НА ВРЕМЯ ИХ РАСПРИ

Джин осторожно вытряхнул подальше сухой древовидный стебель с зловещими трехсантиметровыми колючками, убедился в отсутствии молока на дне вазы, и они продолжили:
Иван уже собирался начать сомневаться в гениальности своей идеи, как у источника очередного смрада – похоже, где-то уже почти за городом – оказался нос к носу с закрытыми воротами.
К вечеру следующего дня путешественники уже изнывали от жары.
Вычислить местонахождение одного из оставшихся представителей этой древней расы, порабощенной еще самим калифом Сулейманом, им помог перед смертью отец.
– Шарад.
– Понял, понял...
– Бредить начал, – озабоченно отозвался Волк, забыв на время их распри. – Скорее бы лекаря найти какого-нибудь... Да где же его тут, в пустыне, возьмешь...
И где я?
Царь Трилиона пожал плечами.
Квартала через четыре, когда в пределах видимости все еще не было никаких точек общественного питания, странники остановились еще раз и задали тот же вопрос кучке девушек у колодца.
– Дедуль, – обратился к нему Волк, посочувствовав незадачливому пенсионеру. – Чего ищем-то? Может, помочь чего? Может, факел принести? Или лампу?
Может быть, к счастью для Ардоса, вопреки "Теории военной науки побеждать" Шарлеманя Четырнадцатого – его настольной книге – в кои-то веки поле брани оказалось за меньшинством.
– Ув-ва-джаем-мые там-мы и кос-спода! – обратился он к почтеннейшей публике с каким-то ужасным космополитским акцентом, с которым, по его мнению, должны были разговаривать все ведущие артисты международной эстрады. – Сейчас-с пер-ред фами фыступит снам-менитый фок-кусник, ил-люсиони-ист и прести-дижитатор из Мюх-хенвальт-та Вольфк-ганг Мессен-джер! Толь-лько один раз! Пас-смат-трит-те на эту дудку! Эт-то есть простой стеллийский дудк-ка! Никакой подвох! – и он, опустив на ковер свой мешок, обошел ряды стеллиандров, демонстрируя трофейный инструмент и так, и эдак. Около тридцати пар глаз оторвались от кубков и тарелок и стали заинтересованно изучали невесть откуда взявшегося заморского гостя. Похоже, искусство, требующее быстроты и ловкости рук и немного мошенничества, еще не проникло так далеко на юг белого света.
– Учи, коли не шутишь!
На этом Мими задумалась на секунду, как будто вспоминая что-то, и добавила:
Накал чувств при воссоединении семьи, при переводе в градусы Парацельсия, мог бы свободно растопить ледники и существенно повысить среднегодовую температуру на всей планете.
Когда они, задыхаясь и хватая ртами воздух, добежали, наконец, до злополучного ковра, с противоположной стороны сада сотрясающие землю шаги уже спешили сюда же.
В случившейся толчее и суматохе никто не обратил внимания, как с того же корабля, подальше от возбужденных почитателей Демофона, в самые волны, спрыгнули еще два человека, и их встретил тот самый воин, высадивший знаменитого старика на трилионскую землю.
– Спал?..
– И все-таки?
Масдай встретил их дежурным ворчанием, а Мека кувыркался и выписывал в траве уморительные кренделя.
– Сержант Криофил! Бегом в лагерь – приготовьте отдельную, самую лучшую палатку для патриарха, и поставьте ее рядом с нашими с царем!
– Он говорит, что мы уже идем!
– Но есть у нас и еще одна, недостойная нашего положения корыстная причина даровать тебе, ничтожному, жизнь.
– Да? – удивленно покачал головой Серый. – Вот чудеса... Никогда про таких не знал... Надо же... Вот ведь, правильно говорят: век живи – век учись... Дураком помрешь...
И, в третьих, этим "кем-то" (второе пари!) наверняка был этот болтливый Иран. Или Бутан. Или как его там. Впрочем, он тоже пропал, и это был единственный крошечный плюсик во всей этой гнусной истории с исчезновениями.
– Что это было? – чуть ли не в один голос спросили братья друг друга, когда подобие порядка в комнате было восстановлено.
– Но ведь всегда можно будет сыграть еще раз! Или просто смухлевать. И, к тому же, неужели ты думаешь, что неудачливей тебя в мире уж и человека-то нет?
Но даже благодарное внимание имеет свои пределы.
– ...Почему он молчит?
– Кого?
Но так ведь это они!
– Безумцы!!! Перестаньте!!! Что вы делаете!!!..
– Слышал, слышал...
– Это как послушный Недостостойный?
– Нет. Но очень близко!
– Бредить начал, – озабоченно отозвался Волк, забыв на время их распри. – Скорее бы лекаря найти какого-нибудь... Да где же его тут, в пустыне, возьмешь...
– И ты говоришь, наверху есть вода?.. – вмешалась женщина.
Точнее, в случае Ивана, сначала на ногу начальника портовой стражи, потом на доски причала, потом на пятку сандалии Какофона, и только после этого – на собственно землю.
Пришлось искать ворота.
– Девятьсот шестьдесят пять...
– Да подожди ты, как там тебя... Ну, имя-то у тебя есть, а?
– Н-ну, я же пил это вмес-се с тобой, о н-недоверчивый отрок, – обиделся джин. – И ты с-снова нрушил... послед... последно... послед-довательность принятия этого н-напитка, и поэтому не с-смог во всем б-богатстве ощутить его гамму вкусов и послес... поскле... послевкусий. В-вот, с-смотри, как я это делаю!.. – и он, несмотря на несколько неустойчивое состояние, ловко лизнул тыльную часть ладони, посыпал ее солью, отпил чуть не половину кружки, слизнул соль и откусил лимон.
Кувшин был торжественно водружен на стол в центре маленькой тесной комнатки, заваленной старой мебелью, чучелами рептилий, комплектующими к перегонному кубу, коробочками и мешочками с редкими компонентами к причудливым и опасным заклинаниям и тому подобными вещами, присутствие коих в любом жилище волшебника просто обязательно.
– ...и погадать, – не обращая внимания на ворчание брата, продолжал Гагат. – Сегодня вечером будет полная луна и крупные, качественные звезды. В конце концов, даже если ящерицы не сработают, у нас всегда есть кофейная гуща, кости, красные камни пустыни Перемен, перья птицы Рух, жала летающих скорпионов и задние глаза чешуйчатых летучих мышей – это нас еще никогда не подводило! Мы обязательно разберемся с этой загадкой! А пока давай, уберем этот треклятый кувшин в футляр, который мы для него приготовили и поставим куда-нибудь подальше на полку. Он – джин. А раз так, то никуда он от нас не денется.
Демофону, заботливо поддерживаемому под руки Трисеем и Ираком, не терпелось начинать, и Меганемнон решил не ждать, пока его пропавший товарищ по оружию соблаговолит отыскаться, и произнести приветственную речь самому, логично рассудив, что заслышав звуки музыки и пения Одессит, если он жив, прибежит сам. А если нет – то, тем более, ждать его не имеет смысла.
– Большая. Или он повезет золото в тачке, или в телеге, запряженной одной лошадью, или двумя, или в двух те...
Но, видно, в Книге Судеб для него была уже зарезервирована какая-то иная смерть, потому что, вместо объятий мостовой, сына Удала приняли в воздухе сильные руки быстрой Медузы.
– М-да... Ну и дела... Ну, что я могу тебе сказать, царь...
– Ну? – покосился он через плечо.
Вчера???!!!
Меньше, чем через полминуты он услышал мягкое позвякивание отсчитываемых монет, а затем веселый всплеск.
– Птицерук? – переспросил царевич.
Первые же шаги по центральным улицам города полностью заставили Мими позабыть обо всем, и она плыла по течению людской реки, крутя головой на все триста шестьдесят градусов, разинув рот и широко распахнув изумленные глаза, ошеломленная и восхищенная вихрем красок, звуков и запахов, обрушившихся вдруг и сразу на робкую провинциальную горгону.
– Что, уже приплыли?
– А кем тогда Недостойные быть могут?
Царевич потерял дар речи.
– Что это ты такое делаешь, Абу? – к их компании присоединился караванщик.
– Чудо!.. Чудо!..
– Мне не хочется...
– И чем же он был так знаменит?
– На, понесешь, – не терпящим возражения шепотом приказал Касим и быстро, но бесшумно побежал по лестнице вниз.
– Не все, – прислушался Иванушка.
Они велели ему принести голову Медузы Горгоны.
Краденый ящичек все еще лежал неподалеку, слегка омываемый прибоем, там, где он его бросил, когда, взмахнув руками, попытался удержаться на ногах и не удержался, увидев, где очутился.
– Там, на самой вершине скалы, есть пещера. В пещере – золотое руно. Иди. Желаю тебе оставить твои кости где-нибудь неподалеку, чтобы их можно было потом забрать и закопать под порогом дворца, чтобы всякий проходящий топтал их, а твоя душа не знала покоя под их ногами, – огласил напутственное слово царь и, неприятно осклабившись, шепотом добавил:
– Гляди, какой меч!
– За спиной!
– Ты... У тебя из всех, собравшихся здесь... самая сильная... заинтересованность... в успехе... вашего предприятия... – синеватые веки на осунувшемся лице вздрогнули, глаза чуть не приоткрылись, но усилием воли колдунья сумела удержаться в ускользающем трансе. – Розовый мрамор... дым... Смрад!.. Ты был у оракула!.. Тебе был... обещан... успех... добрый... отзывчивый... мальчик...
Всех коснулся своим прозрачным крылом нежный Опиум – бог сна.
– Ах, так вы дерзить!.. Ну, я вам сейчас покажу!..
Иван осторожно выглянул из-под обрушившейся на него груды подушек и вдруг оказался нос к носу с хозяйкой голоса и башни.
– Арбуз?
– Какому сыну шакала, обиженному разумом, пришла в его булавочную головку мысль разбить яйцо?!..
Со все нарастающим успехом Волк выступал с этим фокусом еще шесть раз. Пока ему самому не надоело.
– Сергий!.. – укоризненно вздохнул Иванушка и закашлялся, – Твой утилитарный подход... предпосылка твоей концепции...
– Хм-м?.. – Волк на мгновение задумался, произнес "Ноготки!" и потер уже начинающий блестеть бочок вазы.
– И вы всю дорогу молчали об этом!!! То есть, я все это время находился на одном корабле с самим Демофоном, и вы говорите мне об этом только сейчас?!..
– Он в наших руках, брат! – изрезанное морщинами, как скомканный лист бумаги, загорелое лицо старьевщика озарилось торжествующей улыбкой, – Все, как мы и рассчитали! Надуть караван-сарайщика было парой пустяков. Хотя, почему надуть? Кувшин за котелок – все честно! – и братья расхохотались.
Всех, кроме одного.
– Я Ион, и я вовсе не...
– А сейчас – новый штюк! – провозгласил он.
– Ну, откуда же я знаю! Может, если они у тебя превращаются, если ты на них злишься... Может, чтобы наоборот, тогда их пожалеть надо?
– Снаружи? В такой-то ураган?
– И я, получив свободу, побежал искать Фатиму. Я думал, что, попав в мир смертных, что еще не удавалось ни одному джину за всю историю существования нашего племени после порабощения калифом Сулейманом, по-прежнему смогу владеть своей магией...
– А-а... – с некоторым облегчением протянул Трисей. – Ну, тогда ладно... А то тут твой приятель, когда говорил за тебя тост, что-то наплел непонятное...
– Кто вы, незнакомцы? – раздвинув толпу, как ледокол, вперед выступил темноволосый юноша размером с трех. – Как оказались вдали от берега? И не встречали ли там, в морской пучине, наших товарищей – Никомеда и Каллофоса?
– Чего?! – не сразу дошло до стеллиандра.
Но ни торговцы, ни слуги, ни ремесленники Ивана не видали.
– Ты куда?..
Быстро, на глаз, прикинув расклад, Сергий увидел, что у Хтона одна "дыра". Или на пикях, или на червах. Зайди неправильно – и он снесет короля, и тогда...
– КОМУ ЕЩЕ?! – яростно ухватил он за грудки старика. – НЕМЕДЛЕННО ГОВОРИ, КОМУ ЕЩЕ!!!
Лукоморец нерешительно пожал плечами.
– Ха, тоже мне – косички!
Толпа ахнула.
– Эй, юноша, что это ты там делаешь, скажи мне на милость? Что ты бегаешь вокруг меня кругами? Что ты там под меня заглядываешь – у меня что – на заду что-то написано? Или ты меня ограбить хочешь? Так у меня нечего красть, я бедный... И вообще – дай ты мне умереть спокойно!.. – царь попробовал поворачиваться, чтобы уследить за энергичными перемещениями незнакомца, но от беготни того у него закружилась голова, и он повалился наземь, успев, впрочем, ухватиться за ветку кустарника. Та тут же превратилась в золотую, обломилась, и царь скатился с пригорка прямо на дорогу.
– У меня есть выбор?
– ЧТО?!
И тут взгляд злого, как собака, Волка упал на чьи-то бесплотные ноги, обутые в стеллийские сандалии.
И что-то забубнил ему прямо в ухо.
– И узамбарская танцовщица!.. Две!..
– Я вижу, что это ты, – сурово нахмурилось небесное явление. – Я спрашиваю тебя, здесь ли живет Горгона Медуза!
– Анемон!..