ПРИДВОРНЫЙ КОСТЮМ, ОСТАВИВ, ЕСТЕСТВЕННО

С удовольствием переодевшись в новые хитоны (царевич не без облегчения скинул свой замысловатый мюхенвальдский придворный костюм, оставив, естественно, лишь чудесным образом оставшиеся сухими волшебные сапоги), собратья по несчастью моментально умяли принесенную заботливыми иолкцами еду, запив сильно разведенным, с горчинкой, вином из маленькой черной амфоры. И как раз вовремя.
– Ну, этого-то не может быть!
– Все назад!!! Возвращаемся на корабль!!! Отплываем немедленно!!!.. – как оглашенный, орал он.
Медуза насупилась.
Удивление, разочарование и просветление быстрой чередой проскочили по лицу лукоморца. Он почесал в затылке, потом бросился под дерево, под которым Ардос спал совсем недавно, потом обратно...
Иванушка... Высочество лукоморское... Где же ты теперь, когда твои дипломатические приемы общения с униженными и оскорбленными так необходимы?.. В каком кувшине тебя искать... В каком краю... Благодетель...
Потом повернул ее боком.
– Плохо?!.. – ошеломленный Ирак тоже сбился с шага и налетел на Сейсмохтона. – Тебе – плохо?!..
– В какую сторону?
"Ну, давай же, давай, милое, работай!.." – напрягался Серый изо всех сил.
– Во! – показал здоровяк волосатый кулак размером с голову Волка.
– Это – можно. А золотые яблоки, золотая рыба, золотые слуги...
Он молча сидел рядом с телом друга, медленно раскачиваясь и уперев голову в колени, и не хотел ни есть, ни пить, ни замечать что-либо или кого-либо вокруг себя.
– В гости.
Сейчас спросим.
– Я – тот, кто убьет вас обоих, – презрительно повел крутыми плечами стеллиандр. – Ее – потому, что я хочу править всем миром, а тебя – потому...
– Туда же летим? – уточнил Масдай.
Огранщик упал на колени, схватил своими цепкими сильными пальцами руку Серого и отчаянно заглянул ему в глаза.
– Какие забавные педилы...
– Это почему?
Взгляд его, как "Титаник" на айсберге, остановился на женском лице неземной красоты, и царевич с блаженным самозабвением почувствовал, что тонет в прозрачных голубых глазах сказочной стеллийской царевны, и ни одно МЧС не в силах будет его спасти.
– Бейте под меч! – кричал Париж. – Он там! Не уй...
– Мека!.. Мека!..
Пробуждение его было ужасным.
Возмущенная толпа стала кидать на арену косточки от фруктов, куски подсолнухов, огрызки яблок...
Волк взял один кубик и осторожно лизнул.
– Помогите!!!..
И эти двое сегодня завезли полную повозку всяких ненужных железяк. Кого обмануть хотели! Для чего они им нужны, было понятно любому ребенку.
– В самом деле, Одессит, – присоединился к нему голос Меганемнона. – Как ты собираешься сдержать обещание, столь неосмотрительно, на мой взгляд, данное нашему именитому гостю?
– Ликандр! Тебя, наверное, нам боги Мирра послали за все наши переживания!.. – прослезилась Агапао.
Ой, не нравится мне все это... Чем бы ни кончилось – все не слава Богу... И что я тут делаю?..
– Я искал свою мать!
– По делу, – хором ответили иолкцы.
– Я первый умер – значит, мне первому и переправляться! – расталкивал локтями тени в воинских доспеха юноша в короткой сиреневой тунике, казавшейся в тусклом свете подземного царства нестиранной со дня изобретения туник как таковых.
– Да никто не собирается тебя бить, – мягко тронул его за плечо лукоморец. – Ты послушай меня, чудак ты человек. Я никакой не Благодетель, и не Неприкаянный, я вообще у вас тут впервые. Я искал подземную речку, спускался по старой лестнице, спускался, спускался, и вдруг провалился к тебе сюда. И теперь я хочу выбраться обратно, понял? Вернее, хотел, еще недавно, – зловеще пробормотал он себе под нос.
– Мне не хочется...
– Хм. Да. Так, о чем это я? Ах, да. Во истину, божественное провидение свело нас в этом убогом караван-сарае в этот счастливый для меня месяц. Такого человека, как ты, найти практически невозможно. Ты готов, о милосерднейший из милосердных, чье имя я не устану благословлять в веках? Ты еще можешь отказаться от своей затеи.
Скученность искателей предсказаний вокруг оракула превзошла все ожидания Волка. Если бы он не был здесь раньше, он не сумел бы найти даже ворота в ограде.
– Подожди, я тебе помогу.
Из горлышка потянулся легкий бледный дымок, и из него безо всякого предупреждения материализовалась человеческая фигура размером с куклу. Одета она была в синюю чалму с павлиньим пером и нечто, напоминающее разгрузку спецназовца, из бесчисленных кармашков и отделений которой торчали горлышки пузырьков, корешки книг, веточки трав, шнурки, неидентифицированные костные останки, перья, свитки, огарки, клочки меха и прочие загадочные предметы, сделавшие бы честь мастерской любого алхимика, алфизика и албиолога современности.
При слове "сандалии" Серый страдальчески поморщился.
В то же мгновение в вазе зазеленела мясистая плеть с широченными листьями и крупным желтым цветком.
– Уйди... убогий... – сталкиваясь с соперником, превосходящим его по мастерству, Нектарин был склонен к благородству.
– Ожерелья! Ожерелья! А кому ожерелья! Блестят-переливаются, на шейку надеваются! Ожерелья кто купил – верно денежку вложил! А кольца кому – колечки! Размеры для всякого человечка!
– Можно.
Вот миниатюра на пряжке – Нектарин, побеждающий Политаза. Там чеканка на умывальнике – Нектарин, выигрывающий чемпионат Мирра по гонкам на колесницах. Здесь вышивка крестиком на пододеяльнике – Нектарин, сражающийся со стоголовымим сторукими стоногими великанами. Трилогия сканью на жаровнях – Нектарин, усмиряющий бешеного вола из Эритреи...
Агамемнон?.. сказал, что внучок уже уехал на Мин, не дождавшись меня. Но открытие все равно состоится! Назначай день!
– Исполняем древний ритуал перед отправлением, – важно отозвался юнец.
– Именем Дифенбахия!..
Отрок Сергий снова подскочил к тому месту, где только что лежал Ардос и стал что-то высматривать и выщупывать.
– Эй, народ, как пройти в вашу харчевню? – окликнул одну из компаний Волк.
– Масдай, какой ты нудный! Ты почти заставляешь меня пожалеть, что я оказался в твоей компании, а не с Ираком.
Иванушка несколько раз подпрыгнул на месте, размахивая руками, словно собираясь взлететь.
– Они путешественники!
Он вытер рукой с лица холодный пот, смешанный с гарью и желтой пылью и осторожно выглянул из-за обгоревших ресниц.
– Ирак... Ну я же тебе говорил... – обреченно вздохнул Иван. – Перестань... – лукоморца так и подмывало продолжить "маяться дурью", но в силу своей непозволительной для героя, и, тем более, для стеллиандрского бога вежливости, он усилием воли вымучил:
– Ну, хватит вам! Приготовились разгружать!
– Да? – вежливо поинтересовался Волк.
– Он – скульптор...
– Свирели!
– ...Он понял, что это была не сказка! И тогда замечательнейшая идея пришла его величеству в его наипросвещеннейшую голову. "Надо начинать возрождать былое величие семьи с древних традиций", – решил он, и приказал своим портным сшить точно такой же наряд, какой, по преданию, носил сам Гарун аль-Марун, когда тайно выходил в город, чтобы, как и его великий предок, выходить по ночам за стены дворца и узнать, как живет его народ. Через неделю все было пошито придворными портными и сапожниками в лучшем виде – говорят, на тюбетейку не позарился бы даже самый отчаянный старьевщик, а сапоги не взял бы в руки и настоящий нищий, не говоря уже о самой важной детали – плаще...
– Нет, – решительно оборвал ход мыслей в этом направлении Серый. – Если бы и могла, то не стала бы. Собакам вообще безразличны человеческие прически. Научно доказанная гипотенуза! – важно поднял палец Волк.
– Да уж пора бы! Чем раньше начнем, тем теплее будет зимой!
Золотая шкура священного барана...
Ирак только молча кивнул.
Так для потрясенной усопшей и не очень стеллийской общественности Сабвея открылись тридцать восемь минут сорок четыре секунды лукоморской культуры.
Теперь, когда Виктор об этом упомянул, Серый тоже смог различить тяжелый стук – как будто где-то неподалеку по каменному руслу текла каменная река.
Ночью все башни черны.
– Следуй вдоль нее! – приказал Волк.
– Нет... Только не мне... Что бы я ни делала... Никогда...
Прижатый к полу человек поколебался, видимо, раздумывая, закричать ему или не стоит, и, придя к определенному выводу, наконец, ответил:
– Это легенда!
И только искатели приключений остались стоять с раскрытыми ртами, не зная, жертвы ли они массовой галлюцинации или часть драконьего меню.
– Как убьют?! Не дам!!!..
– Не поверим, – усмехнулась одна из горгон.
И он встал, отряхнулся от мелкой сухой пыли и поднял лампу вверх на вытянутой руке, желая разглядеть, откуда это он так удачно слетел. Но все, что он увидел – черная непроницаемая тьма.
– Ха, вот умора!
Внезапно Серый почувствовал, как по ногам, спине и плечам его быстро протащили мягкое бревно средней тяжести.
Сколько времени прошло?..
Ковер мягко опустился рядом с норой. Через пять минут Волк с плененным, но не смирившимся химериком в руках уже выбирался наружу.
– Поберегись!!!..
До испуганных случайных прохожих полдня доносились таинственные фразы, принимаемые ими за отрывки новейших гимнов:
Может, предательски отказавший опорно-двигательный аппарат.
– Есть, о благороднейший из юношей! – просветлел, наконец, он лицом. – Мы бы, конечно, предпочли подарить ее своей невесте в день свадьбы, но если ты так хочешь – она твоя.
Как поступил бы на моем месте королевич Елисей?.. А Сергий?.. Сергий... Сколько времени я тут потерял, вместо того, чтобы искать тебя, Волк...
С приглушенным звоном выпал он из разжавшихся пальцев Иванушки на деревянное брюхо Родоса, но этого уже никто не слышал.
Медуза покраснела, обернулась на детей, остановилась, что-то хотела сказать, но сдержалась, и вприпрыжку побежала за быстро удаляющимся Волком.
– Почему это?
Стеллиандра подняли под руки и уволокли, невзирая на протесты Елены, вниз по узкой лестнице.
– Ну-у...
– В принципе, я тут был до войны... – задумчиво проговорил Трисей. – Но это было давно... И я был еще маленьким...
– Крошки сначала стряхните, маргиналы некультурные!..
– А сейчас – новый штюк! – провозгласил он.
Но его никто не слушал.
– А с кем я, собственно, разговариваю?
– Тошнит.
– Она тебя тоже не любит?..
Из зала донеслись тяжелые шаги входящего человека и тявканье собаки.
Друзья переглянулись. После такой "ковровой бомбардировки" надежды убедить стеллиандра оставить свою бредовую идею насчет их сверхъестественного происхождения не было.