ОДНАЖДЫ ОДНА

А поросенок под окном прихрюкнул.
– Но если он...
Смертельная тяжесть в хвостовом отсеке исчезла!.. Великан пропал!
– ...Конечно, мы возьмем тебя с собой, о, незнакомый отрок, – развел ухоженными руками самый важно-выглядящий пассажир корабля в ответ на горячую мольбу Фаруха. – Как же мы можем оставить земляка в беде! Но скажи мне...
Может, стальная хватка дервиша, не полагающегося на случай.
"Да еще и вот это!.." – сердито подумал Волк и уже собрался было засучивать парчовые рукава, чтобы достать ее со дна, как услышал за спиной издевательский смешок.
Но Серый и так уже видел между кольцами хорошо знакомую желтую львиную кисточку.
– Стой! Ты куда! Ты же его до смерти напугаешь!!! – наученный горьким опытом, возопил отрок, но химерик даже не оглянулся.
Впрочем, по мере приближения к ее подножию голоса гаттерийцев как-то сами собой становились все глуше и тише, пока совсем не смолкли, и тогда Иванушка понял, что они пришли.
– И на полу – пыль... Здесь... не часто ходят...
– Как не пробовал!.. Я принес ему в жертву гекатомбу, и он оказал мне еще одну милость – посоветовал мне пойти к священной реке Икс, в водах которой я и смогу смыть этот опасный дар.
– Потому, что это усилие убьет меня, о прозорливый отрок, – вздохнул джин.
– ...и тут, как комета в беззвездном небе, появляется неутомимый Сопромат, а в руке его – тяжелое копье, что сковал ему ученик самого Династаза!..
– А ну-ка, ты первым говори!
– Елена!.. Ты где?.. Елена!..
– Вот-вот! Ну, так вот. Об оракуле. Однажды одна городская сумасшедшая нечаянно забрела в Сифонную рощу и потеряла сознание. Когда ее на следующий день нашли родственники, зловония как не бывало, а женщина эта стала говорить пророчествами. Только их никто не понимал.
– Чего цепляют? – недопонял царевич.
– Париж, ты говоришь, что это стеллийские шпионы. А вы уверены, что их было только трое? И как они попали в город? И не проберутся ли по их стопам еще? Пытайте этого человека и выясните у него все, что сможете. А остальных сбросьте с крыши.
Из калитки выглядывали три любопытных слюнявых морды знаменитого стража.
И с достоинством заковылял дальше, пока не скрылся за ближайшим поворотом.
– Какому сыну шакала, обиженному разумом, пришла в его булавочную головку мысль разбить яйцо?!..
– Ты можешь не вернуться!
И царевич, пока ему не успели помешать, бросился сгребать охапками подушки с ковра и метать их на низкое ложе под черным балдахином, мысленно честя себя на все корки. Мало того, что он не нашел ни Черной башни, ни своего немногословного корреспондента, так он еще умудрился непонятным образом попасть в опочивальню дочери царя! Если бы кто-то об этом проведал, его вполне могли приговорить бы к смерти! Хорошо еще, что Монстера, кажется, в сумраке принимает его за кого-то другого, и не подняла тревогу. Надо будет как-то побыстрей отсюда улизнуть... Или, если узнает его, постараться объяснить, что произошла какая-то странная ошибка...
– Ну, или ее же можно сделать!
Мека, в восторге от долгожданной встречи с твердой землей выписывавший радостно круги на песке, тут же насторожился, махнул пушистой львиной кисточкой и стрелой (если только бывают пятиметровые чешуйчатые стрелы толщиной с двадцатилетнюю березку) помчался на шум.
А кому тогда? – завертел он головой, и сразу увидел:
И вдруг Виктор как будто подавился своими словами. Он вытаращил глаза, разинул рот, и как окунь на пляже, стал втягивать в себя не нужный ему воздух.
– Мизер, – улыбаясь во весь рот заказал Хтон.
– Ну, так вот. Говорят, что это яблоко Филомея подарила Елене в качестве приданого. Значит, оно сейчас у нее.
– Шестьсот?..
– С какой стати? – мрачно сложил он руки на груди.
– Н-нет... Насколько я знаю... – нерешительно проговорил Иван, не понимая, к чему клонит волшебница.
Он отключил сознание и отдался на волю чувств.
– Там, – и он ткнул пальцем за угол.
Но настоящие витязи Лукоморья не привыкли отступать.
– Да наплюй ты на них на всех!.. И не реви!.. Все наладится!.. Мека, у Мими, кажется, сморкаться больше некуда – принеси от Масдая полотенце бегом...
– Эй, юноша, что это ты там делаешь, скажи мне на милость? Что ты бегаешь вокруг меня кругами? Что ты там под меня заглядываешь – у меня что – на заду что-то написано? Или ты меня ограбить хочешь? Так у меня нечего красть, я бедный... И вообще – дай ты мне умереть спокойно!.. – царь попробовал поворачиваться, чтобы уследить за энергичными перемещениями незнакомца, но от беготни того у него закружилась голова, и он повалился наземь, успев, впрочем, ухватиться за ветку кустарника. Та тут же превратилась в золотую, обломилась, и царь скатился с пригорка прямо на дорогу.
– Повезло Минозавру – раз, и все!
– Я так боюсь его... Я знаю – он все равно, рано или поздно, найдет меня и убьет... Он сумасшедший...
И на "трис".
И еще – но уже босые...
– Вот-вот! Ну, так вот. Об оракуле. Однажды одна городская сумасшедшая нечаянно забрела в Сифонную рощу и потеряла сознание. Когда ее на следующий день нашли родственники, зловония как не бывало, а женщина эта стала говорить пророчествами. Только их никто не понимал.
– И поспал...
– Ну, Ион, не будь ребенком...
– Ну, не знаю... Но ты хотя бы пыталась?
– С какой радости? – искренне удивился Волк. – Ты хочешь, чтобы Я наверняка простудился, обморозился, и У МЕНЯ пропал голос?
– Именем Дифенбахия!..
– Перчатки, говорю.
– У киски боли, у собачки боли, у Геноцида заживи...
– Я имею в виду, пресную воду. Хоть стакан. И сейчас.
– Бе-е...
Медуза взяла дополнительную минуту на размышление.
– А сколько их у вас тут? Гидролит, малыш, к чему эта игра в загадки! Твой брат...
Значит, есть надежда на простой обморок.
– Кто это? – отчего-то шепотом спросил он у Трисея.
– И ты считаешь это справедливым?
– Я говорю, что возвращаясь на землю, огля...
– Моя сестра не продается! – не менее высокомерно оттопырив нижнюю губу и уперев руки в бока, тут же отозвался Волк.
Плюх!
– А разве это не Колосс?..
Иван с содроганием ожидал приближения своей очереди, и не знал, что будет лучше – броситься на мечи стражи сейчас, или умереть от стыда чуть попозже. Еще одна колдунья... И все на их голову. Везет, как утопленникам...
– Арфей вернулся.
– Абсолютно! Она сорок лет лежала на этом месте, и никто ее не убирал – она только росла и покрывалась пылью со временем!..
Опять какая-то незнакомая комната...
– Ирак!!!..
– Можно. Если я захочу, чтобы, кроме солдат, надо мной смеялась и вся остальная Стелла, а имя мое осталось в веках синонимом жалкого рогоносца. Но я убью ее. И если вы не согласны, то можете убираться отсюда на все четыре стороны.
Дракон, медленно ухмыльнувшись, стал заходить на второй круг.
При этой фразе Иванушка пришел в себя. И тут же из него вышел.
– Не боимся. Людей жалко.
следует подчеркнуть видеосъемка свадебная(видеооператор, фотограф) в Москве. – Но достославный Демофон! Я уже объяснял вам, что открытие статуи...
– Ешки-моешки! – как будто невидимая рука отбросила отрока на три метра назад. – Вот это да... Вот это ты налетел... Как сказал бы один мой знакомый король, что с возу упало – на то напоролись...
– Если тебе дорога твоя жизнь, мальчик, беги, что есть силы!!!
Душевные метания Ивана были в самом разгаре. Делегация подходила к концу.
– Ваше величество...
– Это на том конце города, у берега моря, в роще Сифона. Если ты издалека, то, стало быть, ты не знаешь этой истории?
– Что?.. – Волк растеряно оглянулся, собрал воедино иссохшиеся мысли и просиял:
И где я?
Ксенофоб был бы чрезвычайно разочарован, если бы узнал, что шедевр его иезуитского красноречия действительно обнадежил Ивана, вместо того, чтобы напугать. Сразу было видно, что в Гаттерии никогда не издавалась любимая книга лукоморского царевича, в которой каждый раз, когда злодеи говорили нечто подобное королевичу Елисею, неприятное разочарование, как правило, в конце концов, настигало все-таки их самих.
– А-а, – снисходительно махнул рукой Волк. – Значит, ты не знаешь.
Отвлеченный столь громким вторжением, старичок с трудом разогнул костлявую спину, вытер пот со лба, оставив по всему лицу широкие чернильные полосы и, напряженно прищурившись, стал вглядываться в гостя.
Серый безрадостно выловил из воды небольшое состояние, достаточное для покупки всего караван-сарая и его окрестностей в радиусе километра.
– Давай познакомимся сначала с тобой, доблестный искатель приключений, отважный воин Стеллы. Я вижу, ты родился в городе Периное. Любитель охот и пиров. Ты глуп и тщеславен, и поэтому безрассуден. Недалекие принимают это за храбрость. Твое имя... Акефал. Естественно.
– Где он?.. – только и смог выговорить бедный Масдай.
– М-да-а-а... – озадаченно протянул Серый и заскреб в затылке. Кажется, ситуация зашла в пат, как выразился когда-то Иванушка...
– За славу стеллийского оружия!..
Что сказал по этому поводу Масдай, осталось неизвестным, так как небо взорвалось и разлетелось молниями на мельчайшие кусочки. Воздух посерел, из глубин его вскипели черные тучи, перемешиваемые ураганом, и ударил дождь.
– Ваше величество...
Медуза опомнилась, сморгнула, страшно смутилась и растеряно приняла человеческое обличие.
– Ну, во-первых, это было столетия назад, еще до того, как вода ушла из города, – смущенно стал оправдываться ковер. – Во-вторых, сейчас пол весь засыпан песком, а я точно не помню, где находился этот люк...
– Да нет... Просто я вспомнил, что с записью могут возникнуть некоторые проблемы...
– А ты – герой... – уже не говорила, а шептала женщина в черном, но даже шепот ее разносился гулким эхом по притихшему залу. – Тебе проще выдернуть дерево с корнем... чем обойти его... Ты честен, отважен... но слишком прямолинеен и прост... Ты вполне мог бы быть предводителем... этого славного отряда... Но тебя... зовут... Трисей...
– Одессит! Золотая цепь с топазом! – отчаянный шепот из дальнего конца шатра.
– Вон еще один! – злобно ткнул пальцем в сторону стоящего пролетом выше Фаруха Гагат, нарушив пелену молчания.
Третий, четвертый, пятый и шестой заходы последовали до отчаяния быстро один за другим, и оглушенный, ошарашенный Иван метался с места на место среди всплесков огня, лавы и горящей земли, не соображая больше, что делать и куда бежать.
– А выбрасывать жалко. Некоторые – просто шедевры.
Бесцветная, безжизненная тень Ивана апатично стояла у Волка за спиной, покачиваясь от ветра, и не проявляла абсолютно никакого интереса к происходящему.
– Ух, ты!.. А еще?
И вдруг, со стрелой в горле, он повалился под ноги солдатам.