ПРЯМОМ СМЫСЛЕ ЭТОГО СЛОВА

Акефал прав.
– Что?
– Эй, царь Ипекаки! – снизу на холм, с медным кувшином в руке, весело поднимался Семафор – любимчик войска.
– Я убил четырех маленьких вооруженных уродов, которые били и собирались убить одного безоружного человека, вся вина которого лишь в том, что он родился в этой крысиной дыре. Что не понятно? Или тебе не хочется жить?
– Мими, деточка, – скорчив назидательную физиономию, обратилась к ней Ния. – Ну, ты сама понимаешь, что ты такое делаешь, а? Ну, ты понимаешь, кто ты, и кто он, а? Такие, как он...
– Тень моего друга Ивана из Лукоморья. Был по недоразумению убит сегодня утром, – без запинки отрапортовал Волк.
– Хорошо! Уберешься отсюда как можно скорее!..
– Вот и с людьми получится. Это я тебе как специалист говорю. Слушайся старших.
– Предсказателям!.. Гадальщикам!.. Шарлатаны!!!.. – презрительно фыркнул Шарад. – Да я с закрытыми глазами гадаю и предсказываю лучше самого прославленного из них!..
– Тогда я, может, смогу помочь? Я знаю, где живет знаменитый лекарь Апокалепсий, и если вы полетите на этом вашем волшебном гобелене, вы там будете через несколько часов. Но нельзя терять ни минуты! – несколько нервно добавил говорящий.
– Нарцисс!..
А если на первую (и, как правило, последнюю) аудиенцию не приходил предводитель делегации, дракону скармливали не только его, но и всех остальных. И уже без объяснений.
– ...наш Гастроном вывеску свою, наверное, с нее писал!..
– Н-ну да... Наверное… Я не знаю, какие у него планы на будущее...
– Мизер, – улыбаясь во весь рот заказал Хтон.
– Потому, что на тебе путешествовать все-таки немного удобнее!
– Делай, как я, Огранщик! – повернув на ходу голову, яростно рявкнул он. – Быстрей!
– Где мы?..
Перед отправлением Мими, попросив Серого подождать внизу, вернулась в свое потайное сестроубежище и нектариносвятилище, в глубине души рассчитывая найти его разгромленным. Но все было цело, и даже плети дикого винограда были аккуратно повешены на место, прикрывая вход.
На морщинистой серой коже не оставалось даже царапины.
– Ну, этого-то не может быть!
– Нет... Мы сами не знаем, как мы могли тут оказаться...
– Просто говори им "вверх", "вниз", "вправо", "влево"...
– Куда теперь?
Перевозчик душ.
И все это лежало на Масдае.
– Ты эту тактику на Иване пробуй!..
– И на полу – пыль... Здесь... не часто ходят...
Переходящий в маленький задорный козий хвостик.
Любителем историй у них был Иванушка.
Более, даже совместно, ничего они придумать не смогли, кроме калов, и то – держа при этом руки за спиной – на всякий случай.
– Что? – крайне неохотно позволила она извлечь себя из самого сердца женского рая.
– А ты за это оставишь тут твой инструмент и пообещаешь торжественно больше никогда на территории Стеллы не петь.
– Ув-ва-джаем-мые там-мы и кос-спода! – обратился он к почтеннейшей публике с каким-то ужасным космополитским акцентом, с которым, по его мнению, должны были разговаривать все ведущие артисты международной эстрады. – Сейчас-с пер-ред фами фыступит снам-менитый фок-кусник, ил-люсиони-ист и прести-дижитатор из Мюх-хенвальт-та Вольфк-ганг Мессен-джер! Толь-лько один раз! Пас-смат-трит-те на эту дудку! Эт-то есть простой стеллийский дудк-ка! Никакой подвох! – и он, опустив на ковер свой мешок, обошел ряды стеллиандров, демонстрируя трофейный инструмент и так, и эдак. Около тридцати пар глаз оторвались от кубков и тарелок и стали заинтересованно изучали невесть откуда взявшегося заморского гостя. Похоже, искусство, требующее быстроты и ловкости рук и немного мошенничества, еще не проникло так далеко на юг белого света.
– А если бы я хотел здесь поселиться?
– Ах, скульптор.
– О, прости меня, ничтожного, великодушный отрок, чье милосердие бескрайне, как Вселенная, а мудрость...
– Но ведь всегда можно будет сыграть еще раз! Или просто смухлевать. И, к тому же, неужели ты думаешь, что неудачливей тебя в мире уж и человека-то нет?
Внутри было пусто.
– Тогда приступим, – нервно потер ручки джин. – СМОТРИ МНЕ В ГЛАЗА И ПОВТОРЯЙ ЗА МНОЙ...
– Я говорю, имя твое как?
– Ну, так мы поможем! – вышел с предложением Гетеродин.
Потом раздражать.
– Ну, где же он? – подпрыгивая от нетерпения, младший брат – Иудав, дипломированный черный маг третьей степени, нырнул в кучу хлама на телеге.
– Но мы же... Я же...
– О, как я счастлив!..
– Ты что – принюхиваешься, что ли? – удивился Волк. – Думаешь, ты собака?
– С какой стати? – мрачно сложил он руки на груди.
– Эх, и развелось вас тут!.. – разнеслось веселым эхом над скалами.
– Это – бродячий торговец драгоценностями Ликандр! Он сейчас научит нас игре для троих!
– Ах, скульптор.
– Славься!!!..
– Да ладно... Ничего мне не надо. Ты уже со мной расплатился – вон, самородки в куче лежат. Мне хватит. На первое время. И в сыновья, извини, к тебе не пойду – хотя спасибо, конечно, за предложение. Торопиться мне надо, видишь ли. Друга искать, с которым мы вместе к вам сюда прибыли. Пропал он. Даже не знаю, живой ли остался, или в море сгинул... Не обессудь, царь. Не до тебя.
– На острове Фобос, – быстро ответила женщина. – Я покажу. Возьмите меня с собой...
– Все понял, ваше высочество, – поклонился до земли хозяин, а, может, просто наклонился подобрать потерю.
В образе усатого-полосатого запрыгнуть на подоконник шириной с лезвие его меча и на высоте двух метров от пола для Ивана было делом одной секунды. Еще мгновение – и он уже снаружи.
– Но вы же сами в день прибытия сказали Одесситу, что это, скорее всего, должен быть хомячок!
Только встретились наконец-то – и сразу умирать. Да еще вместе. Нет. Лучше представить, как в "Хлориде, дочери Аммония". Он как будто приезжает свататься к старшей сестре – ну он же не знал, как будто, что она такая мымра, но в день помолвки встречает меня в саду под оливой и говорит: "Спала с очей пелена... Только Светило узрев, чары Луны забываешь..." А я ему...
– Спасибо!
Само несоответствие жестокости кровавого противостояния и невесть откуда взявшейся пигалицы-подростка в голубой тунике и с полусотней тощих косичек поразило стражников, и оружие немного опустилось.
– Ты вообще знаешь, что этому твоему Апельсину была нужна не ты, а твоя голова, чтобы править миром и превращать в камень других людей? И остальным, с позволения сказать, героям – тоже? Они ничем не лучше тебя, и, тем более, твоих сестер! И уж если разговор зашел об этом фрукте, то я уверен, что человек, который в ответ на признание в любви от такой симпатичной, доброй и искренней горгоночки, как ты, хочет отрезать ей голову, просто не достоин ее!
– Что? – вдруг четко выговорил Волк, поднимая голову.
– Вас? Кого – вас? – не понял Апокалепсий.
– Добро пожаловать в Гаттерию и ее столицу Мзиури. Кто вы такие, и зачем прибыли в нашу маленькую, но гордую страну? – важно вопросил упитанный чиновник, ловко выплывший из-за спин стражников.
– Хотеть поступать так же, как они поступили со мной? – стараясь осознать эту новую для него истину, Фарух пробормотал ее себе под нос. – То есть, я должен хотеть выбросить ЕГО...
– За прекрасных дам!..
По дороге до Иванушки окончательно дошло, что он сделал. Он украдкой оглянулся на безропотно марширующих позади друзей, и ему стало слегка стыдно. Столько хороших людей в такой короткий промежуток времени он еще никогда не обманывал. Как это только могло прийти ему в голову!.. Писарь!.. Охрана!.. Как они только не подняли меня на смех!.. А бедный Демофон... Он, должно быть, подумал, что совсем выжил из ума... И что это на меня нашло?.. Конечно, королевич Елисей назвал бы это военной хитростью, но ведь я ни с кем тут не воюю и даже в обозримом будущем не собираюсь!.. Значит, это все-таки как-то по-другому называется... Так мог бы Серый поступить... М-да... Как говорил Шарлемань – с кем поведешься, с тем и наберешься... А что?.. Посмотрим, что из этого выйдет. Если не очень боком...
– Но твои косички... косички... они так похожи на змей... иногда...
Шагнув на сухую гальку, воин бережно опустил свою тщедушную ношу.
Первая попытка привела его к пожарищу в мастерской медника. Вторая – к кузнице. Третья – еще к одной. Равно как и четвертая, и пятая, и шестая, и седьмая...
Тупое быдло!..
Организуем автомобильные грузоперевозки. Страховка груза. | тягач маз 330 лошадей Вздрогнув, Иванушка очнулся от дремы и осторожно выглянул из своей засады.
Он вздохнул и машинально почесал обожженную крапивой щеку.
– Клянусь Дифенбахием, это – последнее, – презрительно хмыкнул Хтон.
Сергий откусил стебель, пожевал его, задумчиво сплюнул и вытер рот тыльной стороной ладони.
– Тебе?.. Плохо?.. – совершенно убитым голосом только и смог вымолвить стеллиандр, чувствуя, как земля уходит у него из-под ног, а на смену ей приходят пальцы ног Пахидерма.
– Что?
– ПАПА.
– Поберегись!!!..
– Ого! – вырвалось невольное восклицание у Трисея. – Хорошо устроились!
– Бедуины, я говорю!.. И если...
– Твое... имя... имя... короткое... из четырех букв... Гласная... Согласная... Гласная... Согласная... имя... Язон!!!
Нет, если история, конечно, того заслуживала, то есть, была очень занимательная и не очень длинная, то послушать, безусловно, можно было бы... Но СТАРИННУЮ историю... Которая, к тому же, еще и ТЯНЕТСЯ... После недели изнурительного пути, ссор и переживаний... А, может, лучше потом как-нибудь?..
– Стой!!! – Волк ухватил его за исчезающий змеиный хвост, а Медуза заскользившего в бездну Волка – за щиколотки.
И лбу это резко не нравилось.
Разобраться в своих несложных чувствах ему не составило труда.
– Да я их все время жалею... Когда успокоюсь... Просто до слез жалко!..
– Вас с усопшим?! – изумился лекарь. – Да что ж я – дикарь какой!..
Вдруг раздался страшный рев – как будто прайд голодных львов наткнулся на стадо бешеных буйволов – перекрываемый визгом и воплями обезумевших иолкцев и боевым кличем Трисея, который тоже не всякое тренированное ухо выдержит. Эта какофония вырвала Иванушку из плена воспоминаний и пинком швырнула прямо в объятия мрачной действительности. Мрачной в прямом смысле этого слова – за то время, пока царевич предавался ностальгии, их группа успела попасть из душного светлого храма в душное темное подземелье. Редкие факелы в подставках в виде зубастых пастей на стенах скорее делали тьму более густой, чем разгоняли ее. И очень жаль, подумал царевич, когда прямо на них из-за угла выскочило какое-то страшилище, и Трисей начал с ним бороться. Потому, что плохо видно. Бестолковые иолкцы разбежались, кто куда, и только они с Ираком остались, чтобы поболеть за наших. Не известно, за кого болел Ирак, но Иван меланхоличным мычанием подбадривал Минозавра. Как явно проигрывающую сторону. И когда Трисей, поведя могучими плечами, со смачным хрустом крутанул вокруг своей оси ушасто-рогатую голову незадачливого чудовища, в недобрый для себя час оказавшегося в темных закоулках этого затхлого погреба, Иванушка, как триллиарды болельщиков побежденных команд, махнул рукой, плюнул, и повернул домой, сожалея что есть силы о потраченном впустую времени.
– Ну, ты же живешь уже сколько там сотен лет, и конца-края этому не видно. Значит, ты бессмертная, как твои сестры! Так?
– Она исковеркала мне жизнь, – прорычал он. – Поначалу, сгоряча, я призвал союз женихов, собрал армию и приплыл сюда. Тогда это казалось единственно верным решением, и я не отступал. Теперь, когда я просидел у этого треклятого города десять лет, у меня осталось только два выхода – убить ее или погибнуть самому.
Не прощаясь, две группы быстро разошлись в противоположных направлениях.
– И они отнесут тебя, куда угодно.
Воздух рядом с троном загустел, зашевелился – Иванушка мог бы поклясться, что еще мгновение назад там никого не было! – и навстречу им сделала шаг женщина в черном.
Иван декламировал, как с кровью отдирал от горячего сердца истекающие любовью куски, и обнажались предсердия и желудочки, кипящей страстью брызжа на неосторожных.
– Земляки мои, не ссорьтесь же!..
– Бесшумно, – уточнил Одессит. – Я все-таки собираюсь наведаться в гости к этому остряку-самоучке Семафору сегодня ночью, и не хочу гоняться за ним по всему лагерю. Посмотрим, кто будет смеяться последним!..