ПРИМЕРУ, ПИПЕТКА? А КРЕСТЬЯНИНА

– Нам не нужны их вонючие стеллийские деньги. И если мы убьем Меганемнона, то осада исчезнет сама собой. Сбросьте их с крыши.
– Да!!! Это значит, что мы пробьем путь к свободе, если понадобится!!!
– Видим, не слепые.
– А если тебе их действительно так жалко, ты их обратно превращать не пробовала? – вдруг загорелся идеей Волк.
– ...дурацкие косички...
– Что значит – "где мы"? Это твоя страна! Ты должен знать, где мы! – возмущенно воскликнул Волк.
Вот они.
– Слышал, слышал...
– А, чтоб тебя!.. – дернулся вслед за ним Волк.
– Э-НОХ-ЛА!..
Вместе со словом "гад" на землю рухнула изрядная куча смешанного змеино-львиного фарша.
– Сама ты подглядываешь! Глаз у Энохлы!
Спать не хотелось.
– Чево-ково? – не понял Волк.
– Язон не предстанет перед Ксенофобом. Мы все тут покойники.
Услыхав голос своего золотистого собрата, сине-фиолетовый сморгнул, закрутил головой, мгновенно позабыв про Иванушку и, не дожидаясь, пока найдется источник этих раздирающих барабанные перепонки звуков, подпрыгнул, мощно взмахнув громадными крыльями, и взлетел.
– Ты меня видишь, что ли? – только сейчас до Волка дошло, что это значит.
– Для меня великая честь – спасти такого мужественного воина, как ты...
Взгляд его, как "Титаник" на айсберге, остановился на женском лице неземной красоты, и царевич с блаженным самозабвением почувствовал, что тонет в прозрачных голубых глазах сказочной стеллийской царевны, и ни одно МЧС не в силах будет его спасти.
– Эй, царь Ипекаки! – снизу на холм, с медным кувшином в руке, весело поднимался Семафор – любимчик войска.
Так рождались на гаттерийской земле самые невероятные легенды.
Но было уже поздно.
– Ну хоть лимонаду попей...
К лешему, в таком случае, Ивана.
– М-да... Ну и дела... Ну, что я могу тебе сказать, царь...
– Спускался? По лестнице? Но мы на верхнем ярусе, выше нас нет галерей, – робко прошептал Недостойный.
– ...нет, наполовину!.. Ауй!..
– Так значит... Так нитку... Значит, надо было...
– Одессит, ты куда? – ухватил его за плечо Тетравит.
И не успел Иванушка опомниться, или хотя бы спросить "Чо-о?", как сапог в его руках судорожно дернулся, и из него выпала "Инструкция пользователя" к волшебным сапогам, полбуханки черного хлеба, флакон средства для чистки ковров и дракон.
– Опять – двадцать пять, – фыркнул Волк. – Не хочешь разговаривать по-человечески – не надо. Сиди тут дальше. У меня тут, кажется, и без тебя проблем хватает.
"Анекдот," – как молнией ударило Волка, и пальцы его дрогнула, чуть не выронив на стол карты. – "Сердце мое – пик-пик... Или нет? Или просто совпадение?.."
– А сколько их у вас тут? Гидролит, малыш, к чему эта игра в загадки! Твой брат...
– А он мне нравится!
– Никак.
Где Елена?
– Пропустите, не загораживайте... – выплеснулась из выходных ворот еще одна волна искателей предсказаний.
Ведь даже малые дети в Гаттерии знают, что ночью начинается и властвует безраздельно страшная болезнь кариес.
Первое, что сделал Серый, ступив на территорию Ванадия – украл у ротозея-лоточника большой расписной платок для горгоны.
– Чего молчишь-то? – первой забеспокоилась Мания.
Усталые, но счастливые молодые иолкцы быстро соорудили трапезу из мяса, козьего сыра и хлеба, и, энергично запивая все это неразбавленным вином, шепотом возносили хвалу непобедимому Трисею. С каждой новой амфорой шепот становился все громче, а тосты все замысловатей, и иногда и тамада, и слушатели забывали к концу, о чем говорилось в начале. Но это не мешало всеобщему веселью, скорее, даже, наоборот.
– А при чем тут я – это цитата из Эпоксида...
Мими обреченно вздохнула и обессилено опустилась на скамейку.
– Я люблю его!.. Люблю!.. Больше всего на свете!.. Больше жизни!.. А они смеются!.. Издеваются!.. – то и дело прорывалось через безутешные всхлипывания.
– Да погоди ты лопать-то!...
– Кто здесь? – дрожащим от слабости и (совсем чуть-чуть) от нехорошего предчувствия голосом просипел он.
– Ну, я все вот думал, думал, а потом я обратил внимание, что на всем пути мы ни разу не попали в штиль, и вдруг мне пришла в голову мысль...
– Я здесь ни разу не был! Потому, что первое, что узнает ребенок Недостойного, едва научившись ходить, это про Запретные Зоны.
Проснулся он от того, что знакомые голоса со всех сторон выкликали его имя.
"На завтрашнее утро приготовили..." – обреченно подумал Иван. "Покормят спозаранку – и вперед. Глаза горят, из ноздрей дым валит, медные бока раскалились докрасна, копытами землю роют – раздавят, и не заметят, как эти... как их..." – нужное сравнение Иванушка подобрать так и не смог, потому, что паровозов тоже еще не придумали.
Царь презрительно расхохотался, запрокинув лысую голову в рогатом шлеме.
Двенадцать!.. Опоздал!.. Не нашел!.. Идиот!..
Он отключил сознание и отдался на волю чувств.
– ...хода нет – ходи с бубей!..
– Ну, и что? Поболит, и перестанет. Ничего ведь не сломано... К сожалению. Через недельку как новенький будет. Нужен он тебе...
– Все назад!!! Возвращаемся на корабль!!! Отплываем немедленно!!!.. – как оглашенный, орал он.
– Вас? Кого – вас? – не понял Апокалепсий.
Час ночи.
Осторожно, мелкими шагами добрался он до стены – она оказалась холодной и неровной на ощупь – и, держась за нее правой рукой, медленно обошел камеру, наступив при этом несколько раз на что-то мягкое и склизкое. Изо всех сил он надеялся, что это был разбросанный завтрак неаккуратного смертника, а не то, что он подумал.
Хотя, если быть точным, то караулил один Касим, а Фарух то и дело пытался улизнуть, пока Касим не прибил его и не пообещал в следующий раз зарезать его абсолютно бесплатно, если Фарух не желает отрабатывать занятые и до сих пор не возвращенные им деньги.
– Д-да н-не очень... День пешком...
– Что это вы там все секретничаете? – глянул на них недовольно Какофон. "Всю дорогу они что-то шепчутся, и шепчутся... Замышляют, поди, что-то. Пусть говорят спасибо, что их вообще на борт "Космо" взяли, клоуны... И эти ненормальные педилы еще..."
– День рождения!!!
– Не знаю. Но, кажется, кто-то когда-то упоминал о каком-то волшебном устройстве, при помощи которого...
– Ничего нет, Благодетель...
– Да-да, как ее!..
Все.
– Можно. Если я захочу, чтобы, кроме солдат, надо мной смеялась и вся остальная Стелла, а имя мое осталось в веках синонимом жалкого рогоносца. Но я убью ее. И если вы не согласны, то можете убираться отсюда на все четыре стороны.
– Язон!..
– ...недостойный... Что?
– "Лучинушка". В Стелле исполняется впер...
Хаврон равнодушно обозрел бескровное побоище.
– Думаешь, он там? – с сомнением проговорил Иванушка.
– Слушаюсь!!!
– То есть, ты хочешь сказать, что, например, вашу портниху могут звать Игла? Или Нитка? Или Тряпочка? А врача, к примеру, Пипетка? А крестьянина – Лопата?
– Подпиши автограф мне, великий Демофон!..
К которым мы незваными гостями пришли за тем, что те по праву считают своим, а мы – своим?..
– На севере, – пояснил Язон, но увидев выражение лица собеседника, поспешил добавить: – Днях в пяти отсюда, если идти пешком. От Северных ворот Ванадия в ту сторону идет дорога, но потом сворачивает. Туда дороги нет.
Иван, как будто налетев на невидимую стену, остановился, повернулся и пошел назад. Гаттерийцы завыли, заулюлюкали, засвистели. Тут же, как из-под земли, появился торговец тухлыми яйцами и гнилыми помидорами.
– Играем с вами!
Судя по жестким, прибитым к полу стульям и дырявой над ними крышей это была комната для приема гостей. Пустая. А вон еще куда-то дверь. Может, хозяева там...
Весть о прибытии под стены Триллиона корифея стеллийской литературы, похоже, успела оббежать лагерь и подняла на ноги все войско побыстрее приглашения на обед.
– Да подожди ты, как там тебя... Ну, имя-то у тебя есть, а?
– По пустыне? Пешком? Ты сам говоришь, что вокруг на триста километров нет ни капли влаги!.. Ведь так?.. – Отвергавший по инерции изо всех своих сил идею переселения Резец вдруг понял, что в глубине души он с замиранием ждет, что его нежданный гость легко отметет все препятствия и докажет, что Недостойные и в самом деле могут уйти из-под земли когда и куда захотят.
– Сергий.
"Гадская ящерица," – выругался сквозь зубы Иванушка, пытаясь одной трясущейся рукой развернуть бумажку, на которую еще вечером выписал заклинания трех волшебников, а другой стянуть сапог, – "Могла бы и не заметить... Ну ведь зачем нужна ей эта дурацкая шкура, а?! Ладно, план "А" провалился. План "Б"... Криббль, Краббле, Круббле!"
Из зала донеслись тяжелые шаги входящего человека и тявканье собаки.
Трисей бережно поднял товарища с пола и перенес на кровать.
Лукоморец нерешительно пожал плечами.
Девяти взяток у Волка не было, хоть плачь.
– Преврати его!.. Немедленно!.. Пока мы все не скатились вниз!..
– Нет уж, это мы... ты... ладно, мы оказали ей услугу, зачем-то потащив с собой, пока ее не нашел и не прирезал от ревности еейный чокнутый муженек – который там по счету?..
Ирак горячо замотал головой:
Насколько она понимала теперь – это было, пожалуй, единственное удовольствие за шесть дней пути.
– Я не знаю, пойдешь ли ты на такое ради какого-то незнакомого джина, даже не человека...
Им стало страшно здесь и сейчас.
Но его там уже не было.
– А то что?
– Да, ладно, уж... – великодушно взмахнул рукой Серый. – Главное, что нашли. Вот, сейчас и посмотрим, что там осталось от знаменитых родников за четыреста лет... Может, хоть болотце какое-нибудь... Хоть лужи... Ну, Ребус, давай – раз-два – взяли!..
– Умный какой нашелся! Сам не снимай! Даром что всего пятый год тут воюешь – а уже в доспехах, небось, только малину собирать ходишь!
Обеспокоенный отрок Сергий, оборвав песню на полуслове и полу-аккорде, бросился бегом к старику, проносясь сквозь испуганно притихшие тени как сквозь туман.
– Ну, что, получил свою отсрочку от казни? – мрачно усмехнулся Волк.
– Тогда, когда вы снова поменяетесь местами, я смогу получить настоящего джина?
Серый хотел было уточнить, что не в грамоте дело, но внутренний голос отсоветовал ему делать это, и он продолжил:
Если бы до него дошло это не скоро, возможно, руки его бы не дрогнули, и он не уронил бы ее на пол.
– Да много всяких разных, все и не перечислишь!.. Вот, Виктор, например – победитель. Андрей – побеждающий мужчин. Иннокентий – невинный... Да всякие, какие хочешь. Ты же, лучше, расскажи мне, Резец Огранщик, что тут у вас происходит. Кто такие эти ваши Благодетели, и почему тебя приговорили к смерти из-за какого-то дурацкого оскорбления.
– Проклятый? Кем?
Кольцо было немо.
– Вот именно! И где ты все это время ходил, а?
– И они отнесут тебя, куда угодно.
– Кто-о?
Не поднимаясь, Волк попытался нащупать, куда упала лампа – по звуку он слышал, что где-то совсем рядом. Но первым ему под руку попал большой камень – скорее всего, тот, о который он и запнулся.
– Как ты нас обозвал?..