А СКАЖИ, КАПИТАН, ВСЕГДА ЛИ

– Через час мы будем где? – поинтересовался царевич у Геофоба.
Предотвратив по недоразумению четыре ограбления, две кражи и одно самоубийство, Серый уже начинал серьезно сомневаться в гениальности своей идеи (Еленины ядовитые замечания облегчения тоже не приносили), как в переулке напротив он заметил подозрительно-неестественную сцену.
Никаких сандалий среди них не было.
– И вы всю дорогу молчали об этом!!! То есть, я все это время находился на одном корабле с самим Демофоном, и вы говорите мне об этом только сейчас?!..
Когда вечером Волк дохромал до своего тайника, ковер исчез.
– А откуда у вас тогда хлеб? – вдруг дошло до Серого.
– Вообще-то, я царевна, – презрительно фыркнула Елена, пряча руку за спину.
Стырить дудку, выпавшую из обмякшей руки заснувшего на полу-аккорде музыканта, было делом одной минуты.
– Путешественник? А кто это?
– М-ме?.. – напротив физиономии Волка трава раздвинулась, и просунулась симпатичная белая козья мордочка. Она сорвала травинку у уха Серого, со знающим видом дегустатора сжевала ее, удовлетворенно кивнула головой и повторила:
– У меня есть вопрос. Как часто их надо будет поливать? И когда они прорастут? Видите ли, мы тут несколько торопимся...
И Медуза сдалась.
– Ты эту тактику на Иване пробуй!..
– Шестьсот?..
В то время Серый подумал, что более глупого выражения он еще не слыхал, и всем известно, что быка надо брать не за рога, а на прицел, если уж дело дошло до того, что хорошую племенную скотину приходится пускать на мясо. Если ты хочешь, конечно, чтобы на мясо ушел все-таки бык. Но было в этой дурацкой поговорке что-то такое, заразительное, и запала она в память, и теперь вот вынырнула ни к селу, ни к городу, напомнив лишний раз о том, кого он и так не забывал.
Что же оно может значить-то, а?..
– Горе? Почему горе? – не понял Серый. – Или мы говорим о разных желаниях? Что ж тут плохого, когда у тебя во дворце золото – кучами! Золотые столы, золотые шкафы, золотые хрустальные вазы, золотые свечи, золотые... золотые... Ну, короче, все золотое!..
Результат осмотра великана удовлетворил, потому что он поднял то, что за неимением лучшей кандидатуры, Волк про себя называл головою, и посторонился, открывая проход за своей спиной.
Со стороны гостя донесся какой-то странный звук, как лягушку раздавили.
– Нет!!!
– А-а, – снисходительно махнул рукой Волк. – Значит, ты не знаешь.
А поросенок под окном прихрюкнул.
– А говорили, что оно железное!..
В пылу перепалки, когда проявилось самое примечательное из человеческих качеств – в беде искать виноватого, вместо того, чтобы искать выход – даже любопытный Семьбаб забыл про Фаруха и его странную непотопляемую кухонную утварь.
– В библиотеке...
– Или пока он жив...
– Ион, постой, куда ты!.. – растерянно взмахнув руками, последовал за ним Ирак.
– А от них-то какая польза? Я утром уже пробовал смотреть – на том месте, где должна быть эта область, большое пятно то ли от крови, то ли от кетчупа. Так что, лучше пусть Автомант погадает.
А Хаврон был существом старым, больным, от стрессов отвыкшим...
– Свет!!!.. – в ужасе отшатнулся человек, закрыв лицо обеими руками. – Благодетель!!!.. Пощади меня!!!.. – и упал на колени.
– Какие забавные педилы...
– Ага. Вот и они – герои далекой Стеллы, приплывшие, презрев препятствия и опасности, чтобы забрать то, что мы считаем своим по праву, – такими словами встретил их гаттерийский правитель.
Удивление, разочарование и просветление быстрой чередой проскочили по лицу лукоморца. Он почесал в затылке, потом бросился под дерево, под которым Ардос спал совсем недавно, потом обратно...
– Где он сейчас? – спросил он у ковра, исходящего мелкой дрожью от щекотки.
– В самом деле, Одессит, – присоединился к нему голос Меганемнона. – Как ты собираешься сдержать обещание, столь неосмотрительно, на мой взгляд, данное нашему именитому гостю?
– Потому, что я – джин.
– Вот именно. Слушай сюда...
– МАСДАЙ! – страшным голосом проговорил Волк.
Волк не уловил – или не пожелал улавливать – ни одно из этих значений.
– Нет!!! Мы так сломаем ветки! – ухватила его за руки Медуза.
И, как подсказывала неуступчивая наука логика, со всех остальных концов – тоже.
– Если гора не идет к Сулейману, то Сулейман идет к горе. Готов ли ты выполнить любое наше приказание, о порождение ночи? Отвечай немедленно!
Он махнул рукой, и копья быстро опустились.
– Да, я знаю, так гласит предание, – согласно кивнул арестант. – Солнце и песок, и нет больше на земле воды, и нет жизни... Постой! – вдруг встрепенулся он. – Если там, на поверхности нет воды и нет жизни, то ТЫ откуда взялся?
Он попытался подняться, и со второго захода преуспел. Голова, правда, еще слегка кружилась, но уже не от зелья, которым их опоили на корабле.
– Ура!!!..
Причиной его смерти, однако, послужило не это.
– Так что, это мы тебя, Ликандр, должны благодарить за твое появление в нашем жилище...
Волк взял один кубик и осторожно лизнул.
– Что... Что здесь написано?.. – нерешительно потыкал пальцем в крестики Иванушка, не оставляя самостоятельных попыток постичь смысл сих знаков.
Тоскливый взгляд Иванушки скользнул по бескрайнему блюду и непроизвольно остановился на бананах. "Эх, Сергий, Сергий... Пошто ж ты меня оставил..." – запершило в горле.
– А гляди – вон еще осел ученый!
Общими усилиями химерика и Серого безутешную Мими все-таки удалось извлечь из воды, вытереть и препроводить до того места, где Масдай решил устроить ночлег.
– И я! – присоединился к Ивану Ирак.
– Колдун, однако...
"Это они?!" – Волк осторожно просунул голову в слегка приоткрытую дверь.
То, чего никто не предполагал.
– Трилионцы – трусы! Дорогу стеллиандрам! – стали напирать тени сзади.
Она смахнула с пергаментного листа романа непрошеную слезу, грозящую размазать как минимум шесть строчек страницы триста три в "Гегемоне и Изоглоссе". Она всегда плакала, когда читала эту сцену. И следующую. И ту, которая следовала за ней. И после нее. И потом еще одну. И так – до конца. Редкий носовой платок дотягивал до середины поэмы.
– Ты что-то знаешь?
– Язон, ты готов? – прилаживая меч, поинтересовался Мелолит.
– Спокойной ночи, о неспокойный Семафор...
Отрок Сергий вообще не понимал, как можно не уметь петь. Это же было так просто! Сам он гордился своей способностью спеть одну и ту же песню десять раз подряд, и ни разу одинаково. Несмотря на поношения завистников.
– А скажи, капитан, всегда ли так быстро меняется погода в этих местах? – проговорил он, в который раз с детским удивлением окидывая взглядом лазурный небосвод и зеленую воду моря.
Наверное, потому, что он был уже на полпути к беззаботно ссорящейся парочке, и медный меч в его напряженно сжавшемся кулаке ловил слабые отблески первых лучей солнца.
– ...дурацкие косички...
– Стой! – отчаянно выкрикнул Иван, и с присущей ему врожденной грацией, перепрыгивая кадки, ринулся на выручку ничего не подозревающим пока супругам, пока не случилось трагедии.
– Судя по запаху...
– А скажи, капитан, всегда ли так быстро меняется погода в этих местах? – проговорил он, в который раз с детским удивлением окидывая взглядом лазурный небосвод и зеленую воду моря.
– Это выдумки малообразованных людей! – зашептала горгона. – Как бы мы, по-твоему, летали с железными крыльями?
– А ты представляешь, откуда она берет свое начало?
Лукоморец почувствовал, как помимо его воли руки спускаются с макушки Геноцида к горлу, а пальцы начинают медленно сжиматься.
– Что я могу для тебя сделать? – мерзнувшего доселе Иванушку мгновенно бросило в жар и краску.
Может быть, к счастью для Ардоса, вопреки "Теории военной науки побеждать" Шарлеманя Четырнадцатого – его настольной книге – в кои-то веки поле брани оказалось за меньшинством.
– Ой... – ужасно сконфузился царевич и смущенно сдулся до своих нормальных размеров, украдкой потрогав лоб.
– Мими, сажай Масдая в сторонке и не сходи – мы сейчас же сматываемся! – раздался сверху божественный голос.
Ответного импульса кольца не было.
– Это забегаловка, она все время тут, – снисходительно прояснил вопрос Серый, и тут же предложил:
– Вы что тут – с ума посходили? У меня аж куб... грабли из рук выпали! Я уж думала, что у вас, бездельниц, пожар случился! Или крыша обвалилась! Хотя почему она все-таки не обвалилась от вашего ора – я не по...
– Ну и ладно. Нам и одного хватит. Не очень-то и хотелось. А, кстати! – вдруг спохватился он. – Так значит, если ты съела такое яблоко, значит, ты стала бессмертной?
Отвращение, высокомерие, гнев, непонимание, изумление, озарение, восторг, восхищение, благоговение, смущение, раскаяние, стыд... Пожалуй, список можно было бы продолжать и продолжать, и закончить как раз к предполагаемому завершению осады, лет, эдак, через ...цать, или даже ...сят, но тут вмешался Хлорософ.
Пришлось искать ворота.
– Что я должен буду для вас сделать?
Перед ним стояла молодая женщина в розовом гиматии, и на прекраснейшем лице ее было написано неподдельное сочувствие, жалость и... и... страх?..
А кому тогда? – завертел он головой, и сразу увидел:
– Послушай, Язон, у тебя никогда не было брата с таким же именем?.. Или другого родственника?..
– Да. Шарад. Пойдем сейчас ко мне в комнату, и все по-порядку расскажешь, пока я тебя не убил.
– Это почему?
– Понятно... – неуверенно отозвалась Мими. – Я попробую... Кхм... Представила... Так... "Ай, да фиг с тобой." Так. Но "мышиные хвостики" – так их еще никто не называл... И какое он право имел!.. На свои патлы нечесаные посмотрел бы!!!.. Да что он вообще понимает!..
А, может, незнакомке?..
И вопрос этот был адресован не Масдаю.
– Кто здесь? – дрожащим от слабости и (совсем чуть-чуть) от нехорошего предчувствия голосом просипел он.
Дракон из сапога зашевелился и, хотя Иванушка все еще оставался невидимкой, обернулся, набрал полную грудь воздуха и безошибочно злобным янтарным оком зафиксировал своего недавнего тюремщика.
– И это обнадеживает, – кисло поджал губы Волк. – Значит, я принесу эту башку сюда только для того, чтобы одни стеллиандры превращали в камень других... Ну, что ж... Если ты говоришь, что предсказания этих ваших сифий действительно верны, и что без этого мне приятеля моего не сыскать...
– Потерпи, Масдаенька!.. Мы что-нибудь сейчас придумаем!..
– Играть?..
– Ну, тогда ладно, – примирительно махнул рукой Демофон. – Трилион, так Трилион... Вы мне лучше скажите самое главное.
– Джин?.. Это такая вонючая водка?.. – уточнил лукоморец.
– Ну и жлоб ты, царь, – умилился лукоморец. – Если бы не особые обстоятельства, бросил бы я тебя тут к твоей стеллийской родительнице и не пожалел...
С ним оно и скрылось, перевалившись через край тропинки в пропасть.
– Больше ничего не получается...
– Мы. Иван ранен. Сейчас погрузим его и быстро – ты понял, БЫСТРО – полетим на какой-то остров недалеко отсюда, к знахарю. Дорогу нам покажут.
– ...Это ведь смотря еще к какой сифии попадешь, – с видом завсегдатая просвещал нового знакомого Язон. – Говорят, у них там есть такая, которую не понимает даже первый жрец. Вот у нее предсказания самые точные. Только к ней еще попасть надо. А еще была одна – Инкассандра, вроде, слова которой жрецам надо было еще запутывать, потому что говорила ну как вот мы с тобой. Естественно – какое же это пророчество, если оно понятно без истолкования! Поэтому ее, говорят, сейчас вернули домой, ее отцу – царю Меганемнону. Пусть лучше рукоделием занимается! А всего у них...
– А что случилось? – встревожился стеллиандр. – Она похитила твоего друга?
Теперь оставалось только, пока никто не видит, осуществить вторую часть коварного плана отмщения.
– Здесь, – откинув борт, одним движением руки старший брат, не менее дипломированный черный маг четвертой степени по имени Гагат, сбросил верхние слои, и на самом дне, среди дырявых тазов и гнутых стремян, во всей своей зеленобокой красе, пред ними предстал помятый кувшин.
А в них – Иван.
– Для меня честь – быть спасенным такой красавицей, как ты... – кажется, он тоже это где-то читал, но никогда не думал, что это может где-нибудь и когда-нибудь пригодиться...
Серый пожал плечами:
Ну, скажите, пожалуйста, какой дурак прячет в ТАКОЙ футляр ТАКОЙ кувшин?!..