МЫ МОЖЕМ ТУДА ПО-БЫСТРОМУ

– Вот-вот, правильно! Как ты абсолютно верно изволил заметить, о наблюдательный отрок, он был калифом, и поэтому приказал своим портным и сапожникам сшить себе самый лучший костюм нищего.
– Кровожадная тварь!!!
– Подари нам Меку, а?.. Пожалуйста!.. Он такая лапочка!.. Я к нему так привыкла!.. И так его люблю!.. Так люблю!..
А, может, незнакомке?..
– Странное? – насторожился Волк.
– Ну, может, если бы ты принес ему не тумбу, а что-нибудь более стоящее, например, курицу, он был бы более сговорчивым?
закончил царевич взрывом эмоций и рухнул на ковер лицом вниз, замерев у бархатных туфелек колдуньи.
– Но это же Благодетели!.. Они неприкосновенны!..
– Да, – вызывающе ответил юноша. – Я из Амальгамы.
Но все подходящие мистические силы на данный момент были заняты, а неподходящие, в силу отсутствия нужной квалификации, просто собрались вокруг в качестве зрителей, и теперь глазели, лузгали семечки и пересмеивались в предвкушении забавного зрелища не хуже коренных гаттерийцев.
– М-да, действительно, чем-то даже здесь попахивает, – помахал ладонью перед сморщившимся носом Серый.
Он вскочил.
Вспыхнул яркий желтый огонек на конце тонкой деревянной палочки.
Волк выглянул из-за ее плеча.
Послышалось недоуменное хи-хи.
– Обещал – расскажу, – бережно взял горгону за руки Волк. – Только ты мне сначала скажи, Мими: мы можем туда по-быстрому слетать и этих яблочек маленько натырить? Вот сюрприз Ваньке будет, когда мы его найдем!.. И фее хватит, и сами натрескаемся, и с собой домашним отвезем!.. Бабулька варенье сварит!..
– Не хочу.
– А ну-ка, ты первым говори!
– ... А ты, кажется, ванадец... Да. Это так... Ты импульсивен, легкомысленен и влюблен. Имя ее... Адриана. А твое... Бутан... Иран... Нет, Ирак.
– Да? – вежливо поинтересовался Волк.
– Если бы он пришел... Мы бы могли... Я бы ему... Он бы... А они... Они... Я не хочу... быть такой... как они... Я никогда... не вернусь!.. Пусть... забудут... Как мне плохо!.. Как плохо!.. Я такая несчастная-а-а!..
– Да нет... – слегка нервно пожала плечами Мими. – Ничего особенного... Просто опять с сестрами поссорились... Как всегда... Подумаешь... И Я ИМ ТАКОГО НАГОВОРИЛА!.. ТАКОГО!.. И я теперь не знаю, как я вернусь домой... – и, без объявления войны, слезы хлынули из ее глаз даже не ручьями – реками, и она, уткнувшись в теплую шею химерика, отчаянно зарыдала.
– Даже волшебный клубок не помог!
– Вообще-то, я царевна, – презрительно фыркнула Елена, пряча руку за спину.
– Грайи.
– Ты их оденешь – и они превратятся в золотые. Так?
Стража мгновенно ощетинилась копьями.
– Ты на что это намекаешь? – нахмурился царевич.
В двух шагах от них, безмятежно улыбаясь и слегка похрапывая, спали в обнимку Одессит и Хлорософ.
– Ха-ха. Пятнадцать!.. Больше восьмисот!
"Может, я его просто придавил сильно где-нибудь? Или он перемерз? Или магия выветрилась? И ничего страшного с царевичем вовсе и не случилось?" – думал, не веря сам себе Волк, устало опустившись на низкую каменную скамеечку у фонтана, откуда был хорошо виден единственный вход в караван-сарай. Он сидел, повернувшись разгоряченным обгоревшим местами, лицом к прохладным струйкам воды и задумчиво подбрасывал случайно завалявшуюся в кармане золотую монетку. – "Может, он пошел погулять в город и немного подзадержался? Или нашел себе приятеля и пошел к нему в гости... Или... Или... Ну, почему, когда его лукоморского высочества нет на месте каких-нибудь полдня, я обязательно должен подозревать самое страшное?.. Может же быть десяток... нет, сотня каких-нибудь совершенно безобидных причин, по которой я не застал его в нашей комнате, когда вернулся! Только почему же это я не могу назвать хотя бы одну?.."
– Язон?.. Язон... Язон!!!..
– Что вы понимаете вообще в жизни!.. Дуры!.. Старые девы!.. Шпионки!.. Ненавижу!.. Видеть вас больше не хочу!!!..
– Штурма не было, – успокаивающе зашептал ему на ухо царевич.
Перебить мизер можно было только девятерной игрой.
Иванушка... Высочество лукоморское... Где же ты теперь, когда твои дипломатические приемы общения с униженными и оскорбленными так необходимы?.. В каком кувшине тебя искать... В каком краю... Благодетель...
Мими всхлипнула, пошарила вокруг дрожащей рукой в поисках более или менее сухого платка, но почему-то все они оказались скорее менее сухими, чем более, и ей снова пришлось вытирать слезы полой плаща.
Серый сокрушенно покачал головой:
– Увы, нет...
– Чего это он? – испуганным шепотом спросила стеллийка, на всякий случай отодвигаясь от больного подальше.
Бросятся?.. Не бросятся?.. Растопчут?.. Не растопчут?..
– Я занимался исследованиями многие десятки, и даже сотни лет, прочел тысячи древних манускриптов и редчайших фолиантов по теории и практике магии – одиночество располагает к занятиям – и пришел к открытию, которое еще нуждается в подтверждении, но если мой вывод верен – это перевернет нашу привычную безрадостную жизнь. Он прост, как все гениальное. Я понял, что могу привести жену из людей к себе в кувшин...
– Что, всю кучу? – попытался было поторговаться Ардос, но, увидев выражение лица незнакомца, без лишних слов подскочил к осыпи и провел по ней руками.
– Я по географии и страноведению в школе одни пятерки получал, – не преминул скромно заметить тот.
– А большие крестики внизу?
– Далековато для нас уже кажется, хе-хе...
– Язон не предстанет перед Ксенофобом. Мы все тут покойники.
Что будет тогда, начальник стражи почему-то не дослушал.
И Серый твердым шагом направился к собирающимся в дорогу купцам.
– Ме.
– Честно говоря, я представлял тебя себе... себя тебе... себю тебю... короче, слегка повыше, что ли... – вяло подивился Иванушка.
– Спасибо... Спасибо!.. – Волк украдкой смахнул набежавшую слезу. Чертовы сандалии терли немилосердно. – Тем более я павлинов терпеть не могу – привкус у них отвратный. Гм. Ну вот. О чем это мы? Ах, да. Продолжаем наш фокус! Смотрите внимательно – по-прежнему никакого жульства с мошенством. Все шито-крыто. Вот сейчас я скажу волшебные слова... Елки. Моталки. Валенки. Мочалки. Масдай, вверх!!!
– ...наш Гастроном вывеску свою, наверное, с нее писал!..
– На шесть!
– Да, браслеты! Если они ей не нравятся, пусть она их выбросит! Сумасшедший! Попрошу покинуть мою кухню! И мое заведение тоже!..
Ирак подтащил неподвижного Иванушку поближе к Волку, стараясь в то же время, на всякий случай, быть подальше от Меки, настолько, насколько это было возможно, не перебегая на сторону противника.
– И еще бегут послушать!!!
– Язон... Язон... Милый мой... Сколько мужчин побывало в этих стенах... Но ты один... Один... Такой... Никто... Я не забуду... Никогда раньше... Поднимись... Я все тебе расскажу... И помогу... И еще погадаю... Какой ты... Это невероятно... КАК ТЫ МЕНЯ РАССМЕШИЛ!!!..
И вдруг все стихло.
– О, нет же, странник Иван. Джин – это... Это... Это я, – растеряно произнес голос. – Знаешь, мне никогда еще никому не приходилось объяснять, кто такие джины. Здесь, в Сулеймании и в сопредельных странах, каждый младенец знает, кто такой джин... Джин – это одно из магических существ, таких, как пэри...
И калиф не осрамился.
– Читать я не умею. И этим горжусь. – твердо заявил Масдай. – От книг – все зло. Посмотрите, например, на вашего царевича!.. А в библиотеке меня однажды забыли лет на тридцать, в обществе каких-то затхлых книжонок, считающих, что они тоже волшебные. Как они любили об этом распространяться!.. И обо всем остальном – тоже... Только промеж себя и разглагольствовали, как будто вокруг больше никого и не было!..
Волк вздохнул.
– Сергий, между прочим, – неловко сунул руку, свежеукрашенную разнообразными перстнями – подарком "зятя" – для пожатия Волк и чуть не отскочил, когда Маджид попытался облобызать ее.
Под бездушным взглядом Нектарина отрок Сергий почти физически ощущал, как трехгранный наконечник стрелы входит ему в лоб.
– То есть, из двух ее мужей один умер.
– Ладно. Только у меня есть одно условие. Ты должен узнать его среди других. Ты будешь ходить по Сабвею, пока сам не найдешь...
Откуда-то с уровня пола раздался страдальческий стон.
Отец же мечтал вправить сыну мозги, чем и занимался часто и подолгу, с применением холодного оружия ремня.
Под гогот сотоварищей неудавшийся артист, сокрушенно размахивая руками, удалился на место.
– Я понял! Ты – бог теней Дендрогам! Я помню, нам в гимнасии рассказывали – однажды богиня облаков Нефекла повстречала на высокой-превысокой горе молодого пастуха...
А вон и пещера. И не пещера даже, а просто неглубокая ниша в стене с уступом, похожим на сиденье, на котором и лежала – руку протяни – зо...
– Так ты не знаешь?!.. – в один голос воскликнули горгона и ковер.
– Я не понял, царь, а где скотина-то? – недоуменно повел плечом Иванушка. – Я что – целый день тут торчать теперь буду?
Что-то кисло подсказывало Иванушке, что то, что сейчас с ним произойдет, даже его воображение наплодить было не в состоянии. Но все равно, вместо того, чтобы развернуться и убежать, уплестись или просто уползти, если на большее и скорейшее сил не хватит, пока есть время, он, как зачарованный, оставался сидеть на обломках большущего тележного колеса и не спеша беседовать сам с собой.
– Может, не придет, – пожала плечами Мими. – Может, он снаружи у ворот стоять будет.
– В карты играют!
– Мека!.. Ах ты, козелище!..
Хотя вспомнились, конечно, и пара курьезных случаев, к делу не относящихся.
– Это одна из самых старых пещер королевства, потолок у ней очень высок. А лестницу такую ты не найдешь во всей стране...
Удовлетворенно окинув безжалостным взором опустевшую и осиротевшую вмиг пещеру, Медуза опустила живую занавесь на вход и, не оглядываясь, зашагала вниз.
Так удачно подслушать такой важный разговор! Так ловко похитить такие полезные сандалии! Так быстро добраться до Барбосских островов! И так скоро найти нужный! Воистину, боги Мирра покровительствуют ему в его опасном предприятии!
– Только других на смерть посылать спешил!..
– И не Никомед!..
– Нет! – не дал ему договорить Серый. – Это моя приятельница Мими. Мы вместе путешествуем. Знакомьтесь.
– И учителя в них...
– Ты имеешь в виду, когда было жарко?
Женщины поймали взгляд друг друга, брат по оружию признал брата, несмотря на то, что оба они оказались сестрами, и идентичные лукавые улыбки скользнули по их губам.
– Обещал – расскажу, – бережно взял горгону за руки Волк. – Только ты мне сначала скажи, Мими: мы можем туда по-быстрому слетать и этих яблочек маленько натырить? Вот сюрприз Ваньке будет, когда мы его найдем!.. И фее хватит, и сами натрескаемся, и с собой домашним отвезем!.. Бабулька варенье сварит!..
– Что ты, что ты! – испуганно замахал руками старичок. – Да как ты можешь такое говорить про повелителя Сулеймании, самого блестящего правителя наших дней! Он жив-здоров, да продлятся его благословенные годы до бесконечности!
– Да сам-то!.. Сам-то!..
– Тогда, когда вы снова поменяетесь местами, я смогу получить настоящего джина?
Энохла поднялась почти до конца лестницы и вдруг замерла. Серый с ходу уткнулся ей в спину.
– Очень хорошо действует! – не унимался Фармакопей. – Выпей пару глотков на сытый или голодный желудок – и через пять минут громом не разбудишь! А если две ложки на стакан – проспишь до обеда!..
Значит, есть надежда на простой обморок.
А гаттерийский дракон, круживший заполошно в безоблачном небе, вдруг пронзительно затрубил.
Серый напряг воображение, стараясь придумать какой-нибудь цветок, лопающийся от содержащейся в нем воды, но кроме водяной лилии на вяленый ум ничего идти не хотело.
Серый, небрежно прикрываясь рукой, зевнул во весь рот и подумал: "Я бы на месте портных просто взял то, что выбросили бы старьевщик с нищим, и дурью не маялся... И вообще, что-то дедок разговорился под утро-то... Может, и спать бы уже пора как-нибудь?.. Ленка, поди, уже часа три как дрыхнет...И Иванко, вон, притих... Намучался..."
Сделав три шага навстречу, он простер к именитому посетителю украшенные тяжелыми боевыми наручами руки и промолвил:
– Как, однако, жарко сегодня, – опустился расслабленно рядом со своим начальником Хлорософ. – Аж разморило чевой-то...
– Спускался? По лестнице? Но мы на верхнем ярусе, выше нас нет галерей, – робко прошептал Недостойный.
В то же мгновение в вазе зазеленела мясистая плеть с широченными листьями и крупным желтым цветком.
– И все-таки?
– Да, это правда! Твой белобр... белокурый царевич, безусловно, очень мил, внимателен и красноречив, и я ему многим обязана, но если ты думаешь, что это мой идеал мужчины – ты ошибаешься. Его среди вас нет.
Может, это объяснялось тем, что у них был только один глаз на троих.