ЕГО БРАТ

– Кто такой Демофон? – не унимался озадаченный Иван.
На этот вопрос такого быстрого ответа у царевича не нашлось. Но Трисей его и не дожидался.
Старичок был в восторге.
– И еще один фок-кус – пок-кус! – разошедшийся Волк скинул плащ.
На улицах деревни было почти пустынно. Погода была ясная, с небольшим, но постоянным ветром, и весь флот страны – все десять лодок – вышли в море за рыбой. Женщины занимались хозяйством во дворах, а ребятишки играли в тени.
– Куда идти? К какому?.. Где это? – Волка как шилом ткнули в одно место. Он подскочил к Ардосу, ухватил его за грудки и, несмотря на то, что был на полторы головы ниже, затряс его, как грушу. – Как туда добраться, говори! Говори скорее, быстрее давай!!!
– И тогда он рассердился и наложил на нас троих заклятье, – продолжила Мания.
– Да как ты не поймешь! – воскликнул Язон. – Это же так просто! Голова Горгоны – мечта любого! С такой вещью ты становишься непобедимым – ведь, говорят, и мертвая голова Горгоны сохраняет все свойства живой, а это значит, что все твои враги превратятся в камень, не успев и глазом моргнуть!
– Меганемнон? Это который воевал тридцать лет со своим двоюродным братом за остров Перлос?
В это время бледный, как смерть, Волк упал на колени перед царевичем.
– Какая еще тюрьма? Чего ты городишь?
– Убейте их всех!!! Убейте!!! Немедленно!!!.. – выкрикнул еще раз приказ Антипод, и медно-бронзовая волна опять пришла в движение, смыкая ряды над павшими.
И великан ли?..
К утру он надеялся обойти, наконец, всех, и окончательно выяснить, не появлялся ли здесь, как нагадала ему Монстера, его так давно унесенный ветром отрок Ликандр.
– О, Семафор, как ты глуп.
– Ты кто? Что ты тут... Стой!!!
Может, там есть еда?
– Чего?
– Ковшик.
Первая стрела ударила в то место, где он только что стоял.
А поросенок под окном прихрюкнул.
обчение наращиванию ресниц – Я выведу вас отсюда. Следуйте за мной.
Волк взял один кубик и осторожно лизнул.
– Потерпи, Масдаенька!.. Мы что-нибудь сейчас придумаем!..
– Еще...
– ...И, завывая, превратился заморский царевич в отвратительного дракона...
– Сергий, – огранщик озабоченно повернулся и пошел обратно. – Ты нашел свою лампу?
– До первого встречного приличного царя! – выпалила зареванная красавица.
– Здесь, – откинув борт, одним движением руки старший брат, не менее дипломированный черный маг четвертой степени по имени Гагат, сбросил верхние слои, и на самом дне, среди дырявых тазов и гнутых стремян, во всей своей зеленобокой красе, пред ними предстал помятый кувшин.
– Вот-вот! Кажется, это он. Иван. Как я и говорил.
– Ты что – принюхиваешься, что ли? – удивился Волк. – Думаешь, ты собака?
– ...Нет, ты представляешь, Ликандр, – возбужденно жестикулируя, вот уже десять минут рассказывал Язон, встретившись опять с новым знакомым у выхода, как они договаривались, вернее, как он договаривался, а Серый не успел увильнуть, – И тогда жрец оповестил меня, что сифия предсказала, что мой поход обязательно увенчается успехом! Ты слышишь – обязательно! Это значит, что я вернусь в свой родной Пасифий с золотым руном, и узурпатор отдаст мне трон моего отца! Я так рад, Ликандр, так рад! Как будто уже жезл власти в моих руках! Забыты годы скитаний и лишений! Я стану царем. Сифии никогда не ошибаются! А как обрадуется моя сестра!.. А моя мать! Она будет просто счастлива, узнав о таком благоприятном предсказании!.. Постой, что ж это я – все о себе, да о себе... Какой я эгоист! Каков же был ответ на твой вопрос? У тебя ведь, по-моему, пропал друг? Что тебе сказала сифия?
Заметив в первый раз, что он тут не один, каменный монстр перестал переминаться с ноги на ногу, повернулся к приближающейся фигуре лицом – не лицом, но передней и верхней своей частью – точно, и несколько близоруко попытался разглядеть, кто там к его ногам пожаловал, взяв наизготовку, на всякий случай, обе обсидиановые дубины.
Сон...
– Мужик, ты чего? – кинулся к нему перепуганный не меньше него Серый. – Да что с тобой такое-то, а? Чего ж ты такой запуганный-то, а? Что у вас тут в подземном королевстве делается? Что за ерунда?
Серый бросил в рот щепоть соли, лизнул лимон и еще раз глотнул из кружки.
– А когда соберут, то делают яблочный сидр – напиток вечной молодости. Стеллиандры почему-то называют его то нектаром, то амброзией...
– Ты жив, Трисей! И мой клубок с тобой! Он все-таки помог тебе выбраться! О, Боги Мирра, слава вам, слава! Но почему ты привязал нить так далеко от входа? Я уже начинала беспокоиться – уж не случилось ли с тобой чего... А что с Минозавром? Ты победил его? Пойдем скорее на корабль – а не то мой отец хватится меня, и если он узнает, что я помогла тебе выбраться из этого ужасного лабиринта, то он меня просто убьет на месте! Хвала богам, что сейчас ночь!..
– А кто сказал – "педилы"?! – обвиняюще уперся руками в бока Волк.
– Я готов, – твердо, насколько позволяло ему здоровье, заявил царевич. – Говори, что надо делать.
Набрав полную охапку елок-палок, Серый уже собирался подниматься по крутой тропинке обратно, как вдруг услышал доносящиеся из-за большого камня метрах в ста от него непонятные звуки. Как будто какая-то зверюшка то ли скулила, то ли повизгивала.
– Я имею в виду, пресную воду. Хоть стакан. И сейчас.
Краббле! Криббль! Круббле!
– Уберите эту гадость! – возмутился ковер.
С явным трудом сгибая пальцы, Ардос несмело дотронулся до черешни и зажмурился...
Царевна, изогнув крутое бедро, присела с краю, щелкнула пальцами, и со стола прямо к ней подплыло и зависло в метре от пола огромное золотое блюдо с фруктами.
– А мне казалось, что это должен быть Колосс...
– Загони верблюдов своих вопросов в караван-сарай ожидания, о нетерпеливый отрок, – снова по-отечески пожурил Серого Абдухасан Абурахман. – Ибо теперь мое повествование дошло и до наших дней, до калифа Ахмета Гийядина Амн-аль-Хасса, да умножатся его года до бесконечности! С младых ногтей он старался узнать, что значит быть хорошим правителем для своего народа. Он беседовал об этом со многими мудрецами и прочел несметное множество книг на эту тему! Некоторые говорят, что целых шесть!.. И вот, однажды он, как и приличествует достойному отпрыску древнего рода, изучал в библиотеке многовековую историю своей семьи...
И впрямь – меч царевича Трилионского окрасился кровью.
Мими задумалась.
– Е-4!
– И я, получив свободу, побежал искать Фатиму. Я думал, что, попав в мир смертных, что еще не удавалось ни одному джину за всю историю существования нашего племени после порабощения калифом Сулейманом, по-прежнему смогу владеть своей магией...
После такого позора оставалось только умереть.
Неизвестно, что сделал бы Иван, досчитай он до трех – а у него было ощущение, что сделать он мог все, что угодно – хоть построить дворец, хоть разрушить город – но начитанный – как ни за что, ни про что обозвал его брат – Иудав в панике вскинул руки, и с перепугу вспомнил самое короткое заклинание изгнания джинов, за незнание которого в свое время ему и прилипла кличка "Лопоухий" – на экзамене он перепутал его с заговором на увеличение ушных раковин у слонов.
– Да, ладно, уж... – великодушно взмахнул рукой Серый. – Главное, что нашли. Вот, сейчас и посмотрим, что там осталось от знаменитых родников за четыреста лет... Может, хоть болотце какое-нибудь... Хоть лужи... Ну, Ребус, давай – раз-два – взяли!..
– Ну, можно сказать и так... – рассеяно отозвался Волк.
– М-ме?..
– Ну и что? Сейчас сходим на кухню, проверим, что у них там на вынос сегодня дают, – и, не долго раздумывая, исчез за тонкой перегородкой.
– Ах, ты так... Ты так... – взбешенный Серый махнул левой рукой, отбрасывая химерика, и тот с благодарным меком стрелой бросился под золото. В правой руке у лукоморца уже был меч.
Герой подозрительно покосился на девушку и подумал, не спросить ли у ее приятеля, в своем ли уме его подружка, но повнимательнее посмотрел на его туповатое лицо, отвисшую челюсть и выкаченные глаза, и передумал. Скорее всего, они из одного сумасшедшего дома.
– ЗДЕСЬ?!
По глазам царя было видно, как боролись усталость, унижение ("не царское это дело – пешком по горам лазать"), здравый смысл и желание поскорей попасть домой и зажить сказочной жизнью, о какой прочие цари и не мечтали против шестого чувства, на все лады убеждавшего их всех, что чем скорее они расстанутся с этим ненормальным иностранцем, отправив его искать этого своего потерявшегося друга, наверняка такого же сумасшедшего грубияна и выжигу, тем больше вероятность, что эта сказочная жизнь вообще когда-нибудь наступит.
Среди теней началась свалка.
– Галлюцинация? Кто? Я? Сам такой, – обиженно отозвался Серый и встал с поверженного арестанта.
– Не отпускай меня... Пожалуйста...
– Музыка народная. Слова народные, – провозгласил Серый и взялся за Инструмент.
– Мими, – потянул он Медузу за рукав. – А ты бы не могла взлететь и снять оттуда эту ковровую дорожку?
– Вот что, как тебя там...
Одни стеллиандры старательно рубились с другими, а женщины и дети стояли на крышах и бросали всем подряд на головы цветочные горшки и черепицу. Словом, все развлекались, как могли.
– Сам дурак!
– А ты за это оставишь тут твой инструмент и пообещаешь торжественно больше никогда на территории Стеллы не петь.
Тряпкой в ведро.
– Да? – несколько разочарованно выпятил нижнюю губу Серый.
Бросятся?.. Не бросятся?.. Растопчут?.. Не растопчут?..
Минут через десять, когда Ирак уже описывал второе замужество своей матушки, толпа матросов снова расступилась, и к потерпевшим коврокрушение подошли те, кого называли Геофобом и Трисеем. В руках они несли ворох сухой одежды и полотенец, блюдо с хлебом и мясом и амфору.
Исследователи постояли в ледяной воде еще несколько секунд, потом, не сговариваясь, развернулись и пошли обратно.
– И они отнесут тебя, куда угодно.
Лукоморец быстро подошел к стеллиандрам и, обхватив за плечи Трисея и Ирака, тихо заговорил:
– Ну, если ты не хочешь...
– Нет, – не задумываясь, ответил Виктор. – Там, откуда она течет, тоже Запретная Зона. И там стоит такой же Страж. Туда никто из Недостойных никогда не ходит.
"На нас идут," – мелькнула мысль у Серого.
– Да, еще? – бедный калиф, глазами, полными новой надежды, робко заглянул ему в глаза. – Ведь конь – это слишком мало за богиню красоты – прекрасную Елену, я сам понимаю, я не могу просить тебя уступить твою божественную сестру всего лишь за какое-то непарнокопытное!..
– Мне!..
"На завтрашнее утро приготовили..." – обреченно подумал Иван. "Покормят спозаранку – и вперед. Глаза горят, из ноздрей дым валит, медные бока раскалились докрасна, копытами землю роют – раздавят, и не заметят, как эти... как их..." – нужное сравнение Иванушка подобрать так и не смог, потому, что паровозов тоже еще не придумали.
С приглушенным звоном выпал он из разжавшихся пальцев Иванушки на деревянное брюхо Родоса, но этого уже никто не слышал.
Позади хохотнул Ксенофоб.
Стража древками копий преградила дорогу стеллиандрам, предоставив Иванушке почетное право в одиночку шагнуть на роковое поле.
– Не прикидывайся дурочкой! За виноградом в скале что?
– Та самая...
И этот хмык ясно сообщал всем заинтересованным и не очень лицам, что на его личной шкале таких мелких делений еще не было нанесено.
– Перчатки, говорю.
– Термостат?.. – начальственный вид вновь прибывшего сменился растерянным. – Извините, многоуважаемый Демофон, но я вовсе не Термостат...
– Но она же откроется! – в ужасе отшатнулся арестованный.
– И как они мне помогут?
– И бурак выдергивать кто-то должен!
– Как, однако, жарко сегодня, – опустился расслабленно рядом со своим начальником Хлорософ. – Аж разморило чевой-то...
А, может, пики, сабли и арбалеты, направленные на него невозмутимыми людьми в штатском с ясно просматривающимися кирасами под бурнусами, окружившими их с показным безразличием кошки, дежурящей у мышиной норки.
– Ирак!..
– Эй, ты! Девочка с мышиными хвостиками! Тут не захо...
– Ну, если я ничего не путаю, то вон там, впереди и справа, должен быть длинный остров, а на нем большая деревня, которую местные жители почему-то называют мегаполисом. Там, по-моему, должна быть какая-то харчевня... Только я там никогда не была...
– Е-6!