ПУТЬ КОНЧИЛСЯ

– Извини, Ион... – смущенно попятился стеллиандр. – Кажется, я опять не угадал, да?.. Прости меня, невежественного смертного...
А отрок Сергий?
– Там, на самой вершине скалы, есть пещера. В пещере – золотое руно. Иди. Желаю тебе оставить твои кости где-нибудь неподалеку, чтобы их можно было потом забрать и закопать под порогом дворца, чтобы всякий проходящий топтал их, а твоя душа не знала покоя под их ногами, – огласил напутственное слово царь и, неприятно осклабившись, шепотом добавил:
Не торопясь развернувшись, Рух улетела за вторым камнем.
Гастрократу с вывихнутыми пальцами (теми, которые еще не были сломаны), для утешения пришлось принести дополнительную амфору вина.
– До встречи, чужестранец, – склонила голову Хризоморфа.
– Как змеи у горгон!
И долго еще потом начинающие альпинисты и незадачливые пастухи, попадающие на этот карниз, будут качать головами и, удивляясь, придумывать легенды и мифы о том, откуда тут в голой твердой скале появился такой глубокий отпечаток задней части небольшой человеческой фигуры...
Были только он, она и бескрайнее синее небо.
– Я так боюсь его... Я знаю – он все равно, рано или поздно, найдет меня и убьет... Он сумасшедший...
В случившейся толчее и суматохе никто не обратил внимания, как с того же корабля, подальше от возбужденных почитателей Демофона, в самые волны, спрыгнули еще два человека, и их встретил тот самый воин, высадивший знаменитого старика на трилионскую землю.
– Ананасы?
– Хе-хе...
Деморализованный, сконфуженный, оставшийся без командира отряд оказывал чисто символическое сопротивление, и наши авантюристы были уже в шаге от спасения...
– Ну, ни х-х... Ну, и х-х... Х-х-х... химера!.. – только и смог произнести Волк, отталкивая рукой дружелюбную головку с едва пробивающимися рожками, пытающуюся сжевать его волосы. – Предупреждать надо!..
– Залез под груду золотых валунов, – опровергая постулат, что на риторические вопросы ответов не бывает, подсказал ковер. – И сейчас там ползает и щекочется.
– Что?
Поскольку при этом она перестала плакать, Серый ей не препятствовал, а потихоньку развел костерок, прицыкнул на Масдая, чтобы не комментировал, нарезал бутербродов и сел ужинать и слушать исповедь несчастной горгоны.
"А я бы поджарил их на медленном огне..."
Исследователи постояли в ледяной воде еще несколько секунд, потом, не сговариваясь, развернулись и пошли обратно.
Когда Иван проснулся, через длинную и довольно узкую щель высоко над головой просвечивало звездное небо. Звезд было немного, но были они выпуклыми и блестящими, как начищенные пуговицы лукоморских гвардейцев.
Он вскочил.
– Какую еще сделку? – настороженно прищурился Серый.
Что-то подсказывало Ираку, что над его комплиментами надо бы еще поработать (лет двадцать), и он решил взять быка за рога, пока предмет его внезапного обожания не понял, что ему, собственно говоря, сказали.
Под гогот сотоварищей неудавшийся артист, сокрушенно размахивая руками, удалился на место.
– Мне суп рыбный, рыбу под маринадом и бутерброды.
– Но ты же хочешь увести отсюда своего друга, не так ли? – насмешливо поинтересовался рокочущим басом Хтон. – И если ты выполнил условие моей жены, почему ты боишься, что не сможешь выполнить мое?
Поросенок под окном вздохнул и грузно наступил на что-то керамическое.
– Подыхать-то никому не хочется!..
Стража мгновенно ощетинилась копьями.
Только не это!!!
– Гляди, какой меч!
Мы покойники.
– Ничего, не волнуйтесь, бабушки, я с ним разберусь.
Вместе со словом "гад" на землю рухнула изрядная куча смешанного змеино-львиного фарша.
– Дедушка, лечите же его скорей! – ухватил его за рукав Волк, стараясь заглянуть старику в глаза.
Серый хотел было уточнить, что не в грамоте дело, но внутренний голос отсоветовал ему делать это, и он продолжил:
– Что...
– Крошки сначала стряхните, маргиналы некультурные!..
– Он ее вывел, значит, – задумчиво ударил кулаком по ладони Серый. – А раз так, то и я Ивана выведу. Нечего ему в чужой покойницкой делать. А ну-ка, рассказывай, где ворота этого вашего подземного царства. И пусть им всем будет хуже.
– ...усь!..
Уже с нескрываемой неприязнью Ксенофоб окинул стеллиандров медленным взглядом и заявил:
Последнюю попытку утешить знакомого, примирить его с печальной действительностью, сделал Ирак.
– Я мертвых не лечу, юноша. Его земной путь кончился еще часа два назад. Мне очень жаль, но теперь о нем сможет позаботиться только Эвтаназий, бережно донеся его до царства мертвых – Сабвея. Лекарства смертных тут бессильны.
– Я не Кроссворд, я Шарад!..
А Хаврон был существом старым, больным, от стрессов отвыкшим...
– Сбросьте их с крыши! – скомандовал Париж, но Елена взмахом руки остановила выполнение приказа.
"Зевал и ловил мух, пока какой-нибудь высушенный, как пергамент, на которых эта история записана, писец скучным голосом зачитывал ему эти байки вслух. Или просто не мог уснуть после обеда, и приказал почитать ему что-нибудь такое-этакое... Для пищеварения", – мысленно расшифровал для себя снова начинавший потихоньку засыпать Волк.
Разметав заботливо приготовленные стеллиандрами дрова для погребального костра, царевич поднялся, оглядывая знакомые и незнакомые лица вокруг себя...
– Все назад!!! Возвращаемся на корабль!!! Отплываем немедленно!!!.. – как оглашенный, орал он.
– Боги Мирра меня поведут! – сурово изрек он. – Кто сомневается в воле богов, поднимите руки!
"Что там у нас оставалось?" – думала она невесело. – "Свобода в принятии решений? Замечательно. Париж надо мной бы посмеялся... Ха! Елена Прекрасная! Как же!.. Елена Сопливая!.. Елена Лохматая!.. Елена Немытая!.. С меня хватит!!! И я абсолютно свободно принимаю решение, что не надо мне больше никакой свободы! Я люблю, чтобы мне было тепло, мягко, удобно, вкусно и уютно!.. Чтобы моя ванна пахла кипарисовым маслом, а волосы – розовыми лепестками!.. Чтобы меня не донимали своим прилипчивым вниманием юнцы, потерявшие голову вместе с мозгами!.. Чтобы, просыпаясь утром, я знала, где буду ложиться спать вечером!.. Я хочу жить во дворце!.. И чтобы у меня были служанки!.. И кухарки!.. Я хочу замуж за богатого царя!.. А если кто-нибудь еще при мне скажет слово "приключение" или "путешествие", то я велю отрубить голову этому человеку!.. Тупым топором!.. О, боги Мирра, что я тут делаю?.. И когда это все кончится?!.."
Как поступил бы на моем месте королевич Елисей?.. А Сергий?.. Сергий... Сколько времени я тут потерял, вместо того, чтобы искать тебя, Волк...
швейцарские часы – А при чем тут гадать? – несмотря на отсутствие зрителей, картинно пожал плечами Волк. – В них играть надо, а гадать можно и на апельсинах!
– А что это такое? – не понял Тетравит.
– Не пугайся, это всего лишь внешняя оболочка моего мира в вашем мире. Он ничуть не хуже вашего – я могу сделать его таким, каким хочу. Я могу сделать его лучше!.. И если кто-то согласится занять там мое место на время, пока я буду находиться в мире людей, а после того, как мы с моей возлюбленной вернемся, согласится его покинуть... Но я знаю – никто не снизойдет до желаний какого-то там...
– Эй, Трисей, Трисей, мы здесь!.. Смотри наверх!.. Трисей!..
И Иванушка, сунув переметную суму в руки Трисею, не разбирая дороги, очертя голову кинулся в гущу солдат. С каждым его шагом истерично хлюпали полузатопленные волшебные сапоги, извергая изо всех своих отверстий яростные разноцветные фонтаны и фонтанчики соленой воды.
– О, Одессит, как ты циничен!..
Ответного импульса кольца не было.
– Болван!!! – в гневе взвизгнул старикан. – В золото стало превращаться все, к чему бы я ни прикасался!!! ВСЕ!!! Еда, животные, люди...
– Я мертвых не лечу, юноша. Его земной путь кончился еще часа два назад. Мне очень жаль, но теперь о нем сможет позаботиться только Эвтаназий, бережно донеся его до царства мертвых – Сабвея. Лекарства смертных тут бессильны.
– Очень редкая порода.
– И еще бегут послушать!!!
– Спасибо, хорошо, – удивленно отозвался Иванушка. – А что?
"Да еще и вот это!.." – сердито подумал Волк и уже собрался было засучивать парчовые рукава, чтобы достать ее со дна, как услышал за спиной издевательский смешок.
На берегу стояла и громко ссорилась толпа полупрозрачных белесых людей.
– Не знаю, – коротко ответил тот.
– Да, конечно, хомячка. А за ночь пусть перенесут весь стройматериал подальше от лагеря, километра за два, чтобы не слышно было стука. Поручи это сотне Семафора.
– Ты говоришь, у вас там, в долине, статуями торговать выгоднее, чем драгоценностями?
И вдруг Виктор как будто подавился своими словами. Он вытаращил глаза, разинул рот, и как окунь на пляже, стал втягивать в себя не нужный ему воздух.
– Снаружи? В такой-то ураган?
– У меня есть... У меня есть... У меня есть ковшик!
– И что?
– А-а-а-а-а!!!..
– А не потеряются? – засомневался отрок Сергий.
Вчера???!!!
– Строго на восток? – и, не выслушав ответ, Серый сорвался с места, но тут же вернулся к удивлению старика, и к своему собственному тоже – причем трудно было сказать, чье было больше.
Ой, не нравится мне все это... Чем бы ни кончилось – все не слава Богу... И что я тут делаю?..
– Но это самоубийство! – воскликнул Гетеродин.
И Волку оставалось только одно – ждать и тянуть до самого последнего, и верить в то, что его печальная фигура из гранита или керамики не начнет новую коллекцию удивленных сифий.
– Но нет... Нет... Нет.. Вы не поняли... – отчаянно замотал головой Серый. – Этого не может быть!.. Этого не может никак быть!.. Вы не поняли!.. Он не может умереть!.. Это... Это... Это неправда!.. Не верю, нет!.. Нет!.. Иван!.. Иванушка!.. Миленький!.. Что ж они сделали с тобой, уроды окаянные!.. Ванечка!..
– Боги защищают их!..
– Ну, что ж, начнем, – выдохнул Иудав и братья, как договаривались раньше, одновременно протянули руки и потерли бок кувшина.
– Ты – с острова Традос. Если бы ты родился женщиной, то был бы первой сплетницей в стране... В бою с тобой лучше встретиться лицом к лицу, чем оставлять за спиной... А еще ты не умеешь петь... Какофон...
САПОГИ!!!
И вдруг все стихло.
– Ну, что тебе еще? – слегка поморщился Одессит.
– Добро пожаловать на землю Трилиона, великий Демофон! Это честь для нас – принимать...
– Нет!..
– О, спаситель мой, не оставляй меня – мне так страшно, так страшно! – очень натурально всхлипнула Елена, ухватив его за край знаменитого плаща. Калиф вскочил на ноги и торопливо помог подняться ей, и тут она, медленно приложила ладонь ко лбу и, простонав "Ах, мне дурно..." стала падать в обморок.
– Паллитра!!!
Она захлопнула фолиант, прижала его к груди и, зажмурив глаза, представила: это не Изоглосса, а она сама, переодетая мальчиком, пробирается в темницу, и не к Гегемону, а к Нектарину, и говорит ему: "...Боги послали мне знак – зяблик запел у колодца. Вестник он добрых вестей – план мой побега удастся...". А Нектарин ей в ответ: "Слово я дал умереть – боги свидетели были, клятва моя нерушима, должен я завтра принять смерти простое объятье..."
– Ты что – принюхиваешься, что ли? – удивился Волк. – Думаешь, ты собака?
– А можно я его поглажу?
– Спускался? По лестнице? Но мы на верхнем ярусе, выше нас нет галерей, – робко прошептал Недостойный.
– Не страшно! – бледнея от собственного нахальства, выкрикнул в ответ Серый. – Вы не можете убить меня здесь! К вам приходят души уже умерших, и над ними вы имеете власть! А пока я живой – я могу находиться здесь сколько угодно и делать что угодно!..
– Дура!.. – потащил он упирающуюся девчонку за собой.
Доктор Апокалепсий выпрямился, вытер пот со лба тыльной стороной широкой ладони и пошел мыть руки.