ПОПЫТАТЬСЯ РАЗОБРАТЬ ПРОХОД

– Ну, что стоишь? – ехидно поинтересовалась Хризоморфа. – Ищи!
– Кто там?
Но, не получив ответа в первый раз, он не думал, что получит его во второй, а настраивать против себя шубутных старушек ему не хотелось – у него еще была важная задача, ради которой он не мог рисковать их расположением даже из-за непонятной тайны.
Если по откосу постараться забраться на самый верх, то можно будет попытаться разобрать проход – или пролаз – как получится – и перебраться на ту сторону, авторитетно заявил Волк.
– А если бы я хотел здесь поселиться?
– Тебе...
– ...не верю!..
– А по-моему, еще не очень, – усомнилась Медуза.
– Е-5!
– Постой! У какого старика?
Виктор выглянул было беззаботно из-за плеча пришельца, но тут же бросился на пол и прижался к серому шершавому камню, закрывая голову руками.
– Ты чего? – участливо поинтересовался он. – Тебе нехорошо?
– Недостойный не имеет права подвергать сомнению действия Благодетеля, – наконец изрек он.
Я от этой твари бегать не буду.
– Поведут на казнь, как и приговорил меня милосердный судья.
Ивану не спалось.
– Да вы сами себе свою жизнь исковеркали! – не выдержав, вспылил царевич. – Вместо того, чтобы забыть ее, жениться и жить десять лет счастливо дома, вы все это время ненавидели ее под стенами этого несговорчивого города! С тремя тысячами ни в чем не повинных людей! Солдаты смеются над вами!..
– Тогда, когда вы снова поменяетесь местами, я смогу получить настоящего джина?
Дело было в том, что карта, нарисованная заботливыми грайями, отправилась в самостоятельный полет с первым порывом ветра над морем, а аборигены, считающие каждый остров, на котором могло поместиться более десяти избушек – государством, а архипелаг – супердержавой, давали своим родным странам сугубо индивидуальные названия, забывая при этом сообщить их остальным. Как-то раз, опросив жителей каждого из трех островов на предмет названий двух соседних клочков суши, расположенных поблизости, запутанный вконец Волк получил шесть различных имен. Держа в памяти школьные уроки математики, продолжать эксперимент он не решился.
Кулак разжался. Дудка осталась неподвижна.
– Мне суп рыбный, рыбу под маринадом и бутерброды.
Быки увидели Ивана.
– Есть, было, и, надеюсь, будет и дальше. Но это не важно. Мы об этом потом потолкуем.
– То, что стеллиандры в честном поединке...
После недолгих калькуляций он обнаружил у себя в активе как минимум три дохлых чудища и безмерную благодарность местного человечества, а в пассиве – меч и несколько центнеров золота. Причем одно из чудовищ и благодарность были весьма абстрактными, а материальные потери – чересчур конкретными.
– Какая разница!!!
– Не провалится, клянусь Дифенбахием! – грузно подскочил на месте Тетравит.
– Эй, вы, там, на корабле!.. Кто такие? Чего тут надо? Здесь идет война, и посторонним тут не место!..
– Ты хорошо знаешь эти места? – заговорил, наконец, Серый.
В нахмуренную голову Трисея, кажется, пришла какая-то мысль, от которой он нахмурился еще больше. Перекинувшись парой быстрых слов с Ираком, он сделал шаг вперед.
Это была капля, переполнившая чрезвычайно маленькое и мелкое блюдечко терпения ковра.
– Нет!!! Пусть лучше он меня убьет...
Гетеродин посмотрел вверх.
Единственное, что удалось привить Гагату и Иудаву за время обучения – жажду отомстить одноклассникам и учителям за долгие годы насмешек и присвоенные по окончании школы прозвища.
– Нет-нет!.. Даже не думайте отказываться! Мы и секунды не сможем прожить без нашей несравненной Елены – сердце наше разорвется от мук разлуки, если вы откажетесь принять наше гостеприимство!..
– Вот-вот! Ну, так вот. Об оракуле. Однажды одна городская сумасшедшая нечаянно забрела в Сифонную рощу и потеряла сознание. Когда ее на следующий день нашли родственники, зловония как не бывало, а женщина эта стала говорить пророчествами. Только их никто не понимал.
Стырить дудку, выпавшую из обмякшей руки заснувшего на полу-аккорде музыканта, было делом одной минуты.
– Но ты же хочешь увести отсюда своего друга, не так ли? – насмешливо поинтересовался рокочущим басом Хтон. – И если ты выполнил условие моей жены, почему ты боишься, что не сможешь выполнить мое?
– А если это – необитаемый остров?
– Сам ты – занавеска! – обиженно огрызнулся Масдай, повергнув бедного юношу в шок и на колени. – Сперва валится с неба, как мешок с кокосами, чуть не пробивает дыру – про грузоподъемность меня здесь кто-нибудь спросил? – а теперь еще и обзывается!
– Эй, торговый люд, вы тут чужеземца в стеллийской одежде не видали вчера или сегодня?..
Царь, Иванушка и Ирак решили спрятаться в солярии на крыше дворца, куда, по обычаю, днем часто приходили женщины царского рода и под полотняными навесами пили прохладительные напитки и глазели сверху на городскую жизнь.
Ивану не спалось.
Серый занервничал: гул голосов слышался все ближе и ближе. Но слишком быстро приближаться они что-то не спешили...
– Хорошо. Поставим вопрос по-другому. Где правый угол камеры?
– Маджид, ваше высочество...
Ну почему Язона, худого юношу с горящими глазами и именем как что-то, что дома, в Лукоморье, алкоголики пьют в канаве, девушки не в силах обойти стороной?
– И не рассчитывай. Где твоя вода?
– А по тому и узнали. Потому, что какие же это пророчества, если их все понимают? И к тому же ее брат стал нам их растолковывать, и его за это назначили верховным жрецом в новом храме Полидора, который мы на свои средства построили в этой роще. И чтобы получить ответ на свой вопрос, проситель должен принести в жертву Полидору какое-нибудь животное. Это я к тому, что если ты хочешь идти к Сифии, то сначала не забудь заглянуть на рынок.
– Подпиши автограф мне, великий Демофон!..
Извести о том, что царь Ксенофоб примет их в гранитном зале дворца как только дорогие гости закончат завтракать, пришло рано утром следующего дня.
– Очень приличный человек, хоть и герой...
– Слушай, дед, уйди от греха подальше, – угрожающе прорычал Семафор. – Без тебя тошно!..
– И теперь я понял, зачем эти кацеки морочат людям головы с солью и лимонами. Потому, что после их текилы соль кажется просто сладкой, а лимон – приторным!
– Что я должен буду для вас сделать?
– Арфей вернулся.
– Ниечка! Риечка! – буквально взвилась от счастья мгновенно вышедшая из ступора Мими. – Как я рада видеть вас!.. Вы не поверите!..
– Темно... – отказался Иванушка.
Что бы ни доносили сплетни.
– Царь Гаттерии Ксенофоб ожидает в тронном зале посланников Стеллы во главе с Язоном, царевичем Ванадским! – двери их зала распахнулись, и отряд стражи, вооруженной до зубов (в них были зажаты традиционные двуручные мечи), выстроился, образуя живой коридор.
– Ну, и ладно, – утешающе махнул рукой Серый. – Если что – на обратном пути заглянешь и потренируешься. Или, может, еще по дороге придется...
– Так предупредили же тебя, – кисло заметил Масдай. – И незачем было так орать.
– Эх, и развелось вас тут!.. – разнеслось веселым эхом над скалами.
Наверное... Но, по-моему, это как-то по-другому должно называться... Сейчас вспомню... Только вот голова перестанет кружиться...
Вода захлестнула сапоги Иванушки, и внутри сразу что-то плотоядно причмокнуло и аппетитно захлюпало, но царевич даже не среагировал.
– Типун тебе на язык!..
– Ах, как летит время... Кто бы мог подумать... А где же мой писец? – вдруг встрепенулся поэт. – Я только сейчас вспомнил, что в Пасифии приказал ему садиться на корабль вперед меня и всю дорогу с тех пор его не видел... Наверное, он тоже мучался от качки... Ах, да вот же он! – ткнул дрожащим сухоньким пальцем Демофон в сторону Ивана. – Ну, где же ты запропал? Помоги мне идти... хм... все время забываю, как тебя звать... Тазепам?.. Моногам?..
– Конечно хочу! – встрепенулась горгона. – Что же ты молчал! Пошли быстрее!
Проснулся он от того, что знакомые голоса со всех сторон выкликали его имя.
– ...Это ведь смотря еще к какой сифии попадешь, – с видом завсегдатая просвещал нового знакомого Язон. – Говорят, у них там есть такая, которую не понимает даже первый жрец. Вот у нее предсказания самые точные. Только к ней еще попасть надо. А еще была одна – Инкассандра, вроде, слова которой жрецам надо было еще запутывать, потому что говорила ну как вот мы с тобой. Естественно – какое же это пророчество, если оно понятно без истолкования! Поэтому ее, говорят, сейчас вернули домой, ее отцу – царю Меганемнону. Пусть лучше рукоделием занимается! А всего у них...
– Тебе очень хочется с ней поссориться?
– Ну, и что? – недоуменно нахмурился Волк. – Зачем сифии медузина голова?
– О.
– За нашего великого скульптора Термостата! – провозгласил тост Меганемнон прямо на ходу, и его подхватили сотни солдатских голосов.
– Значит, они сдались? – все еще недоумевал поэт.
– Если тебе дорога твоя жизнь, мальчик, беги, что есть силы!!!
– Никудышные они бойцы, – снисходительно хмыкнул Серый, вытирая клинок меча о рубаху последнего. – Привыкли, видать, наводить тут шороху одним своим видом, да мечами перед вами трясти...
Восток посветлел.
– Ваше величество...
– Извини, Ликандр, нет, – шепотом, в самое волчье ухо отозвалась она. – Он... Нектарин... пробил мне крыло, и пока оно не заживет, я не смогу летать...
– Ой... – поддержал его Ирак.
– Это не я подглядываю, это ты играть не умеешь!
– В районе правого дальнего угла, хи-хи-хи...
– Может.
– В районе правого дальнего угла, хи-хи-хи...
К вечеру следующего дня путешественники уже изнывали от жары.
– А ты – герой... – уже не говорила, а шептала женщина в черном, но даже шепот ее разносился гулким эхом по притихшему залу. – Тебе проще выдернуть дерево с корнем... чем обойти его... Ты честен, отважен... но слишком прямолинеен и прост... Ты вполне мог бы быть предводителем... этого славного отряда... Но тебя... зовут... Трисей...
– Мы не позволим...
– ГДЕ Я?!
– Да, ладно, уж... – великодушно взмахнул рукой Серый. – Главное, что нашли. Вот, сейчас и посмотрим, что там осталось от знаменитых родников за четыреста лет... Может, хоть болотце какое-нибудь... Хоть лужи... Ну, Ребус, давай – раз-два – взяли!..
– Чтоб тебя кошки съели! – в сердцах выругался отрок Сергий. Без меча он чувствовал себя раздетым. – Урод!
– Так значит, ты хотела спасти нас, о незнакомая дева? – только и смог произнести сконфуженный герой.
– Ха, тоже мне – косички!
– Какая? Наша?
– ...И откуда ты собираешься брать такое количество мрамора, меди или, на худой конец, той же глины, а, скажи-ка мне, умник? – доносился через десять минут из штабной палатки голос Семафора. – Ты опозоришь нас не только перед Демофоном – через него ты ославишь нас на весь мир! Да и если бы у тебя все это было – кто сможет воздвигнуть гигантскую статую этого... этого... кого там? хомячка? меньше, чем за день, а? Или ты собираешься попросить о помощи бога оптического обмана, от которого ваши островные царьки, по их уверению, ведут свой род?
"Ты его не боишься?" прозвучало бы глупо. "Горгоны здесь живут?" – не к месту. Поесть у него тоже было, и он решил остановиться на нейтральном:
А Мими продолжала говорить, не останавливаясь.
Может, это объяснялось тем, что у них был только один глаз на троих.
– Ты про что это? – забеспокоился Волк.
В лицо ему пахнул соленый ночной ветер.
– А я про что говорю? – обиделся герой.