Я ХОТЕЛ ЗДЕСЬ ПОСЕЛИТЬСЯ

– Да проще простого! – воскликнула грайя. – Только скажи им "домой" – и они мигом умчатся сюда сами. Это – самая быстрая пара за много лет! Чистопородные!
– Ну, право же, я не знаю... Твое предложение так неожиданно... Так внезапно... Мне надо подумать...
При этой фразе Иванушка пришел в себя. И тут же из него вышел.
– Это и будет харчевня!..
– ...никакого вкуса...
– Ликандр!!! – осознав, что с ее приятелем происходит что-то неладное, бросилась к нему Медуза.
Вторая неделя плавания на "Космо" подходила к концу. Позади оставались сражения с телебоями, приключения на плавучей скале эдонов, гостеприимство бебриков и пятидневная задержка на безымянном острове посреди бездонного моря, где правила обольстительноокая волшебница Паллитра.
– А ты за это оставишь тут твой инструмент и пообещаешь торжественно больше никогда на территории Стеллы не петь.
– Мне не хочется...
– Пройдите один квартал вперед и два налево!
– Что необыкновенного с тобой может случиться? – брюзжал Париж. – Встретишься со своим неугомонным царьком?
– Но уважаемый Демофон! – смуглые мускулистые ручищи осторожно обхватили птичьи лапки поэта, и тот на мгновение примолк.
И еще одной искоркой килограмм на пять стало больше.
– Разбудите меня, пожалуйста, – потеряно попросил Сопромат. – Мне такой дурацкий сон снится... Ерунда какая-то... Так не бывает...
– Я занимался исследованиями многие десятки, и даже сотни лет, прочел тысячи древних манускриптов и редчайших фолиантов по теории и практике магии – одиночество располагает к занятиям – и пришел к открытию, которое еще нуждается в подтверждении, но если мой вывод верен – это перевернет нашу привычную безрадостную жизнь. Он прост, как все гениальное. Я понял, что могу привести жену из людей к себе в кувшин...
– Это страшное чудовище!
– Что? – вдруг четко выговорил Волк, поднимая голову.
– Как убивается-то... – сочувственно покачал головой Апокалепсий. – Наверное, это был его ближайший друг?
Ах, чтоб тебя!!!
– Мими, деточка, – скорчив назидательную физиономию, обратилась к ней Ния. – Ну, ты сама понимаешь, что ты такое делаешь, а? Ну, ты понимаешь, кто ты, и кто он, а? Такие, как он...
– А почему вы не играете в марьяж? Или в покер? Или, наконец, в "дурака"?
Может, там есть еда?
– Благодарю тебя, о прекраснейшая из дев, – срывающимся голосом ответил стеллиандр, – за мое спасение...
Старик вытянул шею, захлопал глазками и, наконец, дрожащая ручка неуклюже ухватила перо, попытки с пятой обмакнула его в несмываемые чернила – последнее вондерландское изобретение – и он стал старательно что-то выводить на чистом участке пергамента.
Нет, вы как хотите, а такое отношение требовало соответствующего отмщения.
Если бы она упала, он не сумел бы ее рассмотреть так близко.
– А если бы я хотел здесь поселиться?
– Переигровке партия не подлежит, – подытожила Агапао.
Кроме тр... кота и невидимости.
Что же оно может значить-то, а?..
Напротив. Их принимали по высшему разряду гостеприимства. Кормили, поили и развлекали, пока царь не соизволит принять и выслушать их. Но все знали, что ступившему на землю Гаттерии претенденту обратной дороги не было.
– Ремесленниками, земледельцами, каменщиками, ткачами, забойщиками, сапожниками, промывщиками руды, плавильщиками, огранщиками, ювелирами, медниками...
– Властимилы... – презрительно хмыкнул Виктор.
– Ну, ни чижа себе... – задумчиво удивился Волк. – Тут и Ярославна бы спасовала, наверное... Ну и шуточки у ваших богов... Цветочек-то у тебя под левой рукой, ей-Богу, как от самого искусного ювелира... И не скажешь, что вот секунду назад настоящим был... М-да... Сколько добра-то пропадает... – теперь он слегка оттопырил нижнюю губу, помял подбородок и повторил еще раз:
– Будешь, будешь... Если выберемся... – вздохнул Волк. – Ну, Виктор-Победитель, пошли. Дорогу я у тебя, естественно, не спрашиваю...
– Он говорит, что мы уже идем!
– Но у меня никогда не было охраны!.. Зачем мне охрана?.. От кого?!.. – От... от... От поклонников!.. Чтобы не докучали! Вы наняли их в Пасифии, помните?
Проснулся он от того, что знакомые голоса со всех сторон выкликали его имя.
Пробуждение его было ужасным.
А, может, пики, сабли и арбалеты, направленные на него невозмутимыми людьми в штатском с ясно просматривающимися кирасами под бурнусами, окружившими их с показным безразличием кошки, дежурящей у мышиной норки.
– Можно. Если я захочу, чтобы, кроме солдат, надо мной смеялась и вся остальная Стелла, а имя мое осталось в веках синонимом жалкого рогоносца. Но я убью ее. И если вы не согласны, то можете убираться отсюда на все четыре стороны.
– Играть в карты с богами!!! Да у вас же все козыри на руках будут дневать и ночевать!!!..
Меганемнон обреченно вздохнул, бессильно покачал головой и опустился на колени перед упрямым стариком.
– Цветы хорошо пахнут.
Серый равнодушно пожал плечами, поплотнее закутываясь в бурку.
– В красном сундуке на чердаке.
– Земля! Я вижу землю!
Пещер вокруг становилось все меньше и меньше, а поворотов все больше...
К конечной цели – как оказалось, это была роскошная загородная усадьба, обнесенная мраморной оградой с черными чугунными решетками, с большим домом, садом и двором – они прибыли после нескольких часов блужданий по городу по следам похитителя, когда было уже скорее ближе к рассвету, чем к закату. Но, несмотря на это, судя по устало фальшивящим взвизгам и хрипам каких-то туземных музыкальных инструментов, веселье за забором было в полном разгаре.
Серый замолчал, переваривая и переводя на простой лукоморский услышанное, сосредоточенно поджав губы, потом почесал в затылке и пробормотал:
– Кто бы мог подумать... – мрачно пробормотал Волк и опустил руку.
Но команда так и не успела облегченно вздохнуть.
Фарух замер, задержал дыхание, закрыл глаза, и, если бы смог, остановил бы и чехарду мыслей в голове, из опасения, что, даже подумав ОБ ЭТОМ, он может спугнуть тот самый шанс, который дается смертному раз в жизни, да и то исключительно в старых преданиях.
– Горгона? – переспросил Язон.
А, может, ошиблись кроватью?..
– Ну-с, – важно произнес Серый, пристроившись на самом большом пуфике и протирая о рукав банан в шоколаде. – Начнем с "дурака"...
И, самый важный вопрос – во сколько ближайший рейс до Шатт-аль-Шейха?
– ...не верю!..
– Деревня вон там, – махнула рукой на восток Медуза и тихо добавила: – Иди без меня...
Усталый невидимый кот вернулся в зал, где спали гости-пленники, только под утро, уже отчаявшись было найти в кромешной тьме и грязи незнакомого города этот проклятый дворец. Тяжело спрыгнув на так и не успевший остыть за ночь после горячего летнего дня каменный пол, Иванушка быстро добрался до своей лежанки, очеловечился и повалился на пыльные мягкие шкуры делать вид, что спит. Он был уверен, что после всех впечатлений и треволнений этой ночи и вчерашнего дня уснуть он не сможет.
– Мека!.. Мека!..
Что же этому скрытному незнакомцу от меня надо?
– А если бы я хотел здесь поселиться?
Весть о прибытии под стены Триллиона корифея стеллийской литературы, похоже, успела оббежать лагерь и подняла на ноги все войско побыстрее приглашения на обед.
– Тебе-то что?
– Арбузный стебель вкуснее, – с видом знатока изрек Волк, изящно сплевывая в угол.
– Что бы я без тебя делал, – только и смог вымолвить на это Иван.
– Послушай, Ликандр, – сочувственно начал он, осторожно присев рядом. – Ион был не только твоим другом – он был дорог нам всем. И теперь, когда он погиб, мы все плачем о нем. Но с этим ничего нельзя поделать. Мы все когда-нибудь умрем, и чернокрылый Эвтаназий унесет наши души в царство Хтона и Хризоморфы, откуда нет пути назад. И никому не по силам обратить необратимое, примирись с этим... Для живых жизнь продолжается, а мертвые обрели вечное существование в подземном мире. Ведь лишь однажды, как гласит античное предание, безумный певец Арфей, играя на кифаре, разжалобил сурового бога мрачного Сабвея и его жену и вывел из царства смерти тень невесты своей – Эврики, но и то, возвращаясь на землю, огля...
– ...дурацкие косички...
– Что, ты меня запутать хочешь?
Ведь это была Любовь.
Само несоответствие жестокости кровавого противостояния и невесть откуда взявшейся пигалицы-подростка в голубой тунике и с полусотней тощих косичек поразило стражников, и оружие немного опустилось.
– Ну, и что? – не понял проблемы Волк.
– Как было бы интересно посмотреть на них! А где они водятся? А хвосты у них есть? А копыта? А там что за толпа такая? Смотри, Ликандр, там просто столпотворение какой-то!..
– Что?
Отвращение, высокомерие, гнев, непонимание, изумление, озарение, восторг, восхищение, благоговение, смущение, раскаяние, стыд... Пожалуй, список можно было бы продолжать и продолжать, и закончить как раз к предполагаемому завершению осады, лет, эдак, через ...цать, или даже ...сят, но тут вмешался Хлорософ.
– Да. Но ими очень просто управлять.
– Нет, – решительно оборвал ход мыслей в этом направлении Серый. – Если бы и могла, то не стала бы. Собакам вообще безразличны человеческие прически. Научно доказанная гипотенуза! – важно поднял палец Волк.
– Мания!!!
Первые ряды занимала царская семья, знать и главный передатчик. Поскольку оттесненным простолюдинам не было видно ничего, кроме спин впередистоящих, главный передатчик громко описывал, что он наблюдает, а его подручные и ученики, рассыпавшись среди народа, как по цепочке передавали его слова стоявшим позади, и каждый приукрашивал свое повествование как только мог, потому, что самый красноречивый после смерти главного передатчика, занимал его почетное и очень доходное место. Главного передатчика холили и лелеяли, и поэтому, как правило, доживал он до очень глубокой старости, зачастую уже практически слепым и глухим, но с воображением и словарным запасом, усиленными годами.
– Нет, я – это не он, – не понял Иван, о чем идет речь, но на всякий случай твердо решил отмежеваться от чего бы то ни было, способного подмочить его новую героическую репутацию.
Он осторожно приложился губами к огнедышащему лбу друга и констатировал факт:
– А это еще кто у вас тут?
– Она тебя тоже не любит?..
Воровато оглядываясь и прислушиваясь (профессия обязывала), старший юноша, мягко ступая по белому песку двора, быстро приблизился к входной двери и припал к замку.
– Странное? – насторожился Волк.
– И в деревни.
– Горгона? – переспросил Язон.
И был бы, скорее всего, прав.
– Что слышала, сестра! Игре для троих!
– ...извините, многоуважаемый Демофон, но я вовсе не Термостат, – виновато оправдывался Твердолобый, когда Иванушка все-таки смог пробиться сквозь армию любителей стеллийской литературы. – Вы меня не за того принимаете...
– Это – можно. А золотые яблоки, золотая рыба, золотые слуги...