ВАМ, ЧТО ОТКРЫТИЕ СТАТУИ.

– Рученьки-закорюченьки, да, северянин?
– Типун тебе на язык!..
– За четвертый поворот. Надо же это чудо домой вернуть.
– Но достославный Демофон! Я уже объяснял вам, что открытие статуи...
– Что?..
– Да проще простого! – воскликнула грайя. – Только скажи им "домой" – и они мигом умчатся сюда сами. Это – самая быстрая пара за много лет! Чистопородные!
– Горожанка изнеженная!
– Не волнуйся, мы обе грамотные!
Царевич потерял дар речи.
Потом еще раз повернул и снова посмотрел.
Ничего.
– ЗДЕСЬ!?
– Ну, доченька моя, что ты скажешь о них?
– Шарад.
– Да.
Третья пригвоздила плащ неподвижной Медузы к песку.
– Я... не могу... больше... – треском разрывающихся сухожилий-ниток прохрипел Масдай.
– Да, еще бы! Шесть лет назад Стратостат взял одеяло Нематода, как он потом утверждал, по ошибке. И когда Нематод обнаружил пропажу и подумал на Калланхоя – вот это была битва-ай!!!..
Ночная уловка удалась.
Иван решил, что настал черед того, ради чего он пожертвовал парой золотых пряжек, куском туники и плащом, протискиваясь сквозь строй неуступчивых и вооруженных до зубов читателей.
На морщинистой серой коже не оставалось даже царапины.
Или подарила бы книжку "Триста вопросов про фермерство, которые вы хотели задать, но не решались."
– Убит?
Серый заглянул себе в карты, и сердце его подпрыгнуло.
На смену подростковым грезам пришло понимание того, что если ты сам не можешь чего-то сделать, то надо найти того, кто сможет сделать это за тебя.
Тот сразу перестал стонать.
– Эй, царь Ипекаки! – снизу на холм, с медным кувшином в руке, весело поднимался Семафор – любимчик войска.
Восхищенные взоры стеллиандров буравили ему затылок.
Они были сдерживаемы всю его сознательную жизнь, и теперь разум человека, чьи десять с лишним поколений предков провели в дурмане и рабстве, рванулся наверстывать упущенное.
Если бы Иванушка не уронил бы Монстеру на пол, она бы назначила ему свидание и рассказала, как справиться с первым испытанием.
– Что ты с ним сделал, старый пень?!.. – снова подскочил Серый.
– Нет. Меня сброс... должны были сбросить в водопад. Но теперь, когда я сообщу через стражников королю, что Недостойные могут, наконец, уйти и не обременять их больше своим назойливым присутствием, казнь, может, и перенесут... или даже отменят...
– Сбросьте их с крыши! – скомандовал Париж, но Елена взмахом руки остановила выполнение приказа.
И как только оставшиеся его товарищи доиграли свою измученную мелодию до конца, и обессиленные танцовщицы, спотыкаясь и посылая воздушные поцелуи (правда, даже они не долетали до адресатов), удалились на отдых, на арену вышел Серый.
Фарух мечтал быть купцом, и никем иным.
Так не хорошо.
– Это я... – шепотом призналась девочка.
– Сильномогучие боги Мирра... простите неразумного... смертный... не дано... – Ирак – образец раскаяния – попытался постучать загорелым лбом о Масдая, чем вызвал новый приступ громко озвученного недовольства.
– А с кем я, собственно, разговариваю?
– Ха!
Иванушка неуклюже, но быстро соскочил на пол, встал на одно колено перед царевной и прижал обе руки к груди (своей).
Человек на чинаре чихнул.
– А я – государственный преступник... – как будто объясняя малому ребенку очевидную истину, отрекомендовался невидимый сиделец.
– Пас, – непослушными губами едва выговорил он, и внутри все захолодело. Неужели все?..
– Вся наша рота тебя обожает!
С обрыва в воду закувыркались амфоры, котлы, подушки, прялки, а к дальним островам понеслась, да не долетела, дружная стая расписных летающих тарелок. Издав прощальное "бум-бум-бум", были проглочены морем знаменитые жаровни. Парашютом несостоявшегося камикадзе запутался в ветках чахлых абрикосов расшитый пододеяльник, и, сбив на лету неосторожную чайку, укоризненно булькнув, упала в волны пряжка.
– Северные горы – где это?
Царевич вздохнул и закатил глаза. Кажется, полноценно общаться с этими людьми, не вызывая лавины дурацких вопросов, можно было только одним методом. Интересно, что бы сделал на его месте Волк?.. Конечно, без сомнения, использовал бы этот метод.
– Я – старый, больной человек, – дребезжащим тенорком принялся оправдываться Шарад, нервно пощипывая реденькую седую бороденку. – Я должен заботиться о своем здоровье, иначе ты никогда не увидишь своего друга в этом мире, если даже...
На запястье правой руки царевич почувствовал холодные пальцы гаттерийки.
– Да ладно... Ничего мне не надо. Ты уже со мной расплатился – вон, самородки в куче лежат. Мне хватит. На первое время. И в сыновья, извини, к тебе не пойду – хотя спасибо, конечно, за предложение. Торопиться мне надо, видишь ли. Друга искать, с которым мы вместе к вам сюда прибыли. Пропал он. Даже не знаю, живой ли остался, или в море сгинул... Не обессудь, царь. Не до тебя.
– А что я сказал? Что я сказал? – в панике отступал старичок к своей хибаре. – Что я такого сказал?..
Перевозчик душ.
– Тем более. Надо же когда-то и с кого-то начинать.
– Мими. А тебя?
Может быть, к счастью для Ардоса, вопреки "Теории военной науки побеждать" Шарлеманя Четырнадцатого – его настольной книге – в кои-то веки поле брани оказалось за меньшинством.
В двух шагах от них, безмятежно улыбаясь и слегка похрапывая, спали в обнимку Одессит и Хлорософ.
– Солнца я не видел, Елена... Стоило вытаскивать меня ради какого-то солнца в пять утра из постели!..
Неизбежность, однако...
С его стороны острова никаких поселений видно не было, и Сергий, решив отложить поиски местной столицы в дальних кустах или в каком-нибудь корявом овраге на следующий день, приказал Масдаю приземляться.
И пока Волк шарил по многочисленным карманам своего головоломного наряда в поисках лайковых перчаток, обязательно причитавшихся к лайковым же штанам по мюхенвальдской моде месячной давности, ягод успело значительно поубавиться.
– Я буду смотреть вниз, – робко вызвалась добровольцем Елена, чувствовавшая себя каким-то непонятным образом виноватой в нездоровье царевича. – И если увижу каких-нибудь обезьян – сразу крикну. Хотя как они будут лечить царевича Иона, я...
– МЫ должны ей? – не выдержал Серый. – Мы ДОЛЖНЫ ей? Мы должны ЕЙ? Говори за себя, пожалуйста, Иван-царевич. Я никому здесь ничего не должен. И меньше всего – этой фифе. Чего ей еще надо? Ты же отдал ей уже свое одеяло, свою подушку, свою шапку, свою бурку!.. Скажи ей, что если у нее будет еще одна, она рискует вспотеть и провонять, как лошадь, а ее туника покроется пятнами – для нее это будет похуже любой пневмонии!
– Кокоуова?!
В паре десятков метров от них в нижней части стены зияла огромная, в несколько метров, дыра – туда и уходила вода, с ревом и грохотом низвергаясь куда-то вниз.
Иванушка с тревогой высунулся из-под шкуры и замер.
– Не смей о ней так говорить! – взвился царевич. – Она – чистейшее благородное создание, самое доброе, самое нежное, самое прекрасное, что может быть на Земле!.. Она оказала нам честь, согласившись присоединиться к нам...
Иванушка в пятый раз перечитывал и пытался разгадать тайный смысл короткой фразы на клочке пергамента, найденного на своей постели по возвращении в апартаменты: "Сегодня в двенадцать часов будь у входа в Черную башню."
Под ногами великолепной восьмерки, скучившейся вместе и самозабвенно махавшей руками ликующему народу, при каждой кочке раздраженно потрескивала и прогибалась доска.
– Да будет тебе известно, о чужестранец, что нас зовут Ахмет Гийядин Амн-аль-Хасс, и мы являемся правителем Сулеймании – калифом Шатт-аль-Шейха, – высокомерно объявил он.
– Какого пассажира? – не понял спросонья Серый.
– Что это было?..
Волк, старательно наморщив лоб и мучительно вспоминая, что следует за чем в этом нелепом ритуале, откусил лимон, посолил напиток, понюхал его и вылил.
– А что бы ты сказал, царь Ардос, если бы дар твой остался как есть, а жить ты бы смог по-прежнему?
– Недостойный не имеет права подвергать сомнению действия Благодетеля, – наконец изрек он.
Теперь только оставалось сообщить об этом решении Ликандру.
– Постой! У какого старика?
– Конь g-1 на f-3!
Сойди сейчас, кажется, на землю Дифенбахий – никто бы на него и не отвлекся, даже если бы тот поразил все войско своими огненными стрелами-молниями, солдата за солдатом...
– Но достославный Демофон! Я уже объяснял вам, что открытие статуи...
Лицо Серого вытянулось. Провалиться ему на этом месте (в смысле, еще глубже), если этот вопрос хоть когда-нибудь приходил ему в голову!.. Иван, скорее всего, знал бы, что значит его имя, и много других имен, но где его сейчас взять!..
– Я не Кроссворд, я Шарад, – снова поправил тот. – А джины – не люди. Это древний народ, история которого восходит к эпохе...
– Э-э-эй!!! Меч отдай!!! – у Серого всю радость от победы как рукой сдуло, как сказал бы почетный филолог Мюхенвальдского университета Шарлемань Семнадцатый. – Меч отдай, холера!.. Химера!..
Приходилось прийти к выводу, что это стена, потому, что подножие горы не могло состоять из бесчисленного множества камней, величиной с коровью голову.
– Послушай, Язон, у тебя никогда не было брата с таким же именем?.. Или другого родственника?..
– Ну, я же говорил, что помню не совсем точно, – слегка сконфуженно напомнил ковер. – Да и было это более четырехсот лет назад... А мы ведь моложе не становимся... Сырость и моль делают свое разрушительное дело...
– Они волшебные?
– Ты знаешь, что такое река? – на всякий случай уточнил Волк.
– Ты это о чем? – тоже прислушался Трисей. – А, об этом... Это этот стиляга Геноцид. Страдает. Хорошо я ему сегодня вломил. Не обращай внимания, Ион. Пошли спать.
– Послушай, мне все равно, тюрьма – не тюрьма, преступник – не преступник... Вода у тебя есть?
– КОМУ ЕЩЕ?! – яростно ухватил он за грудки старика. – НЕМЕДЛЕННО ГОВОРИ, КОМУ ЕЩЕ!!!
– Жулики! Мошенники! Колдуны!.. – не унимался Ксенофоб.
– Да.
– Ну, да. Во время урагана два дня назад. До ваших мест, может, тоже долетал он, может, помнишь.
– Туда же. И побыстрее.
Трах!
– Тише! Мы в Трилионе!
– Надолго ли? – с сомнением покачал головой Ирак.