ЛИ ТЫ ВОЙТИ

Волк и Ирак приготовились к последнему сражению, образовав с химериком треугольник вокруг истекающего кровью царевича и испуганной Медузы.
Ах, да...
– Побежали!..
– А-а-а-а-а!!!..
– Ну, я все вот думал, думал, а потом я обратил внимание, что на всем пути мы ни разу не попали в штиль, и вдруг мне пришла в голову мысль...
– А я – Отклонитель Гупты.
Музыка умолкла.
– Вон, возьми пергамент в ореховом шкафчике в углу.
– Ну, да... А что тут такого? Яблоки для того и существуют, чтобы их есть!
Непонятно, почему химерик привязался к Серому с первого взгляда.
– Базар!.. Скорее туда!.. Гляди, вон ларьки с одеждой... А вон еще... А там, похоже, только ткани продают... А тут – украшения и амулеты!.. А здесь посуда из глины... А за ней – мебель!.. И не лень же это продавцу тащить сюда все эти мраморные столы, скамьи, фонтаны...
– Сестры. Голотурия и Актиния.
– Что, еще один умник? – оторвался от лупцевания Геноцида и ревниво прищурился Трисей.
– Г-х-ха!.. Ну и гадость!!!..
– И ВОТ ЕСЛИ ЭТИХ ДВУХ СВЕРХНЕУДАЧНИКОВ ПОСАДИТЬ ИГРАТЬ МЕЖДУ СОБОЙ, ТО ОДНОМУ ИЗ НИХ НАКОНЕЦ-ТО ПОВЕЗЕТ!
– Девушкам-красавицам украшенья нравятся! Подходи, торгуйся, душка – уступлю, поди, полушку!..
– Ну и жлоб ты, царь, – умилился лукоморец. – Если бы не особые обстоятельства, бросил бы я тебя тут к твоей стеллийской родительнице и не пожалел...
– Кто такой Демофон? – не унимался озадаченный Иван.
– Ха-ха-ха, – натужно поддержал его Меганемнон, стараясь отдавить злополучному адъютанту вторую ногу. – Умрешь со смеху.
– Да, – широчайшая улыбка расплылась по всему лицу царя, и даже залезла слегка на уши. – Это моя любимая жена Паллитра. Я привез ее из нашего похода за золотым руном! И она сама стоит своего веса в золоте! Но если бы ты знал, какие испытания мы пережили, прежде чем я смог попросить ее стать моей царицей!.. Если бы не наш златоуст Ион, на ее острове сложили бы головы все герои Стеллы!.. В гневе она страшна!..
Конечно, он пробовал и просто спрашивать, где тут, мол, у вас живут Горгоны, но, так как каждый раз ответ состоял из взмаха руки в неопределенном направлении и нового названия, такую практику он тоже вскоре прекратил, и теперь, кроме "Где тут у вас можно купить пожрать?" и "Горгоны здесь живут?", глупых вопросов не задавал.
– ...Если бы твой родной народ стоял под стенами города и жаждал твоей смерти, а приемный – им сочувствовал и бормотал проклятья в спину, я бы еще посмотрела, какая блажь накатила на тебя, милый!
И в разорванный строй пронырнула Медуза, очень взъерошенная и взволнованная.
– Да, – вызывающе ответил юноша. – Я из Амальгамы.
В паре десятков метров от них в нижней части стены зияла огромная, в несколько метров, дыра – туда и уходила вода, с ревом и грохотом низвергаясь куда-то вниз.
– Но твои косички... косички... они так похожи на змей... иногда...
– Париж, скорее, скорее – смотри, сейчас взойдет солнце!
– Слышал, слышал...
Среди недвижимых изваяний мелькнула тень.
Агапао на время отвлеклась от раскрасневшейся Медузы с ее матримониальными планами и тепло улыбнулась ему.
Услышав это, Иванушка взял в руки вместо этого себя и попытался придумать какие-нибудь волшебные целительные слова, но вместо них на ум шло только одно. Что после недолгого умственного сопротивления и было произнесено над больным:
"Это они?!" – Волк осторожно просунул голову в слегка приоткрытую дверь.
– А-а...
– Чего мы пойдем? – недобро прищурился Волк.
– Это Гаттерия! – прервал препирательства матрос на мачте.
– Гурия!..
– А-а-а-а-а!!!..
И был бы, скорее всего, прав.
Но и это обнадеживало.
– Да где же Одессит?..
– Нет, я – это не он, – не понял Иван, о чем идет речь, но на всякий случай твердо решил отмежеваться от чего бы то ни было, способного подмочить его новую героическую репутацию.
– Вы – очень нехороший человек, – сурово нахмурившись, сказала она ему.
После этого Фарух прижался к стволу дерева и замер, и не проронил ни слова до тех пор, пока хозяева – два не то алхимика, не то звездочета – не ушли по своим делам.
– Масдай, ты все слышал?
– И выгоднее, и воруют меньше, и в случае чего от разбойников есть чем отбиться, – глубокомысленно подтвердил Волк.
– А сама-то!..
– Так это... Это был не сон?..
– Конечно, нет!..
Но зато его вновь обрел царь.
"Принцип домино," – покачал головой Иванушка, с жалостью и сочувствием наблюдая, как беспомощная и бестолковая куча-мала делала безуспешные попытки распутаться и приподняться.
Когда Иван проснулся, через длинную и довольно узкую щель высоко над головой просвечивало звездное небо. Звезд было немного, но были они выпуклыми и блестящими, как начищенные пуговицы лукоморских гвардейцев.
– Потому, что это усилие убьет меня, о прозорливый отрок, – вздохнул джин.
Если бы не поспешное предупреждение горгоны о том, что великан, наряду с плохим зрением, к несчастью, пониженным слухом отнюдь не страдал, то Масдай мог бы услышать о себе и своей генеалогии много нового и интересного.
– Я про себя говорю.
– Он еще бредит...
– Мне!..
– А ты – герой... – уже не говорила, а шептала женщина в черном, но даже шепот ее разносился гулким эхом по притихшему залу. – Тебе проще выдернуть дерево с корнем... чем обойти его... Ты честен, отважен... но слишком прямолинеен и прост... Ты вполне мог бы быть предводителем... этого славного отряда... Но тебя... зовут... Трисей...
Он бессильно опустился на колени, закрыл голову руками и стал смотреть короткометражный документальный фильм под названием "Моя жизнь".
– А что мы делаем? – озадачено нахмурился купец, но быстро понял, что полный ужаса вопль адресовался не ему.
– Какая разница! Все равно куда-нибудь, да попадем!
Подняв их сразу же, как только спасенные поднялись на борт, и возблагодарив миррских богов за попутный ветер, корабль тайком вышел из спящего порта Мина и взял курс на Иолк.
– Не Термостат?.. – знаменитый поэт озадаченно перевел взгляд близоруких бесцветных глаз с одного человека на другого, нахмурил кустистые брови и вдруг тоненько засмеялся, грозя обоим пальцем-прутиком:
– Да. Она этого заслуживает. Она исковеркала мне жизнь, – угрюмо повторял Меганемнон. – А ты, Ярион, мальчишка и слюнтяй, которого жена бросит не через год – через месяц!
– Нет, я имею в виду тебя, – смущенно покраснел Семафор. – Забудем наши распри. Мы оба бываем неправы, не так ли? Выпей со мной этого белого полусладкого, и забудем обиды, хотя бы сегодня!
– Чего не знаю?
Что ему хочется сделать сейчас с этим камнем?
Сапоги.
– Я вообще не понимаю, как ковры могут хотеть спать!
– Болван!
А где Сергий?
– Оставляйте его тогда себе, и будьте счастливы! – щедрым жестом распорядился Сергий и, только сказав это, понял, что озорного плута-химерика ему будет очень и очень не хватать. Потому что он-то его успел полюбить гораздо больше Ирака...
– Рез... Виктор! Слышишь – толпа опять заголосила? Это они отдохнули и отправились за нами! Тут нигде нет ни одного бокового хода! И если ты ничего умнее не придумал, то надо бежать туда, куда ведет этот проход! Быстрее!!!..
Палило на поражение вездесущее солнце, раскаляя песок до температуры огня и воду до температуры песка, обливала бледным светом равнодушная луна, завлекали оазисы и приглашали миражи, а караван шел, покачиваясь, как флотилия на море, и горбоносые усталые верблюды терпеливо переставляли ногу за ногой, не глядя вперед, зная, что перед ними – вечность...
– Если тебе не хочется спать, то это не значит, что никому другому здесь тоже спать не хочется... – донесся из-под Серого угрюмый шерстяной голос.
А в самом центре были свалены в кучу диковинные фрукты, золотая и серебряная посуда, вычурные доспехи и оружие, пересыпанные мечущими даже при свете факелов искры драгоценностями и просторная клетка с тремя павлинами.
– О, прости меня, ничтожного, великодушный отрок, чье милосердие бескрайне, как Вселенная, а мудрость...
Иванушка успел заболеть.
– А разве это не Колосс?..
– А что бы ты хотела? – безуспешно попытался остановиться Серый.
Бешеные медные быки, пышущие огнем, которых надо запрячь в плуг и вспахать на них поле.
Он вскочил.
– Счастливого пути! Рот закрой – муха залетит! – скоро донесся до него откуда-то с неба веселый голос взбалмошного незнакомца.
Ночная уловка удалась.
Непонятно, почему химерик привязался к Серому с первого взгляда.
Но что-то было не так.
"Я бы разорвал их живыми на мелкие кусочки, начиная с ног..."
– У меня!
Ну, что ж – держись, подземка!..
Так просто!
– Эй, ты! Девочка с мышиными хвостиками! Тут не захо...
– Да, конечно, Трисей, спасти тебя – как только я тебя увидела – сразу поняла, что если ты умрешь – то я тоже умру!.. А зовут меня Адриана, и я дочь царя Мина. Ну, что же ты молчишь? Я из-за тебя так рисковала!..
"Зато не жарко," – слабо попробовал он найти ложку меда в бочке дегтя, но подобное утешение звучало неубедительно даже для него. Или в первую очередь для него.
Удивление, разочарование и просветление быстрой чередой проскочили по лицу лукоморца. Он почесал в затылке, потом бросился под дерево, под которым Ардос спал совсем недавно, потом обратно...
– Играть?
– Водяная лилия вкуснее...
– О, горька моя судьба, – всхлипнул старик. – Пожаловал как-то раз ко мне в гости овцекудрый Полидор. Принял я его как самого почетного гостя, какой когда-либо являлся ко мне во дворец. И так понравилось ему мое обхождение и гостеприимство, что попросил он меня пожелать, чего душе угодно – любое мое желание пообещал он выполнить. И я, презренный скупец, в гордыне своей попросил его, чтобы все, к чему я только не прикоснусь, превращалось в чистое золото.
– Кто такой Нектарин? – Лукоморец начал понимать, что произошло что-то нехорошее.
И Иван, закрыв, наконец, рот, устремился вслед за веселой гомонящей толпой стеллиандров, не переставая повторять: "Согласишься ли ты войти в дом моего отца моей молодой невестой... Согласишься ли ты войти в дом моего отца моей молодой невестой... Согласишься ли ты... Надо запомнить... Надо запомнить... Надо запомнить... Как все просто... Как все легко... У других. Если бы царевна Адриана не то, чтобы дотронулась до меня, а просто обратила бы внимание... или просто посмотрела бы... или невзначай задела краем своего балахона... Я бы ведь на месте тут же умер от смущения!.. Или еще того хуже – стоял бы, краснел и молчал, как язык проглотил... Как последний дурак... А Трисей... Как он так может?.. Не согласитесь ли вы войти... моей невестой... КАК ВООБЩЕ ОНИ ВСЕ ТАК МОГУТ?! И почему этого не могу я?.. Наверное, все девушки как-то чувствуют, что я такой... такой вот... вот такой... И поэтому не обращают на меня внимания... А какие простые слова и нужны-то, чтобы полноценно общаться с противоположным полом... Только где же их взять... Не согласитесь ли вы войти в мой дом отца... моей невестой... Надо не забыть!.."
– А этих трусов пришлось силой вылавливать по всему Иолку, когда пришла пора отправлять ежегодную дань царю Мина, – с презрением махнул он рукой в сторону спящих. – За это я тебя уважаю, Ион. Если ты, конечно, говоришь правду, и ты действительно не... не...
Иван приподнялся на своей лежанке, спустил ноги на пол и открыл глаза.
– Молчу, молчу...
Вход в харчевню уже украшала обсидиановая статуя крайне изумленного стеллийского моряка.
– Ну, наверное...
Он хотел добавить, чтобы она скорее подгоняла ковер прямо сюда, пока сужающийся круг был еще достаточно велик, но не успел.
– ...найдите, пожалуйста, моего друга Сергия и все ему расскажите... Как я хотел его найти... И как... погиб... – от жалости к себе у Иванушки перехватило горло. – И передайте, что было очень приятно с ним познакомиться... И с вами тоже... И страна мне ваша успела понравиться... Особенно финики...