БЕГАЮТ, ОРУТ

Но, так или иначе, перемена в погоде пришла слишком поздно.
– Нет-нет!.. Даже не думайте отказываться! Мы и секунды не сможем прожить без нашей несравненной Елены – сердце наше разорвется от мук разлуки, если вы откажетесь принять наше гостеприимство!..
– Вот, бегают, орут с утра пораньше, а сами всю скотину порастеряли, – проворчал Волк, почесывая заблудшему козленку за теплым ушком. – И как ты только сюда забрался, козья твоя морда... Ну, да ладно. Не бойся, козюлька. Щас мы с дядей Масдаем тебя отсюда снимем, подожди... – и он застучал кулаком по ковру.
А, кстати, что стало с великаном?
– Да наплюй ты на них на всех!.. И не реви!.. Все наладится!.. Мека, у Мими, кажется, сморкаться больше некуда – принеси от Масдая полотенце бегом...
– А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!..
– Наверное, нет. Потому, что хлеба, выращенного на таких полях, очень мало, всем Недостойным его не хватает, и поэтому в муку добавляют лишайники, грибы, питательную плесень... И еще что-нибудь, наверное, но это уже секреты пекарей. Они говорят, что нам их лучше не знать. Тайны ремесла... Но от этого хлеб делается таким вкусным, ароматным... Да вот, можешь сам попробовать! – и огранщик, пошарив вокруг себя, извлек из темноты кусок чего-то, что по всем внешним (и, как быстро обнаружил Серый, и по органолептическим) признакам напоминал старую губку, только что выловленную из выгребной ямы.
И в разорванный строй пронырнула Медуза, очень взъерошенная и взволнованная.
Жрец с видом оскорбленной невинности вскинул голову.
– Убить его? За что? – пожал плечами заместитель нормального джина. – Я уверен, что он просто хотел припугнуть тебя, чтобы незаконно завладеть собственностью, принадлежащей тебе. И если ему объяснить, что он поступает дурно, честному коммерсанту с его состоянием и опытом неподобающе, то он, безусловно, осознает свою ошибку и раскается.
Только он решил спросить у своего спутника, что тот думает по этому поводу, как обо что-то споткнулся и упал, больно прикусив язык. Лампа выпала из его руки и погасла.
– Замечательно! Как вас зовут?
– Мужик, ты чего? – кинулся к нему перепуганный не меньше него Серый. – Да что с тобой такое-то, а? Чего ж ты такой запуганный-то, а? Что у вас тут в подземном королевстве делается? Что за ерунда?
– Где?
– Да!.. Но мы все преодолеем, когда будем свободны!!! Мы – мастера!..
– Мы. Иван ранен. Сейчас погрузим его и быстро – ты понял, БЫСТРО – полетим на какой-то остров недалеко отсюда, к знахарю. Дорогу нам покажут.
А-а-а-ах!!!...
– Нет.
– Еще вон тот.
И Серый ударил по струнам.
Но иначе нас ожидает смерть, жестокости которой не может быть оправдания...
Ничего.
В ответ на подозрительное принюхивание Серого ученый муж поспешно объяснил, что целыми днями, каждую минуту, свободную от приема больных и смешивания снадобий, занимается изобретением лекарства века – средства, которое избавило бы благодарное человечество от всех болезней. И, естественно, как настоящий профессионал, все, что выходит из перегонного куба, должен сначала испробовать на себе.
– М-ме...
"Ишь ты – все ведь, как везде," – философски покачал головой Волк, поглаживая пустые ножны. "Только где же у них тут этот оракул? И какая-нибудь кузница?.."
– Мека!
Плюх!
Но было слишком поздно.
"Бумс," – прошептал он еле слышно на ухо капитану, но надеждам его не суждено было сбыться – проснулись все.
Того долго упрашивать не пришлось.
– Послушай, дед, эй, дедуль! Ты там потерял чего, что ли? – осторожно тронул он за тощее плечо старика. – Деньги, что ли? Так дам я тебе денег, не убивайся ты так из-за ерунды какой-то! Сколько тебе надо?
– Ладно, – махнул он рукой. – Вон, видишь эти камни? Сделай их золотыми – и мы квиты. Не поеду я к тебе в гости.
– А, может, нам тогда надо обратиться к каким-нибудь предсказателям там... Или гадальщикам...
– Мими!.. Беги!.. – отчаянно вопя, рванул Серый к затихшей в воде девочке.
– Я прикажу выбросить тебя за борт. Без кувшина, – любезно разъяснил купец.
– Тогда мы будем облетать его по кругу, вдоль, поперек и по диагонали, пока такая тропинка не ПОЯВИТСЯ, потому, что над морем я больше НЕ ЛЕТЕЦ.
– И что ты предлагаешь? – сердито спросил Волк.
– Где?..
– Потом расскажу.
– Что – это? – слабо попытался удивиться Фарух.
– Эх, и развелось вас тут!.. – разнеслось веселым эхом над скалами.
– Да, еще? – бедный калиф, глазами, полными новой надежды, робко заглянул ему в глаза. – Ведь конь – это слишком мало за богиню красоты – прекрасную Елену, я сам понимаю, я не могу просить тебя уступить твою божественную сестру всего лишь за какое-то непарнокопытное!..
Атакующая злорадствующая бестия поперхнулась собственным пламенем и, от неожиданности икнув, просвистела мимо и снова взмыла ввысь.
Стены коридора то нависали над самыми головами и грозили вот-вот встретиться, как давно не видевшиеся родственники, и тогда беглецам приходилось сгибаться в три погибели, вставать на колени, а то и вовсе продвигаться ползком, зарабатывая хроническую клаустрофобию на всю оставшуюся жизнь, а то убегали вверх и терялись во мраке, не пробиваемом ни лампой Серого, ни светильником Виктора, и эхо их шагов и голосов гулко разносилось под невидимыми сводами. В далеких стенах угадывались притаившиеся пещеры, и холодное паническое чувство потерянной на берегу океана бусинки охватывало людей, заставляя с тоской вспоминать уютные, гостеприимные тесные лазы, оставшиеся позади. В такие моменты Волк думал, о том, что он так и не спросил у огранщика, из чего, или вернее, из кого они делают сапоги. Да, может, оно и к лучшему...
– Ты что – был тут раньше, что ли, а?
Неизбежность, однако...
– ...Послушайте, ваше величество, – не терял надежды вразумить царя Иван. – Ну ведь уже десять лет прошло. Не вы ведь один такой. Сплошь и рядом все... почти... наверное... жены убегают от своих постылых... ой, простите... мужей. Я читал. И что теперь – всех убивать?
– Не подходи ко мне!!! – заломил старик руки. – Умоляю, не подходи!
– Да!..
– Поющие фонтаны, прохладные заросли у ручья, тенистые беседки, беломраморные террасы, изысканные украшения в комнатах гостевого дворца – равных им нет в целом мире!..
Рассказать правду?
– Хм... Значит, не Колосс...
Мека, в восторге от долгожданной встречи с твердой землей выписывавший радостно круги на песке, тут же насторожился, махнул пушистой львиной кисточкой и стрелой (если только бывают пятиметровые чешуйчатые стрелы толщиной с двадцатилетнюю березку) помчался на шум.
Это, а еще то, что гаттерийские архитекторы дальше статьи на букву "Б" свои учебники не читают, Иванушка понял через тридцать минут после оголтелого метания по дворцовому комплексу туземных монархов.
– Каменный великан, стерегущий коридор.
– Стойте! Воры!
Он сам был любителем поспать.
– Вон он. Кажется, от твоего ворчания проснулся. Эй, дедушка! – крикнул Серый, мягко спрыгивая на землю. – Айда жерделей есть!
– Удачного дня тебе, о добрый чужестранец, – прозвучал прямо в его больной голове, а, может, просто послышался, тихий почтительный голос.
Это как раз и собирался вежливо продемонстрировать отрок Сергий.
– Ты что – был тут раньше, что ли, а?
– Конечно. Ведь это их страна, а мы здесь – всего лишь гости. Гость не лишает хозяев последнего, он довольствуется тем, что ему предлагают.
– А-а, ты заблудился... Я сейчас принесу, не уходи только никуда... – и невидимый человек, тяжело поднявшись на ноги, быстро зашагал по темноте.
Если, конечно, сначала он сам не умрет от голода.
– Ирис!..
Ивану не спалось.
Ну, да ничего! Когда он при помощи головы Горгоны завоюет мир, такие траты будут вспоминаться как милые пустяки! Он будет богат... Сказочно богат!.. И по одному его капризу, по легчайшему мановению руки десятки... нет, сотни рабов будут бросаться, чтобы...
Услышав хруст гальки под ногами Серого, девочка подняла глаза и доверчиво посмотрела на него.
– День рождения!
– Ну и гадость.
– Умный какой нашелся! Сам не снимай! Даром что всего пятый год тут воюешь – а уже в доспехах, небось, только малину собирать ходишь!
Они велели ему принести голову Медузы Горгоны.
– ...по старшей!..
Подумав немного, он затолкал остатки лимона в рот.
– Видим, не слепые.
Даже когда во всем мире ярко светило солнце, на Деймосе стоял серый промозглый безнадежный вечер, и низкое бесцветное картонное небо могильной плитой давило на психику смертных, навевая мысли о тщете всяческого существования и неизбежности встречи с бездонным и безграничным Сабвеем...
– Как ты думаешь, сколько мне лет?
– Где он?!
– Именно тот самый.
– За спиной!
– Ме-а! – упрямо мотнул мордой химерик и, прибавив ходу, обогнал остановившегося Серого на несколько шагов. – М-ме-е-е! – рогатая голова приподнялась на полметра от земли на черном матовым туловище и стала поворачиваться из стороны в сторону, шмыгая бархатистым розовым носиком. Желтый хвост с кисточкой задумчиво подметал дорогу, поднимая облако пыли.
– Мы так не договаривались!..
Стол для игры был накрыт на веранде дома правителей Сабвея. Нераспечатанные колоды карт и черная дощечка, разлинованная белым мелом, аккуратно разложены с краю. На сервировочном столике рядом хозяева любезно предоставили бутерброды и бордовое виноградное вино, которые голодный, как волк, Серый, памятуя предостережение Медузы, есть вежливо, но настойчиво отказался.
– Бредить начал, – озабоченно отозвался Волк, забыв на время их распри. – Скорее бы лекаря найти какого-нибудь... Да где же его тут, в пустыне, возьмешь...
Ирак только молча кивнул.
– Ты хочешь, чтобы услышала эта змея Монстера?
У хлипких мостков стояла, приткнувшись носом в зеленоватую сваю, большая плоскодонка, а в ней, закутавшись в залатанный плащ, развалился толстый мрачный лодочник.
Кроме тр... кота и невидимости.
– Властимилы... – презрительно хмыкнул Виктор.
Реакция старичка была такой, как будто отрок Сергий предложил ему отведать не ягоду, а живых гадюк.
– Не бурак, а бурьян!
– Но второй-то проиграет! И этим неудачником буду я!..
А-а-а-ах!!!...
– А и верно, сестрички!
– Иван? – переспросил джин. – Твой благородный, доверчивый друг Иван? Нет... Но, все равно, я не думаю, что...
– Ну, так мы поможем! – вышел с предложением Гетеродин.
– ...Конечно, мы возьмем тебя с собой, о, незнакомый отрок, – развел ухоженными руками самый важно-выглядящий пассажир корабля в ответ на горячую мольбу Фаруха. – Как же мы можем оставить земляка в беде! Но скажи мне...
– Ну, и ладно, – утешающе махнул рукой Серый. – Если что – на обратном пути заглянешь и потренируешься. Или, может, еще по дороге придется...
– Мне кажется, что первый урожай как раз поспел... И отсюда, в общем-то, до сада не так уж и далеко... Дня два лету...
– Ме.
– Вот именно! И где ты все это время ходил, а?
– Вот, бегают, орут с утра пораньше, а сами всю скотину порастеряли, – проворчал Волк, почесывая заблудшему козленку за теплым ушком. – И как ты только сюда забрался, козья твоя морда... Ну, да ладно. Не бойся, козюлька. Щас мы с дядей Масдаем тебя отсюда снимем, подожди... – и он застучал кулаком по ковру.
Он отключил сознание и отдался на волю чувств.
– Нет, о, гость из далекой страны, – медленно покачал он головой – то ли из-за дежа вю, то ли из-за остеохондроза. – Джин – это я. И мне никогда еще никому не приходилось растолковывать... вот уже целый день... и даже больше... кто такие джины.