ТОГО, КАК ОН ПОТЕР

По гроб жизни Волк был благодарен сам себе, что успел выдернуть из-под рук Шарада вазу до того, как он потер ее.
Отец же мечтал вправить сыну мозги, чем и занимался часто и подолгу, с применением холодного оружия ремня.
Волк присел на корточки, натянул поверх коленок куртку и вразвалочку, переваливаясь с боку на бок по-утиному, обогнул угол и направился прямо к великану.
– Только можно побыстрее к этому оракулу сходить, когда приедем, a? Мы просто торопимся очень...
– Десятый год подряд в палатках на ветру продуваться! Дудки!
На том месте, куда упал злосчастный флакон, алые кусочки стекла устремились друг к другу, влекомые одной неведомой силой, и в то мгновение, когда они встретились, вспыхнуло яркое черное пламя, обдав всех могильным холодом. Взметнувшись до самого потолка, оно приняло форму знакомой им всем женщины.
Какого – Серый выяснять не захотел.
Но его никто не слушал.
Со все нарастающим успехом Волк выступал с этим фокусом еще шесть раз. Пока ему самому не надоело.
А, кстати, что стало с великаном?
– Она же из ума выжила! Грайии – копаться в земле! Она бы еще коз пасти пошла! Или на кифаре на виноградниках играть!..
– И на полу – пыль... Здесь... не часто ходят...
– Хорошо, – решился Волк. – Я буду играть. Зовите ваших секундантов.
– Убейте ее!!!.. Убейте ее!!!.. Убейте ее!!!.. – уже не кричал, а визжал Антипод. – Всех запытаю!!!..
– Как нет? – нахмурился Геофоб. – А вторая пара, которую мы всегда храним в ящике из-под канатов? Или его тоже смыло...
– М-ме-е? – нехорошо осклабился мгновенно пробудившийся Мека.
– Конечно. Ребята, пойдем!
Заходя на восьмой круг.
Пораженная горгона чуть не разжала объятий, но вовремя спохватилась, сконфузилась, покраснела еще больше, вспомнила, что во всех книжках девушки берут тайм-аут на обдумывание этого вопроса, и едва слышно пролепетала: "Да".
– Кстати, как сейчас помню, в детстве у него был ручной хомячок, и звали его, кажется, тоже Родос, и он...
Сапог выпал из ослабевших пальцев Иванушки.
– А, провались земля и небо!.. – отчаянно махнул рукой Волк и скомандовал:
– Кровожадная тварь!!!
Обеспокоенный отрок Сергий, оборвав песню на полуслове и полу-аккорде, бросился бегом к старику, проносясь сквозь испуганно притихшие тени как сквозь туман.
– Идиот!!! Она же колдунья!
Но пока озадаченные гаттерийцы пытались понять, что в нормальной пустыне делает такое неприличное количество воды, отчего караван-сараи, дувалы и минареты в мгновение ока превратились в непонятные строения неизвестной архитектуры, и не следует ли подождать, пока самум сдует этот лукавый мираж, матросы "Космо", подгоняемые самыми страшными лукоморскими проклятиями Ивана, быстро поставили мокрые паруса и поймали попутный ветер.
– С ног сбились...
– Ты имеешь в виду, когда было жарко?
– Все равно! Почему ты тогда в семнадцатый раз подряд выигрываешь?!
– Грайи.
ремонт квартир Владыкино Он уже почувствовал близость нужного человека.
– Кого. Медузы Горгоны. Таково пророчество, – пожал костлявыми плечами служитель культа. – До свидания.
– Что пока одни пойдут сибаритствовать, другим придется валяться в пыли и паутине в обществе подозрительных мутантов...
– Я и говорю, обе...
И калиф не осрамился.
– Джин?.. Это такая вонючая водка?.. – недоуменно наморщив лоб, переспросил он.
– Но если он...
– Для меня честь – быть спасенным такой красавицей, как ты... – кажется, он тоже это где-то читал, но никогда не думал, что это может где-нибудь и когда-нибудь пригодиться...
– Царевич Ион, – воровато оглядываясь по сторонам, боком-боком подобрался к Иванушке Ирак и зашептал: – Я догадался. Ты – бог попутного ветра Анемон! Знаешь, старинная легенда говорит, что Диффенбахий повстречал однажды у берега моря юную наяду Акрихину и влюбился в нее с первого поцелуя, и через два дня родился у них...
И Серый твердым шагом направился к собирающимся в дорогу купцам.
– Н-ну... Владислав, например. Владеющий славой.
– Кто-кто-куда? – переспросил у Иванушки настороженным шепотом, не желая выдавать свое дальнейшее невежество перед Масдаем и, что самое главное, перед Еленой Прекрасной, Волк.
Это под ногами нахлынувшей толпы окончательно проснулся командир отряда, посланного перебить стеллиандров, если они захотят сесть на корабль.
– Преврати его!.. Немедленно!.. Пока мы все не скатились вниз!..
Что будет тогда, начальник стражи почему-то не дослушал.
– За будущую книгу!..
Убитая раскаянием Медуза еле слышно проговорила:
– Я не заразный, о дерзкий юноша. Я проклятый, – опустился старик бессильно на камни.
Серый передернул плечами, откашлялся – атмосфера здесь явно была не самая здоровая: сырость и липкая прохлада так и пробирали до костей – и ударил по струнам.
– Можно.
– Н-нет... А разве можно?
– Но до сих пор ведь обходилось?..
– ЧТО-О-О?! – взревели в один голос лукоморец и джин. – И ты молчал?!..
– Еще как!
Святилище ее героя, ее кумира, ее бога было осквернено.
Гости притихли.
Мими не надо было уговаривать.
Певцом?..
Мир остановился на своих направляющих.
– Но у меня никогда не было охраны!.. Зачем мне охрана?.. От кого?!.. – От... от... От поклонников!.. Чтобы не докучали! Вы наняли их в Пасифии, помните?
– Он за!.. За!..
– Иван, – автоматически кивнул в ответ царевич.
– В какую сторону?
– Может, ты отдашь ей свою бурку? – бросил дипломатические игры продрогший до самой мельчайшей косточки, хрящика и жилки Иванушка.
Набрав полную охапку елок-палок, Серый уже собирался подниматься по крутой тропинке обратно, как вдруг услышал доносящиеся из-за большого камня метрах в ста от него непонятные звуки. Как будто какая-то зверюшка то ли скулила, то ли повизгивала.
– Не будут они меня искать. Никому я не нужна.
На конкурсе на самый зловещий смех царь, без сомнения, находился бы в жюри.
Лукоморец пожал плечами и повернулся разглядывать повара.
С высоты поросшей лесом горки открывался роскошный вид на Ванадий.
– Это твоя работа? – строго глянул он на химерика.
– Царь. Тебе бы следовало родиться ростовщиком, а не царем.
Вот миниатюра на пряжке – Нектарин, побеждающий Политаза. Там чеканка на умывальнике – Нектарин, выигрывающий чемпионат Мирра по гонкам на колесницах. Здесь вышивка крестиком на пододеяльнике – Нектарин, сражающийся со стоголовымим сторукими стоногими великанами. Трилогия сканью на жаровнях – Нектарин, усмиряющий бешеного вола из Эритреи...
– Е-5!
– Это богини карточных игр, – снисходительно пояснил Хтон.
– Молодцы!
Атмосфера, царившая в среде космонавтов после аудиенции и до самого отхода ко сну, напоминала Иванушке, скорее, о сне вечном, и к простому просмотру цветных широкоформатных грез не располагала.
Так зачем же?..
– Ага! Придумал! – поднял он к стремительно синеющему небу палец и потянул завязки у мешка. – Щас мы с тобой всех перехитрим. Полезай-ка сюда! Будешь из засады мне дорогу показывать.
Хорошо-то как...
Естественно, ни о каком завтраке для Иванушки и речи быть не могло. От возбуждения, в предвкушении близких подвигов и свершений, достойных любых "Приключений" и "Походов", свидетелем которых он вот-вот собирался стать, даже сама мысль о еде казалась ему кощунственной, и он с изумлением и благоговением взирал на немногословных могучих стеллийских героев, старательно подчищавших все, что было щедро навалено у них на блюдах.
– Что? – вдруг четко выговорил Волк, поднимая голову.
– Давайте! – тут же согласился Одессит.
Хорошо-то как...
Потом стало надоедать.
А в порту шел бой.
– Н-ну, как тебе сказать... – первым порывом царевича было объяснить Трисею, что никакие боги, вообще-то, его никуда не выбирали, а надо было всего лишь набраться терпения и, придерживаясь одной из стен, идти вперед, пока внезапно не наткнешься на выход, как это с ними и случилось, но, уловив при свете факела чересчур серьезное выражение на мускулистом лице иолкского царевича, почему-то передумал. – Со мной это иногда бывает. Но ничего страшного. Потом это проходит.
– О, я догадывался, что ты, чужеземец Иван, добросердечный и отзывчивый человек, но так боялся в это поверить... По-настоящему добрый человек так же редок, как дождь в пустыне...
– И на полу – пыль... Здесь... не часто ходят...
– Мимочка!!!..
– М-ме-е-е-е!.. М-ме-е-е! – горестно присоединился растроенный Мека.
Медуза задумалась.
– Боги бессмертные!..
– Ну, темнота... Перчаток, говорю. Это такие носки на руки. Они же рукавички. Они же варежки. Ну?..
– Масдай, какой ты нудный! Ты почти заставляешь меня пожалеть, что я оказался в твоей компании, а не с Ираком.
– Если ты чародей, то должен говорить волшебные целительные слова, – не унимался Геноцид. – Потому, что без волшебных целительных слов лечат только безродные проходимцы и шарлатаны. А ты и сам по себе-то совсем на чародея не похож, так, может, на лекаришку какого-нибудь, которого в приличном обществе и к лошади не подпустят, если лошадь чистых кровей, как, например, в конюшне моего отца, а их там знаешь, сколько? Несколько десятков! Вот понаехали тут всякие, ни снадобий, ни зелий, ни волшебных целительных слов не знают – полная темнота и отсталость, а туда же лезут...
Когда Ирак откопал большую его часть из-под куч земли, зелени и черепков, трагедии случиться пока не успело, но драма была уже в полном разгаре.
– Почему ирис. Я не знал, что существует такая сладость. А ваза могла не знать, что существует такой цветок! Или как он выглядит! Или на что похож! Или...
– До Шатт-аль-Шейха полтора дня полета осталось, – вмешался примолкший было Масдай. – А быстрого лету – день. Если погода не испортится, ночью там будем. Остановимся в караван-сарае...
Волк посолил лимон, отхлебнул из кружки и выплюнул.
– Как это?..
– За взятие Трилиона!..
Мими обреченно вздохнула и обессилено опустилась на скамейку.