ТЫ РОДИЛСЯ

– И как у него это получается?..
– Давай познакомимся сначала с тобой, доблестный искатель приключений, отважный воин Стеллы. Я вижу, ты родился в городе Периное. Любитель охот и пиров. Ты глуп и тщеславен, и поэтому безрассуден. Недалекие принимают это за храбрость. Твое имя... Акефал. Естественно.
Но ни реки, ни ручейка, ни даже высохшей четыреста лет назад грязи видно все еще не было, и Волк уже стал опасаться, что с этой лестницы был прокопан какой-нибудь боковой ход к воде, который он в темноте, увлеченный перечислением всей родословной лестницы, лампы, джина, дворца и прочих объектов живой и неживой природы на пять дней полета вокруг, просто пропустил.
Проснулся он от того, что знакомые голоса со всех сторон выкликали его имя.
– Мы сопровождаем сына царя Патокела знаменитого героя Язона! – представился за всех Акефал и с силой ударил кулаком в щит.
– Уйди... убогий... – сталкиваясь с соперником, превосходящим его по мастерству, Нектарин был склонен к благородству.
– Гладиолус!..
– Ну, как кому? Ты же не думаешь, что они сами высекают все эти статуи из какого-то дурацкого мрамора?
– А, кстати, что случилось с нашим возницей и лошадьми? – осознал вдруг Язон.
– А как же... – в беспомощном недоумении протянул ему вслед руки юноша. – Я же думал, что мы вместе пойдем...
Ковер тряхнуло, он накренился вправо, влево, вперед, стал падать, но снова выправился, и снова завалился налево...
Титаническими усилиями отделив в полной темноте одно тело от другого, оглушенные, но не протрезвевшие, триумфаторы пытались осознать свое новое положение.
Тяжелый удар в грудь выбил из нее дыхание и привел Ивана в себя.
Если бы он не сумел ее рассмотреть так близко, до него еще не скоро бы дошло, что колдуньи могут одновременно быть и первыми красавицами королевства.
– М-да... А, может, простить?
Глаза его остановились, лицо приняло довольно-туповатое выражение, и с блуждающей полуулыбкой он лениво опустился на палубу.
– Поэтому мы уже не летаем так часто к нашим девчонкам в гости, как раньше.
– То есть, из двух ее мужей один умер.
С кухни донеслись разнообразные побрякивания, позвякивания и понюхивания – это Серый методично и пристрастно составлял меню на ближайшие два дня.
– Да!!!
– Но я...
– Что слышала, сестра! Игре для троих!
– Мне суп рыбный, рыбу под маринадом и бутерброды.
У моряков у самих как будто выросли крылья, и вся команда мгновенно оказалась на борту.
С первого взгляда прекрасная колдунья влюбилась в бесшабашного Язона и не хотела его отпускать от себя до скончания веков, и ни силой, ни хитростью команда "Космо" не могла вырвать своего предводителя из сладкого плена, и только сказав, что он ее разлюбил, не любил и никогда больше вообще не сможет полюбить, Язон смог покинуть чертоги убитой горем Паллитры и продолжить свой далекий нелегкий путь в чужие неизведанные края.
Довольный Меганемнон подошел к старику и почтительно спросил:
– Было проведено сокращение штатов.
– Свирели!
– Три-пятнадцать!
Может, он ошибся?..
– Что ты сказал?
Ирак только молча кивнул.
К конечной цели – как оказалось, это была роскошная загородная усадьба, обнесенная мраморной оградой с черными чугунными решетками, с большим домом, садом и двором – они прибыли после нескольких часов блужданий по городу по следам похитителя, когда было уже скорее ближе к рассвету, чем к закату. Но, несмотря на это, судя по устало фальшивящим взвизгам и хрипам каких-то туземных музыкальных инструментов, веселье за забором было в полном разгаре.
– Но нет... Нет... Нет.. Вы не поняли... – отчаянно замотал головой Серый. – Этого не может быть!.. Этого не может никак быть!.. Вы не поняли!.. Он не может умереть!.. Это... Это... Это неправда!.. Не верю, нет!.. Нет!.. Иван!.. Иванушка!.. Миленький!.. Что ж они сделали с тобой, уроды окаянные!.. Ванечка!..
Лекарь приложил палец к губам, испуганно оглянулся по темным углам комнаты и сказал:
– Мими!!! – в отчаянии заломив руки, возопил Сергий.
– Ваше величество...
– Дедушка, лечите же его скорей! – ухватил его за рукав Волк, стараясь заглянуть старику в глаза.
И Серый вдруг понял, что стоит нарастопырку прямо посредине очистившейся дороги и как раз перед монаршей колесницей.
Найти еще один, плоский, и расколоть орех.
Мир остановился на своих направляющих.
– Н-ну... Владислав, например. Владеющий славой.
Ковер подбросило, он, не веря себе, выровнялся, заложил вираж, другой... Теперь вверх...
"Ишь ты – все ведь, как везде," – философски покачал головой Волк, поглаживая пустые ножны. "Только где же у них тут этот оракул? И какая-нибудь кузница?.."
– Солнца я не видел, Елена... Стоило вытаскивать меня ради какого-то солнца в пять утра из постели!..
– Такой мечтательный, культурный, с большим старинным серебряным кольцом с нефритом на правой руке?
– Очень просто, царь. Мы рекрутируем всех плотников лагеря, и за полдня они нам сколотят из досок, прибывших сегодня утром с грузом, что угодно и кого угодно – морскую свинку, кролика, кошку – тем более, что наш уважаемый поэт не разберет различия и с трех шагов, даже если это будет, извините, шестиногий и трехголовый жираф.
– Грушу?
И смрад такой, что хоть из окошка не выпрыгивай.
– Ирак!..
– Е-4!
Тряпкой в ведро.
Остальное происходило как во сне.
– Что?
– Болван!
Сержант!.. Что за базар?.. Доски ваши разгружать я буду, или позовем Меганемнона?.. Разойдись, бездельники!.. А ну, пошли отсюда, пошли!.. А это что тут еще за... Великий Демофон!!!.. Милостивые боги Мирра!.. Сам непревзойденный Демофон почтил своим присутствием ваш сброд!.. И хоть бы кто-нибудь догадался сообщить мне или Меганемнону!.. Или принести патриарху стул и навес от солнца!.. Дикари!.. Истинные дикари!.. Мне стыдно за вас, о несообразительные сыны Стеллы!..
– Но...
И Елена тихонько заплакала от жалости к себе.
Она в изнеможении откинулась на каменную стену своей маленькой потайной пещерки.
Возбужденные голоса спорщиков разносились по всему острову, вспугивая заспанных летучих мышей и легкомысленных кукушек.
– Может, там. А если нет – то мы обратимся к оракулу Ванады, принесем ей за него достойные жертвы, и, если снизойдет, богиня подскажет, где твоего Ликандра отыскать.
Масдай держал курс на юг.
Отрок Сергий возвращался в караван-сарай, где оставил два дня назад Ивана, с чувством малыша, который только что поймал первую в своей жизни рыбу – большущего карася – но вместо невода использовал любимый мамин плащ...
Только не чересчур ли твердая стала земля за время их отсутствия?..
– И обезьянка!
Или подарила бы книжку "Триста вопросов про фермерство, которые вы хотели задать, но не решались."
– А скажи, капитан, всегда ли так быстро меняется погода в этих местах? – проговорил он, в который раз с детским удивлением окидывая взглядом лазурный небосвод и зеленую воду моря.
Вместе со словом "гад" на землю рухнула изрядная куча смешанного змеино-львиного фарша.
– Спал?!
– А у него их две...
– Что я должен буду для вас сделать?
– Надо будет первым делом принести им хорошие жертвы, когда высадимся.
Им стало страшно здесь и сейчас.
– И долго ты еще с нами кататься будешь?
– Не перекисшее, и сахар в норме, – с важным видом знатока похвалил Хлорософ.
Парнишка мгновенно выпрямился, но без запинки продолжил:
– И что ты предлагаешь? – сердито спросил Волк.
Медуза насупилась.
– Каменный великан, стерегущий коридор.
– Сергий.
Заставив Волка кинуться на сырой песок, чтобы не потерять скальп, Нектарин бросил меч в ножны, молниеносно закинул щит на спину и наложил стрелу на тетиву.
– Ликандр, пожалуйста!.. – не выдержала Елена, но Волка ничто не могло поколебать в его решимости вернуться в караван-сарай и быть рядом со медленно выздоравливающим Иванушкой, на случай, если больному что-нибудь понадобится.
– Извини, Ион... – смущенно попятился стеллиандр. – Кажется, я опять не угадал, да?.. Прости меня, невежественного смертного...
– В атаку!!! Трусы!!! – надрывался Антипод.
Может, если бы было посветлее, его соратники отвели бы взгляды и пожали плечами. Но было темно, как зимой в Сабвее, и они не стали утруждать себя такими мелочами.
Так он нашел дверной проем. Двери как таковой не было – был тяжелый плоский камень, приваленный снаружи, без отверстий и выступов. Попробовав толкнуть его, он почувствовал, что камень слегка дрогнул, но не более.
И тут откуда-то из-за стены почитателей таланта живого классика раздались и стали быстро приближаться сердитые крики:
– БЕЙ ИХ!!!..
Но тут калиф перехватил нечаянно взгляд Елены Прекрасной и почувствовал, как вся его спесь тает и уходит в песок, как мороженое на пляже.
– Жулики! Мошенники! Колдуны!.. – не унимался Ксенофоб.
Не бросятся.
– Не перекисшее, и сахар в норме, – с важным видом знатока похвалил Хлорософ.
– Что... Что здесь написано?.. – нерешительно потыкал пальцем в крестики Иванушка, не оставляя самостоятельных попыток постичь смысл сих знаков.
– Я говорю, имя твое как?
В общей куче с быстротой ножей миксера мелькали руки, ноги, шлемы, сандалии, и то и дело бесплотный кулак одного пролетал насквозь бесплотный подбородок другого, чтобы встретиться с бесплотной пяткой третьего...
– Так-то оно так, конечно, – вздохнул Серый, – Да только пораньше надо в город-то попасть. Плохо ведь Иванушке-то нашему!
– Кто вы, незнакомцы? – раздвинув толпу, как ледокол, вперед выступил темноволосый юноша размером с трех. – Как оказались вдали от берега? И не встречали ли там, в морской пучине, наших товарищей – Никомеда и Каллофоса?
– Но достославный Демофон! Я уже объяснял вам, что открытие статуи...
– Благодетели. "Знание – сила", – говорят они, и делают все, чтобы ребенок из Недостойных вырос образованным, полезным членом общества, знающим свою историю и помнящим, кому он обязан своим счастливым детством.