РАЗДРАЖЕННО ФЫРКНУЛ ВОЛК

– Кто он такой?
– Е-6!
– Да.
– Это скульпторов работа, – махнул рукой Серый.
"Ишь ты – все ведь, как везде," – философски покачал головой Волк, поглаживая пустые ножны. "Только где же у них тут этот оракул? И какая-нибудь кузница?.."
– Умный какой нашелся! Сам не снимай! Даром что всего пятый год тут воюешь – а уже в доспехах, небось, только малину собирать ходишь!
Ковер фыркнул, пробормотал что-то невнятное, и через пару минут они уже приземлялись в самом центре небольшой оливковой рощицы на пригорке.
Одним ударом тяжелой лапы Мека отбросил его на лестницу, и болванчик, с грохотом пересчитывая ступени, покатился вниз.
Он молча сидел рядом с телом друга, медленно раскачиваясь и уперев голову в колени, и не хотел ни есть, ни пить, ни замечать что-либо или кого-либо вокруг себя.
Рядом с ними стоял заткнутый кукурузным початком большой медный кувшин.
– Хорошо, – решился Волк. – Я буду играть. Зовите ваших секундантов.
– Тогда мы будем облетать его по кругу, вдоль, поперек и по диагонали, пока такая тропинка не ПОЯВИТСЯ, потому, что над морем я больше НЕ ЛЕТЕЦ.
– А отчего у вас такие ураганы бывают? Внезапные, я имел ввиду?
А Мими продолжала говорить, не останавливаясь.
– Чего?
– Ну, может, для вас и ничего... Но в моей стране, и вообще, в мире, откуда я к вам попал, принято, чтобы человека называли в честь чего-нибудь хорошего, достойного, славного.
– Я должна была догадаться!
Мими всхлипнула, пошарила вокруг дрожащей рукой в поисках более или менее сухого платка, но почему-то все они оказались скорее менее сухими, чем более, и ей снова пришлось вытирать слезы полой плаща.
Решив так, он с удвоенный энергией налег на весла, и через полчаса плоскодонка уже ткнулась носом в противоположный берег.
– Что это ты такое делаешь, Абу? – к их компании присоединился караванщик.
Где он?.. Где он?.. Где...
– Никак. Оставим тут висеть, пока сторож не придет, – раздраженно фыркнул Волк и полез на дерево.
Но не смог.
Ополоумевшая собачонка, захлебываясь и подпрыгивая, с пулеметной частотой заверещала на Медузу.
– Да что за предназначение такое, о котором вы все толкуете?.. – не выдержало Волчье любопытство.
– О, как он красив! В жизни ничего не видал прекраснее! – протянул к нему дрожащие руки Иудав. – Вот оно – наше могущество, наше богатство, наша власть над всем миром!.. Мы им всем еще покажем!.. Они у нас еще поплачут!.. Они у нас попляшут!..
Из норы снова донесся рев, и, казалось, он был уже значительно ближе к поверхности, чем того хотелось бы.
– Ух, ты!.. А еще?
– Раньше – никак. Если только по дороге бедуины попадутся, у них может быть знахарь какой-нибудь, и если...
Одни стеллиандры старательно рубились с другими, а женщины и дети стояли на крышах и бросали всем подряд на головы цветочные горшки и черепицу. Словом, все развлекались, как могли.
– Но ведь можно уйти...
– Переигровке партия не подлежит, – подытожила Агапао.
– О, как ты точен, мой герой... А твоя нетерпеливость меня просто пугает... – промурлыкал совсем рядом бархатный голос.
Царь презрительно расхохотался, запрокинув лысую голову в рогатом шлеме.
– Сейчас же уходите на корабль и забирайте с собой Язона – если у меня что-нибудь получится, боюсь, отплывать придется без прощального банкета. Ждите меня там. Если я не вернусь...
У него не было бы ни малейшего шанса быть услышанным и в лучшие-то времена...
– Слепота – не слепота, а сторож мгновенно будет здесь!
– Увы, нет...
Иванушка, покачиваясь из стороны в сторону, как лунатик, подбежал к клубку, брошенному разгневанным героем на пол, и попытался пнуть его. Но почему-то промахнулся, покачнулся, взмахнул беспомощно руками и шлепнулся сам, ударившись при этом головой об стену.
Извести о том, что царь Ксенофоб примет их в гранитном зале дворца как только дорогие гости закончат завтракать, пришло рано утром следующего дня.
– Я говорю, что возвращаясь на землю, огля...
– Сергий, между прочим, – неловко сунул руку, свежеукрашенную разнообразными перстнями – подарком "зятя" – для пожатия Волк и чуть не отскочил, когда Маджид попытался облобызать ее.
– Нет, капитан, но они же черные – помните, мы специально их взяли, чтобы оповестить царя Эгегея о том, что чудовище сожрет его сына, царевича Трисея, да приумножат боги его годы!..
– Ну, что тебе еще? – слегка поморщился Одессит.
Так не бывает...
– Никак. Оставим тут висеть, пока сторож не придет, – раздраженно фыркнул Волк и полез на дерево.
– А вот и поле! Вы пришли!
– Да тебе еще не раз повезет!..
– Ай-яй-яй... – снова покачал головой Семьбаб. – А этот кувшин?
– Шарад? Ты где? Почему ты прячешься? – потеряно повел глазами Иванушка. – Может, ты выйдешь, чтобы мы могли поговорить?
– А кто эта девушка с тобою рядом, Ликандр? Неужели и ты тоже...
Откуда-то из соседней вселенной доносились какие-то грубые голоса, которые что-то доказывали друг другу, о чем-то спорили, а в сказочном маленьком персональном мирке царевича было светло и радостно, и хотелось смеяться, петь, танцевать и любить всех на свете.
– Это не простые шпионы, ваше величество, – вмешалась Елена. – Этот человек – мой бывший муж. Мы можем получить за него хороший выкуп или договориться о снятии осады. Объясните это вашему сыну, пожалуйста!
– Властимил. Милый власти.
– Он же был калифом! – сонно удивился Серый. – Откуда у него драная тюбетейка – что бы это ни было, старый плащ и развалившиеся сапоги?
Неизвестно, откуда взявшийся сильный порыв ветра сбил Серого с ног. Падая, он уронил царевича, который, в свою очередь, с прирожденной ловкостью повалил на Масдая стеллиандра.
– Мека-мека-мека-мека!.. – позвал Волк, но был это глас вопиющего в пустыне.
– А-а, это базар, наверно...
– Кто здесь? – дрожащим от слабости и (совсем чуть-чуть) от нехорошего предчувствия голосом просипел он.
– И чем же он был так знаменит?
– Едет!!!..
– Не бей меня, о Благодетель! Я признаю свою вину! Я заслуживаю смерти! Не бей меня!..
– Может, не придет, – пожала плечами Мими. – Может, он снаружи у ворот стоять будет.
Конечно, он пробовал и просто спрашивать, где тут, мол, у вас живут Горгоны, но, так как каждый раз ответ состоял из взмаха руки в неопределенном направлении и нового названия, такую практику он тоже вскоре прекратил, и теперь, кроме "Где тут у вас можно купить пожрать?" и "Горгоны здесь живут?", глупых вопросов не задавал.
– Да? – несколько разочарованно выпятил нижнюю губу Серый.
В уютной светлой комнате, густо заселенной скульптурами мускулистых воинов из белого и розового мрамора, на двух соседних диванчиках в обществе бескрайних подносов со всевозможными фруктами, печеньем, булочками и лепешками с вареньем развалились две пухленькие старушки лет под восемьсот-девятьсот, с сиреневыми кудрявыми волосами и в розовых гиматиях. Рядом, на кругленьком кривоногом столике, стояло блюдо с финиками в меду и амфора с лимонадом. Пол был усеян бесчисленным множеством желтых и голубых подушек всех возможных форм и размеров – наверное, на тот случай, если хозяйкам комнаты надоест лежать на диванах и они захотят сменить обстановку. Из огромного распахнутого в сад окна доносилось пение птичек, запах цветущих магнолий и навоза и чье-то отдаленное, но действующее на нервы ворчание. Серый не удивился бы, если бы узнал, что это была та самая Энохла, наверное, такая же розовенькая и жизнерадостная.
Верхних внезапно охватило необъяснимое молчание, как инфлюэнца через пару минут распространившееся и на первые ряды.
– Спасибо большое, – приложив руку к сердцу, поклонился супругам с пояс Сергий. – Ну, мы пошли. Прощайте.
Уже удаляясь, Мими услышала за спиной громкий шепот и хихиканье:
На запястье правой руки царевич почувствовал холодные пальцы гаттерийки.
– Конечно хочу! – встрепенулась горгона. – Что же ты молчал! Пошли быстрее!
– За наше здоровье, – согласился Одессит и пригубил вино.
Договорить хозяин не успел – Волк молнией перемахнул через стол, зажал рот опешившего стеллиандра рукой и быстро затолкал его за перегородку на кухню.
– Не пропадай!!!..
– Не может быть!!!..
– А кто знает? – терпеливо вздохнул Волк.
– Но ему же больно!
Взрыв оскорбительного хохота сопровождал каждую характеристику, выдаваемую царевной стеллиандрам. Вмешаться и прекратить такую процедуру знакомства посланникам мешала только врожденная галантность по отношению к дамам, до определенной степени усиленная большим отрядом лучников в полной боевой готовности, да желание послушать, что царевна скажет про их сотоварищей, раз уж все успели услышать их собственные характеристики. И поэтому, скрипя зубами, герои изображали презрительное молчание.
– Иван, сделайся видимым – я тебя порежу по ошибке! Иран – отступаем к ковру!
– А от них-то какая польза? Я утром уже пробовал смотреть – на том месте, где должна быть эта область, большое пятно то ли от крови, то ли от кетчупа. Так что, лучше пусть Автомант погадает.
Первая стрела ударила в то место, где он только что стоял.
– Ты – джин?!.. Ты правда джин?! Не может быть!!!.. А я тебя не таким представлял! Я читал, и там картинка была! Джины – они большие, смуглые до черноты, голова их упирается в небо, а ноги похожи на два столба... На голове у них рог... У тебя есть рог?.. А голос у них подобен грому среди ясного неба... И они исполняют все желания хозяина!.. Послушай, джин, я хочу, чтобы ты перенес меня с этого острова обратно в Шатт-аль-Шейх сию же...
Послом?
– Без тебя мы не выберемся из города!..
– Как змеи у горгон!
Пробуждение его было ужасным.
– Какому сыну шакала, обиженному разумом, пришла в его булавочную головку мысль разбить яйцо?!..
Медуза взяла дополнительную минуту на размышление.
– Я сейчас поражу тебя молнией прямо в сердце!
Но настоящие витязи Лукоморья не привыкли отступать.
– А и верно, сестрички!
– Да, еще бы! Шесть лет назад Стратостат взял одеяло Нематода, как он потом утверждал, по ошибке. И когда Нематод обнаружил пропажу и подумал на Калланхоя – вот это была битва-ай!!!..
– Кто вы, незнакомцы? – раздвинув толпу, как ледокол, вперед выступил темноволосый юноша размером с трех. – Как оказались вдали от берега? И не встречали ли там, в морской пучине, наших товарищей – Никомеда и Каллофоса?
– А теперь – внимание! – он поставил поднос на ковер и накрыл его скинутым плащом. – Сейчас я скажу волшебные слова... А, кстати, что у нас тут сегодня за праздник?
– Прелестно, замечательно, просто восхитительно! – не уставал восклицать он, энергично потирая сухие ладошки. – Записывай, Ярион, все хорошенько записывай! Во что одеты танцовщицы, из чего изготовлены барабаны и флейты, сколько перьев на шлемах у командиров... Ничего не пропускай! Всякое лыко уйдет в строку! А кто бы мог подумать, что Родос – это лошадь!..
– Ну, конечно. Ведь в знак благодарности Филомея помогла Парижу украсть у законного мужа Елену – самую красивую из смертных.
– Идем, достопочтенный. Сейчас я только позову вашу личную охрану. Эй, Ирак, Трисей – хозяин уходит! Поспешите!
Лекарь был стар, тощ, заспан и слегка нетрезв, что, частично, возможно, объяснялось его именем – Абдухасан Абурахман аль-Кохоль.
Самая быстрая пара Стеллы, похоже, была и самой соскучившейся по дому, и поэтому, великолепный еще мгновение назад герой, не сказав последнего "прости", с нечленораздельными выкриками, подобно призраку заката скоро растаял за горизонтом.
– И в деревни.
– Ирак!..
– М-да... Похоже, в этой стране быть правителем нелегко... – зевнул Волк во всю пасть.
– А говорили, что оно железное!..