ЭТО БЫЛА

– Да.
Она быстро сунула книжку в куст ананасов и как ни в чем ни бывало помахала мгновенно вспотевшей ладошкой несущимся прямо к ее потайному месту сестричкам-змеюкам.
– Мека!
– Ананасы?
Первый восторг от захватывающего дух полета на Масдае прошел, и горгона теперь лежала на животе, подложив сложенные замочком руки под подбородок, и смотрела вниз. Рядом, не взирая на причитания ковра о вопиющем нарушении центровки, пристроился Волк. Мека, свернувшись кольцами вокруг остававшихся еще трофейных сокровищ, дремал посредине.
– Почему? У тебя дома кто есть?
– Тогда подскажи мне, пожалуйста, где мне эту Медузу найти, – подытожил Серый, погладив нежно рукоять нового меча.
– Я – коробейник Ликандр. Хожу по миру, продаю всякие безделушки – золотишко-серебришко, камешки разные самоцветные... Но самое главное мое сокровище вот. Называется "карты", – ловким жестом разделив колоду пополам, протянул он пощупать картонные прямоугольники грайям. – С их помощью можно развеселиться, если скучен, завести друзей, если одинок, разбогатеть, если беден... Ну, или наоборот... Впрочем, это уже не интересно.
Ну где вот теперь в этой тьмутаракани найдешь ТАКОЙ клинок!..
– Ну, конечно. Ведь в знак благодарности Филомея помогла Парижу украсть у законного мужа Елену – самую красивую из смертных.
Волк присвистнул.
– – Ах ты, бездельница!!!
– Повелитель начальник стражи! Мы придумали, как Благодетелям избавиться от Недостойных! Мы придумали!!! Надо, чтобы Недостойные ушли на поверхность, а там отправились в другие города, из которых четыреста лет назад вода не ушла, как ушла из нашего города!.. И тогда...
– Мне кажется, что первый урожай как раз поспел... И отсюда, в общем-то, до сада не так уж и далеко... Дня два лету...
Прижатый к полу человек поколебался, видимо, раздумывая, закричать ему или не стоит, и, придя к определенному выводу, наконец, ответил:
Послушай, Мими...
– Иван? – переспросил джин. – Твой благородный, доверчивый друг Иван? Нет... Но, все равно, я не думаю, что...
– Никогда про таких не слышал, – ворчливо отозвался Шарад. – Соврал, наверное, твой друг...
– Тогда полетели?
– Не подходи ко мне!!! – заломил старик руки. – Умоляю, не подходи!
– И это обнадеживает... – пробормотал Иванушка.
– А ты вообще раньше в этой Стелле был?
Ирак подтащил неподвижного Иванушку поближе к Волку, стараясь в то же время, на всякий случай, быть подальше от Меки, настолько, насколько это было возможно, не перебегая на сторону противника.
– Нет, капитан, но они же черные – помните, мы специально их взяли, чтобы оповестить царя Эгегея о том, что чудовище сожрет его сына, царевича Трисея, да приумножат боги его годы!..
От громкого шепота за спиной лукоморец вздрогнул, сбился с шага, налетел на Сейсмохтона и обернулся.
– Мими!.. Беги!.. – отчаянно вопя, рванул Серый к затихшей в воде девочке.
– Так что ты там говорил про мои мозги, а?..
Дом был старинным, большим, с тенистым садиком, стойлом на пять верблюдов и летней кухней. Не беда, что выглядел он запущено и неопрятно – если владельцы до сих пор не продали его, значит, у них найдется, что украсть. Ну, а чем неопрятней, тем сложнее будет им понять, что именно было украдено.
Может, он ошибся?..
Точь-в-точь такой он себе ее и представлял.
Может, он хочет сообщить что-нибудь важное? Что нельзя было открыто сказать днем?
Жидкость в запотевшем кувшине незамедлительно хлюпнула, сообщив, что сосуд почти полон, а на улице сегодня жара, и сразу же стеллиандрам захотелось пить.
Давя опавшие яблоки вперемежку с рассыпавшимися остатками трофейных драгоценностей, из-за деревьев, как электричка из тоннеля, вырвался страж сада Десперад.
– Да, что мы втроем играли в кости на деньги, и вовлекли в игру еще и Фортуну...
– Но это неправильно!.. – было все, что смог вымолвить Иван.
– Ты, наверное, и не слышал про такие никогда?
После первого поворота и тот неяркий свет, что просачивался через распахнутый люк, пропал, и Серый зажег лампу. Она чадила, коптила и освещала не дорогу, а свой носик и ручку. В общем и целом, засветив ее, Волк почувствовал, что вокруг стало гораздо темнее.
Фигура лукоморца налилась мощью и угрозой и аварийным балконом нависла над незадачливыми колдунами. Тени сгустились, испуганно забившись в угол. Черные свечи вспыхнули как факелы и вмиг погасли, шипя и брызгаясь, превращая простую вонь в зловоние.
Ожидание в очереди желающих узнать свою судьбу растянулось на два часа. Серый со своим бараном оказались притиснутыми к молодому человеку по имени Язон и его овце, поначалу хотел подраться, во-первых, из-за принципиального для каждого лукоморца вопроса "Вас здесь не стояло", а во-вторых, из-за немилосердно теревших ноги новых сандалий ("Вот как, оказывается, называются эти дурацкие "подметки на онучах", – думал Волк, искренне, но, увы, запоздало жалея о выменянных жарких, но таких удобных сапогах). Но из-за отсутствия свободного пространства и испепеляющей жары просто пролез вперед и после этого с соседом помирился, и теперь они стояли перед входными воротами храма и дожидались, пока их пригласят внутрь.
– Нет. Мы выпили не так уж и много. А с какой целью ваше судно идет на Мин, капитан Геофоб?
– Шарад.
Серый осушил его мгновенно, даже не успев почувствовать вкуса предложенной ему воды.
– Честно говоря, такое я видел в первый раз, – покачал головой капитан Геофоб. – Бури на море не в диковину, это понятно, но чтобы одно мгновение был штиль, а через секунду – ураган – такого я не припомню.
– Мими!!! – в отчаянии заломив руки, возопил Сергий.
– Мое предложение – пойти купить ящериц...
– М-да. Ну, ладно. Пожалуй, лимонадику с бананчиками я еще чуть-чуть попью, – с фальшивым вздохом сразу сдался Серый.
Не бросятся.
– А-А-А-А!!!..
– Постой! – вдруг хлопнул себя по лбу Серый. – Я же сегодня, когда в ваш этот постоялый двор заходил...
Но если принимать во внимание, что остальные ученики, на пять лет их младше, издевательски-самодовольно ухмыляясь в их адрес, выпускались с девятой и десятой...
Метрах в десяти-пятнадцати от берега, прямо из черного холодного песка поднималась и уходила в небо стена из сероватого клубящегося тумана. По прочности и прозрачности она не уступала любой уважающей себя каменной, как быстро убедился разочарованный Волк.
– Мека!.. Мека!..
– Язон!.. Какой Язон? Язон спит! Сам дурак!
– БЕЙ ИХ!!!..
Хотя, если быть точным, то караулил один Касим, а Фарух то и дело пытался улизнуть, пока Касим не прибил его и не пообещал в следующий раз зарезать его абсолютно бесплатно, если Фарух не желает отрабатывать занятые и до сих пор не возвращенные им деньги.
До него только что дошло, что он сейчас подумал.
– Хотя вон тот на Каллофоса очень похож...
– Ура!!!..
Рано утром корабль снялся с якоря и поплыл своей дорогой.
Судя по жестким, прибитым к полу стульям и дырявой над ними крышей это была комната для приема гостей. Пустая. А вон еще куда-то дверь. Может, хозяева там...
– И ириска – тоже ирис. Попробуй, Кроссворд!
– Как не пробовал!.. Я принес ему в жертву гекатомбу, и он оказал мне еще одну милость – посоветовал мне пойти к священной реке Икс, в водах которой я и смогу смыть этот опасный дар.
К палаткам военачальников Одессит, Демофон и его самозваная свита шли по живому коридору из восхищенных солдат, многие из которых размахивали собраниями сочинений почетного гостя, и приветственные крики радостно звенели в раскаленном дневном воздухе.
– А почему ты назвал царя Миноса чудищем? – полюбопытствовал Иванушка, отчасти надеясь перевести мысли стеллиандра на что-нибудь другое.
– Где он?!
Все партии игрались грайями в уме. Чтобы не сказать, "вслепую".
Но Серый так и не услышал два отчаянных удаляющихся крика за краем ковра среди ревущей стихии.
– Не согласишься ли ты стать моей женой и войти в дом моего отца... если он когда-нибудь построит дом для себя? – отважно выпалил он.
– Слушай, смертный, – ласково обратился к нему Волк, нежно заглядывая в глаза, и Ирак понял, что с этого момента слово "смертный" могло приобрести очень много совершенно ненужных наречий, таких, как "определенно", "внезапно" или "чрезвычайно болезненно".
– А второй?.. – с надеждой спросил он.
– Кстати, как сейчас помню, в детстве у него был ручной хомячок, и звали его, кажется, тоже Родос, и он...
Идея пришла простая и ясная, как удар кирпичом по голове.
– Златострелым Полидором – бессмертным богом Мирра, да наполнится его чаша нектаром...
– Тогда пойдем с ними вместе, Ион! – горячо зашептал ему в ухо Ирак. – Зачем тебе этот сумасшедший женоубийца? Пусть идет навстречу своей погибели! Скорее закончится осада!.. И вообще – ты же не за этим сюда приехал!
– Ну, давай, Мими, потянули! Раз-два – взяли! – шепотом скомандовал Серый.
Минут через двадцать, когда злонравная скотина успокоилась, царевич осмелился спуститься во двор и осмотреться.
– А стражники – они Благодетели, или Недостойные?
– Кто-кто-куда? – переспросил у Иванушки настороженным шепотом, не желая выдавать свое дальнейшее невежество перед Масдаем и, что самое главное, перед Еленой Прекрасной, Волк.
– Грушу?
Или закряхтел.
Меганемнону удалось заинтересовать поэта.
На груди, почти там, где сердце, медленно расплывалось и блестело ярко-красное пятно.
закончил царевич взрывом эмоций и рухнул на ковер лицом вниз, замерев у бархатных туфелек колдуньи.
– Извините, – машинально пробормотал Иван, уходя с ноги третьего передатчика на ногу жены крестьянина, стоящей тут же рядом, потому, что большого выбора у него не было, и, пройдя уже почти через весь лесок, на землю он наступал не больше пяти раз, и то случайно.
– Не надо меня отговаривать, я уже все решил!
– И как они мне помогут?
Судя по жестким, прибитым к полу стульям и дырявой над ними крышей это была комната для приема гостей. Пустая. А вон еще куда-то дверь. Может, хозяева там...
– Где я возьму тебе в этой лукоморской печке с песком хоть какую-нибудь сухую травинку, а?!.. Об этом ты подумал, умник мохеровый?..
– Герань!..
– Ах, да, извини, Яион... Пошли скорей. Видишь, мы заставляем нашего дорогого хозяина Одиссея нас ждать!
– Он бы уже орал во все горло, спрашивая вина и мяса...
Иванушка всегда верил в то, что говорил.
Проклятая рептилия появилась слева.
Извиваясь каменной змеею, вела она неизвестно куда, и если бы не изношенные ступеньки, можно было бы подумать, что нога человека отродясь не ступала по ней.
Глаза их встретились...
Какая страсть!.. Какая любовь!.. Какие муки претерпевала несчастная Изоглосса ради того, чтобы встретиться с возлюбленным на краю могилы и вместе принять смерть от мстительной руки ревнивого царя Анакретона!..
– Я имею в виду, когда было прохладно. В жару заботливые родители носу не давали высунуть своим детишкам на улицу из тени дома. А во дворце правителя города, вот как раз в этом зале – он тогда относился к внутренним покоям, и в него было не попасть так просто, через провал в крыше, как сейчас – был потайной ход в подземный край родников, питающих...
Заставив Волка кинуться на сырой песок, чтобы не потерять скальп, Нектарин бросил меч в ножны, молниеносно закинул щит на спину и наложил стрелу на тетиву.
– Так ты же меня держишь... – философски заметил невидимка.
– Очень просто, царь. Мы рекрутируем всех плотников лагеря, и за полдня они нам сколотят из досок, прибывших сегодня утром с грузом, что угодно и кого угодно – морскую свинку, кролика, кошку – тем более, что наш уважаемый поэт не разберет различия и с трех шагов, даже если это будет, извините, шестиногий и трехголовый жираф.
– И ты говоришь, наверху есть вода?.. – вмешалась женщина.
– Ты знаешь, что такое река? – на всякий случай уточнил Волк.