ЕМУ ВЕЗЕТ СО

– Это что?
– Так "сколько угодно", или "унести"?
Зал, как и в прошлый раз, был набит до отказа любопытствующими придворными, знатными горожанами, стражниками и просто разношерстым уличным людом, смогшим просочиться через кордоны охраны.
Все проклятые доски были уже перетащены, и теперь стеллийские виртуозы пилы и топора взялись за дело при свете факелов и костров.
Хм-м...
Медуза захотела было что-то сказать, но Серый быстро подал ей тайный знак молчания (наступил ей на ногу и исподтишка показал кулак).
– Ты такой же мерзавец, как твой сынок, Антипод! – плюнул ему в лицо Меганемнон.
– Ирак! Ты здесь? – выкрикнул снова Иван.
– Пропустите меня!
Повсюду – даже в фонтане – валялись и плавали ее бывшие составляющие.
Приблизительно первые двадцать минут.
Он им всем покажет, что может настоящее искусство.
Жизнь, такая прекрасная и волнующая еще минуту назад, была окончена.
– Нет, я первый попросил!..
– Что, еще один умник? – оторвался от лупцевания Геноцида и ревниво прищурился Трисей.
Акефал прав.
К утру он надеялся обойти, наконец, всех, и окончательно выяснить, не появлялся ли здесь, как нагадала ему Монстера, его так давно унесенный ветром отрок Ликандр.
– Но я ждала тебя, Язон!.. – капризно вскинув брови, воскликнула царевна.
Но все подходящие мистические силы на данный момент были заняты, а неподходящие, в силу отсутствия нужной квалификации, просто собрались вокруг в качестве зрителей, и теперь глазели, лузгали семечки и пересмеивались в предвкушении забавного зрелища не хуже коренных гаттерийцев.
– Читать я не умею. И этим горжусь. – твердо заявил Масдай. – От книг – все зло. Посмотрите, например, на вашего царевича!.. А в библиотеке меня однажды забыли лет на тридцать, в обществе каких-то затхлых книжонок, считающих, что они тоже волшебные. Как они любили об этом распространяться!.. И обо всем остальном – тоже... Только промеж себя и разглагольствовали, как будто вокруг больше никого и не было!..
То, что Иванушка издалека принял за новомодную стеллиандрскую штучку – стадион – экспортированную на гаттерийскую землю, при ближайшем рассмотрении оказалось заросшим бурьяном обширным пустырем, со всех сторон окруженным каменными трибунами для зрителей. Искатели златошерстного счастья наводняли раньше Гаттерию в таких количествах, что после пары инцидентов, когда медные быки потоптали заодно с пришельцам и половину зрителей, правивший тогда царь приказал сколотить трибуны из дерева, а затем, после десятка пожаров и введения платы за посещения любимого народного аттракциона, заменил его на более несгораемый материал.
– Нашего!..
Возможно, не в последнюю очередь из-за своей мечтательности они и оставались на этой скамье гораздо дольше положенного остальным ученикам – сначала на дополнительные занятия, а, когда и этого оказывалось мало – на второй год.
Утром третьего дня, позавтракав опостылевшей перепелкой без соли, Серый мысленно подвинул с первой позиции списка под заглавием "Чтоб я еще раз это съел!" пикантный сыр с запахом ископаемых носков, внес туда эту злополучную птицу, затоптал старательно остатки костра, взгромоздился на Масдая и сказал волшебное слово "Поехали!".
– Конечно! – не стал разубеждать его Волк. – Так могу все! Надо просто иметь большую силу воли. У вас большая сила воли?
Царевич мгновенно осознал всю радужность открывающейся для личного секретаря самого Демофона перспективы и подхватил старика под свободный локоток.
– Спасти? Принца? – глаза Медузы загорелись. – Ой, расскажи мне! Расскажи, пожалуйста!.. Ты просто обязан мне об этом рассказать!.. Это связано, конечно, с несчастной любовью? С роковыми обстоятельствами?..
Но, не обращая ни малейшего внимания на грозную тираду Криофила, на камни мягко спрыгнул плечистый молодой воин. На руках у него, нервно ухватившись за кряжистую шею, примостился маленький старичок.
Где-то недалеко, у ворот, завыл в ритм песни на три душераздирающих голоса Гербер, и вся вселенская тоска, безнадежность и отчаяние слились в этом пронзительном четырехголосье человека и его друга.
– Благодарю тебя, о милостивейший из смертных... Я никогда не забуду твоего величайшего дара... – вкрадчивый голос джина обтекал и расстилался. – Вытащи из этой кучи мусора мятый позеленевший кувшин – он лежит под сломанным верблюжьим седлом... Нет, это шлем караван-баши – седло правее... Так... Теперь потри его... Сильнее... Еще... Есть!..
– Одессит, – громким шепотом прошипел воин в черном панцире. – Расскажи про меня, и серебряный таз для омовений – твой!..
Меганемнону удалось заинтересовать поэта.
– Ну, так вот. Говорят, что это яблоко Филомея подарила Елене в качестве приданого. Значит, оно сейчас у нее.
– Одессит, ты куда? – ухватил его за плечо Тетравит.
– Меня зовут Шарад, – представился голос.
Заметив в первый раз, что он тут не один, каменный монстр перестал переминаться с ноги на ногу, повернулся к приближающейся фигуре лицом – не лицом, но передней и верхней своей частью – точно, и несколько близоруко попытался разглядеть, кто там к его ногам пожаловал, взяв наизготовку, на всякий случай, обе обсидиановые дубины.
Но Резец, похоже, все еще находился в шоке, но не от побоев, а от происшедшего на его ночного видения глазах убийства.
Судя по жестким, прибитым к полу стульям и дырявой над ними крышей это была комната для приема гостей. Пустая. А вон еще куда-то дверь. Может, хозяева там...
– Ты не помнишь, Мания, где они?
– Бери печенье, Ликандр! Наливай лимонад!
– И не Никомед!..
– Хм... – юноша хотел сделать вид, что не поверил, но у него не очень получилось.
– Язон, ты готов? – прилаживая меч, поинтересовался Мелолит.
– Без моего кувшина!..
Почему оплавленные и покореженные?
Вздохнув и понурив голову, уселся он на ковер и дал команду на взлет.
В то время Серый подумал, что более глупого выражения он еще не слыхал, и всем известно, что быка надо брать не за рога, а на прицел, если уж дело дошло до того, что хорошую племенную скотину приходится пускать на мясо. Если ты хочешь, конечно, чтобы на мясо ушел все-таки бык. Но было в этой дурацкой поговорке что-то такое, заразительное, и запала она в память, и теперь вот вынырнула ни к селу, ни к городу, напомнив лишний раз о том, кого он и так не забывал.
Он растолкал Гетеродина и Тетравита, и те принялись вздыхать и сиплыми голосами жаловаться, что если они прямо сейчас не получат хоть капли алкоголя, то умрут ужасной смертью. И тогда Меганемнон, заявив, что с ними невозможно заснуть, а раз ему поспать не дают, то и он тоже никому не даст, стал будить всех остальных, кроме поэта.
Ведь даже малые дети в Гаттерии знают, что ночью начинается и властвует безраздельно страшная болезнь кариес.
– Ну, и что из этого? – все еще недоумевал младший брат.
Бескрайняя, как океан.
– А козлы?
Ярко-зеленое полотно с аляповатыми цветами, павлинами и бабочками привело ее в состояние тихого ступора. А после того, как Волк еще и собственноручно повязал его на голову Мими в стиле "В полном разгаре страда деревенская", и она увидела свое отражение в мутном медном карманном зеркальце, и ее воображение в красках сообщило ей, как она должно быть выглядит в широкоформатном цветном варианте, она охнула и схватилась за сердце.
Это и был тот единственный способ пройти через смертельно опасное испытание и остаться живым, о котором Монстера поведала царевичу.
– Водяная лилия вкуснее...
– Ладно. Только у меня есть одно условие. Ты должен узнать его среди других. Ты будешь ходить по Сабвею, пока сам не найдешь...
Волной воздуха Иванушку отшвырнуло далеко в сторону, пребольно шмякнуло о скалу, а сверху на него свалилось и полностью прикрыло что-то горячее, жесткое и тяжелое, вроде ворсистого кольчужного одеяла.
– И что если ты нечаянно туда... то есть, сюда попал, то нужно бежать со всех ног обратно.
– Забирай, Благодетель, у меня нет ничего, что не принадлежало бы тебе... Моя благодарность беспредельна... Моя вина непростима... Моя жизнь – в твоих руках...
– Хорошо. Только увезти.
– Когда душа его сольется с телом, ему полегчает, не беспокойся.
Он уже почувствовал близость нужного человека.
– Но он убьет нас!
Если человеку везет, то ему везет со всем, еще раз самодовольно пришел он к выводу.
– Нет, – упрямо мотнул головой Серый.
И снова посмотрел.
– Ну, Гидролит, а теперь расскажи мне, кто все эти хорошенькие девушки. Они, наверное, собрались специально в честь этого торжественного события? Ты меня с ними познакомишь? – обвел широким жестом собравшихся вокруг старичок.
Печально звякая о каждую ступеньку, докатилось до первого этажа и окончило свои дни покореженное и оплавленное золотое блюдо.
Из норы снова донесся рев, и, казалось, он был уже значительно ближе к поверхности, чем того хотелось бы.
Но Иван почувствовал, что пришел, куда был должен.
– Послушай, Язон, у тебя никогда не было брата с таким же именем?.. Или другого родственника?..
– А ты уверен, что это здесь? – шепотом спросил у Меки Волк, нырнув в кусты на всякий случай.
– Мими! На Масдае надо было прилететь!.. Теперь мы все – покойники!.. Сделай же что-нибудь!.. – отчаянно взмахнул руками Волк.
– О, как я счастлив!..
Если бы Иванушка не уронил бы Монстеру на пол, она бы назначила ему свидание и рассказала, как справиться с первым испытанием.
Но девчонка не унималась.
Волк прыснул.
Но Иван почувствовал, что пришел, куда был должен.
– У-у-у-у!!! – отозвалась публика разочарованно-радостно.
– Спасибо, дедуль! – Волк не заставил себя упрашивать. – А вот скажи, дедушка, далеко ли отсюда до этого самого оракула?
– Оно было похоже на яйцо, потому, что это и было яйцо!...
Семафор хотел выпить с ними, но приступ натужного кашля одолел его, и он поставив свой стакан на траву и ухватившись за горло, согнулся пополам.
– Трилион – держаться! – раздался зычный голос откуда-то из середины.
Отчаянный взгляд Серого скользнул по непроницаемому лицу Хтона, по веселому – Хризоморфы, налетел, как "Ока" – на Великую Китайскую стену, и остановился на Агапао.
– А я говорю – не... про... ва... лит... ся!.. – стал подпрыгивать на сомнительной доске в доказательство уже своей правоты Меганемнон.
– Вон он. Кажется, от твоего ворчания проснулся. Эй, дедушка! – крикнул Серый, мягко спрыгивая на землю. – Айда жерделей есть!
– Да, еще бы! Шесть лет назад Стратостат взял одеяло Нематода, как он потом утверждал, по ошибке. И когда Нематод обнаружил пропажу и подумал на Калланхоя – вот это была битва-ай!!!..
Заключенный подошел и безвольно становился.
– Что это? – не понял Шарад.
– И тут появились мы...
Если человеку везет, то ему везет со всем, еще раз самодовольно пришел он к выводу.
Для лагеря Масдай выбрал самый просторный карниз крутого берега, с отвесной стеной – с одной стороны, и потрясающим видом на закат – с другой. Единственный недостаток – отсутствие сухого топлива для костра – легко исправлялся прогулкой к широкой береговой полосе, на которой в изобилии, как кости доисторических монстров, белели разнокалиберные трупы деревьев, выброшенных когда-то штормами.
Девочка вздрогнула, в последней отчаянной попытке осушить наводнение на своем лице размазала слезы по щекам и подняла голову.
Царь, Иванушка и Ирак решили спрятаться в солярии на крыше дворца, куда, по обычаю, днем часто приходили женщины царского рода и под полотняными навесами пили прохладительные напитки и глазели сверху на городскую жизнь.
Приблизительно первые двадцать минут.
– – Вон она!!!
Командир сотни Криофил Твердолобый решительно направил свои стопы к самому большому кораблю, на носу которого стояли и, судя по всему, готовились к высадке какие-то люди.
Иван мотнул головой, отгоняя невесть откуда взявшуюся ностальгию, и заявил:
– А кто эта девушка с тобою рядом, Ликандр? Неужели и ты тоже...
Но его там уже не было.
Проникнуть в сад во время прогулки?
– А когда тошнить перестанет?
Может, у него опять начался бред? Или галлюцинации? Или солнечный удар? А, может, он просто сошел с ума?.. Никогда не думал, что это будет так просто...
Король пик и король червей.
– Масдай, быстро к дыре и наклонись – высыпаем каменюки туда!
– Выше вас есть земля и солнце. И ветер, – добавил Волк после секундного раздумья. – И песок. Очень много песка. И старый заброшенный город.
Ночью все башни черны.
– Крота?..
– Я не нарочно... Извините... До свиданья... – и Иван, не замечая, что как щит прижимает к груди последнюю подушку, попятился в том направлении, в котором, он надеялся, была лестница вниз.
– Как было бы интересно посмотреть на них! А где они водятся? А хвосты у них есть? А копыта? А там что за толпа такая? Смотри, Ликандр, там просто столпотворение какой-то!..
Не может быть, чтобы она по собственной воле могла так измываться над собой и над гостями. Наверное, ее заставил отец. Вон он – сидит, ухмыляется, рогоносец, лысиной поблескивает... Или это шлем такой?.. Не хотелось бы мне оказаться на месте Трисея... А если она разгадает наш план, разоблачит могучего иолкца... Хватит ли у меня духу применить всю магическую силу сапог, чтобы защитить стеллиандров?
– Химера!
– Не знаю, – коротко ответил тот.
– Ты абсолютно уверен, что твой кувшин находился именно в той куче? – угрюмо поджав губы, спросил он через несколько минут.
– Я понял! – провозгласил он, проделав все это еще пару раз. – Я понял!