НОРМАЛЬНЫХ РАЗМЕРОВ

– И кто его осадил?
– Петуния!..
– В Трилионе?! – так и взвился Демофон. – Как в Трилионе?! Почему меня не разбудили перед штурмом?!..
– Нет. И ничуть о том не жалею, – сухо ответил ковер.
Неизвестно, откуда взявшийся сильный порыв ветра сбил Серого с ног. Падая, он уронил царевича, который, в свою очередь, с прирожденной ловкостью повалил на Масдая стеллиандра.
– Никаких сомнений быть не может. Это был джин. Потому, что он откликнулся на призыв и сгинул, когда его изгоняли – кстати, блестяще проделано, братец.
И этот хмык ясно сообщал всем заинтересованным и не очень лицам, что на его личной шкале таких мелких делений еще не было нанесено.
Царевич мгновенно осознал всю радужность открывающейся для личного секретаря самого Демофона перспективы и подхватил старика под свободный локоток.
Даже добродушный Мека не поленился на этот раз подняться на высоту зависания ковра и боднуть его, правда, не сильно.
Потому, что на тридцать восьмой минуте и сорок пятой секунде в затянутом фиолетовыми тучами низком небе прогремел гром, яростно сверкнула черная молния, ударившая почти под самые ноги отроку Сергию, и раздался гневный глас на грани нервного срыва:
Резец слегка обиделся.
– Или это была небольшая шутка того, кто эту вазу создавал.
Иванушка... Высочество лукоморское... Где же ты теперь, когда твои дипломатические приемы общения с униженными и оскорбленными так необходимы?.. В каком кувшине тебя искать... В каком краю... Благодетель...
– Ой... – ужасно сконфузился царевич и смущенно сдулся до своих нормальных размеров, украдкой потрогав лоб.
– Вот что, как тебя там...
Иван декламировал, как с кровью отдирал от горячего сердца истекающие любовью куски, и обнажались предсердия и желудочки, кипящей страстью брызжа на неосторожных.
– Д-да н-не очень... День пешком...
– Что?
Как джин, например.
– Ай-яй-яй... – снова покачал головой Семьбаб. – А этот кувшин?
И теперь настал его звездный час.
Единственная ниточка, связывающая его с Иваном, не успев размотаться, оборвалась.
Проскользнуть в непроницаемой тени дувалов, не обратив на себя внимания калифа, стражи и их добычи, не представило никакого труда.
– Погадать?.. Погадать?.. Погадать МНЕ?!... Отрок Сергий, ты самый гениальный юноша, когда-либо встречавшийся на моем пути!!!
– Дева, уйди! – бросился к ней Ирак и, прикрывая собой, стал оттеснять ее от строя. – Что ты тут делаешь?! Тебя же сейчас убьют!.. Беги, спасайся!.. Беги отсюда!..
Вместо этого, когда вышел, накинул на шею хозяину толстую золотую цепь, похожую на якорную, подхватил под руку Медузу и шагнул на улицу.
Оставалась сущая ерунда – обойти трехголового сторожевого пса Гербера и уговорить, разжалобить или обхитрить чету богов подземного царства – Хтона и Хризоморфу.
Кольцо было немо.
А на ее месте лежал, скорчившись, растрепанный старик и плакал.
Публика охнула и как будто слегка протрезвела.
– На здоровье! Поехали направо.
Если уж упрямству их предводителей не было никакого разумного предела, и они желали, во что бы то ни стало, продолжать осаду Триллиона до победного конца, то второй десяток лет рядовые воины хоть разменяют в удобных деревянных казармах. А через год, глядишь, еще один бунт – и им разрешат привезти их жен, детей, собак, коз; разведут виноградники, посадят пшеницу и оливковые деревья взамен сожженных сгоряча в первый день осады десять лет назад... Жены потребуют построить библиотеку, театр, стадион, бани, ипподром... Будут приезжать на гастроли самые известные трагики Стеллы. Проводить чемпионаты Мирра. Да мало ли еще чего!.. И отчего бы тогда не поосаждать в таких условиях?.. И вот тогда эти трилионцы сами попросят разрешения открыть ворота и выйти к ним, да только кому они тогда будут интересны!.. Ну, разве только обманутому Мегамемнону...
– Я – коробейник Ликандр. Хожу по миру, продаю всякие безделушки – золотишко-серебришко, камешки разные самоцветные... Но самое главное мое сокровище вот. Называется "карты", – ловким жестом разделив колоду пополам, протянул он пощупать картонные прямоугольники грайям. – С их помощью можно развеселиться, если скучен, завести друзей, если одинок, разбогатеть, если беден... Ну, или наоборот... Впрочем, это уже не интересно.
– Ах, скульптор.
– А теперь поведай-ка мне, Ион, кто ты такой, откуда прибыл ты в Стеллу, и чего ищешь.
На морщинистой серой коже не оставалось даже царапины.
– Кыш!!! Кыш!!! Кыш!!! – сердито загудело в поднебесье.
– Ну, можно сказать и так... – рассеяно отозвался Волк.
– Нет, спасибо, я уже пошел... Я тут случайно оказался... Я не хотел вас отвлекать от ночного отдыха... Я просто искал Черную башню и, кажется, немного ошибся дверью...
Но никто не сказал, что при этом голова не должна быть прикреплена к самой Медузе.
Так зачем же?..
– Но ты же сам сказал, что он уже стихает!..
И в ответ услышал безысходное:
– Елена!.. Ты где?.. Елена!..
– Синтезаторе!..
"Еще?!.." – в первый раз за долгое и долгое время Серый лишился дара речи. Он был похож на человека, который изо всех сил с разбегу налетает плечом на закрытую дверь, приготовившись ее выломать, но оказывается, что дверь мало того, что была не заперта, но и открывалась от себя.
– Вот и хорошо.
Грайи все схватывали буквально на лету. К концу мастер-класса Волка не покидала уверенность, что через пару дней практики садиться с ними играть на деньги будет вершиной глупости. Даже краплеными картами. Или, скорее, "тем более, краплеными".
Химерик вороненым ручейком скользнул по Масдаю и стал исчезать за краем, на котором повис великан.
После этого Фарух прижался к стволу дерева и замер, и не проронил ни слова до тех пор, пока хозяева – два не то алхимика, не то звездочета – не ушли по своим делам.
– Странное? – насторожился Волк.
Раненые и убитые валялись повсюду, и к своему ужасу Иванушка узнал среди них некоторых членов команды "Космо" и героев.
– Язон?.. Язон... Язон!!!..
Но, с другой стороны, и химерик пока еще не возвращался.
Женщина, холодно улыбаясь смуглым бесстрастным лицом, подошла к толпе стеллиандров и не очень, взяла крайнего из них за правую руку и закрыла глаза.
– Диффенбахию – громовержцу, златокудрому Полидору, искуснице – Ванаде... – начал перечислять Акефал, старательно загибая пальцы Сейсмохтона, чтоб никого ненароком не забыть.
– Прохиндей...
– А при чем тут я?
Волк присвистнул.
– Ведут! Ведут!
Волк присел на корточки, натянул поверх коленок куртку и вразвалочку, переваливаясь с боку на бок по-утиному, обогнул угол и направился прямо к великану.
– А гляди – вон еще осел ученый!
Иван, если только он этот лозунг не у кого не сплагиатил.
– Эй, чужестранец! – окликнули его сзади. – Уж не к оракулу ли ты идешь?
Мгновенно человек обрушился бесформенной кучей на пол, закрыл руками голову и запричитал:
– Ой... – ужасно сконфузился царевич и смущенно сдулся до своих нормальных размеров, украдкой потрогав лоб.
Ах, победил. Герой, типа. Конкурент, значит.
– Ну, да...
– Именно это? Не знаю... Может, его Филомела съела... Для профилактики..
Лицо любопытного пассажира посерело, потом побледнело, затем позеленело, да таким и решило, видимо, пока остаться.
– Если гора не идет к Сулейману, то Сулейман идет к горе. Готов ли ты выполнить любое наше приказание, о порождение ночи? Отвечай немедленно!
– Сергий, между прочим, – неловко сунул руку, свежеукрашенную разнообразными перстнями – подарком "зятя" – для пожатия Волк и чуть не отскочил, когда Маджид попытался облобызать ее.
Хм-м...
– Послушай, Геофоб, – обратился он к нему. – Я знаю, как спасти честь Иолка.
Серый стоял на том же валуне, но чуть в отдалении, и с ужасом вслушивался в не связанную никакой логикой, как прыжки пьяного кенгуру, речь нового властителя местных народных дум и вожака подземных рабочих масс.
– Забирай, Благодетель, у меня нет ничего, что не принадлежало бы тебе... Моя благодарность беспредельна... Моя вина непростима... Моя жизнь – в твоих руках...
– Мека!
К вечеру следующего дня путешественники уже изнывали от жары.
– А гадать и на апельсинах можно!
– Сергий!.. Ты здесь?.. – донеслось до него с попутным торнадо.
– И я! – присоединился к Ивану Ирак.
– А, по-моему, провалится, – пробасил Трисей и топнул изо всех сил ногой, держась за Ирака.
Как Медуза и предлагала, через стену, ограждающую сад Десперад, они перелетели когда уже стемнело. Сторож-великан плохо видел в темноте, и это давало похитителям фруктов шанс сделать свое нелегальное дело и сбежать незамеченными.
Проскользнуть в непроницаемой тени дувалов, не обратив на себя внимания калифа, стражи и их добычи, не представило никакого труда.
И тут Серый сдался.
– Хм... Значит, не Колосс...
Ответного импульса кольца не было.
– Нет, это правда... Наверное...
Монстера помахала ему рукой, а по губам ее скользнуло что-то, очень похожее на улыбку.
– Если ты такой умный...
"Ишь ты – все ведь, как везде," – философски покачал головой Волк, поглаживая пустые ножны. "Только где же у них тут этот оракул? И какая-нибудь кузница?.."
– Это кто тут педила? – утирая мокрым рукавом с лица остатки моря неприветливо поинтересовался он. – От педилы слышу!
Где Елена?
Ну, да ничего! Когда он при помощи головы Горгоны завоюет мир, такие траты будут вспоминаться как милые пустяки! Он будет богат... Сказочно богат!.. И по одному его капризу, по легчайшему мановению руки десятки... нет, сотни рабов будут бросаться, чтобы...
– У добродетельного Гастрократа!
И с достоинством заковылял дальше, пока не скрылся за ближайшим поворотом.
– У тебя?! Откуда?!..
Серый заглянул в вазу, перевернул ее, и на Масдая высыпалась маленькая горка липких коричневых кубиков.
– Язон!.. Я вижу, ты успел с тех пор жениться!
Зал, как и в прошлый раз, был набит до отказа любопытствующими придворными, знатными горожанами, стражниками и просто разношерстым уличным людом, смогшим просочиться через кордоны охраны.
Иногда, если хорошо потрясти, из старого ридикюля на чердаке может выпасть бриллиант.
– Твое... имя... имя... короткое... из четырех букв... Гласная... Согласная... Гласная... Согласная... имя... Язон!!!
– А родители ваши кто? – продолжил вопрос Волк.
Послышалось недоуменное хи-хи.
– Ну, и что? Поболит, и перестанет. Ничего ведь не сломано... К сожалению. Через недельку как новенький будет. Нужен он тебе...
– Дураки! Это не боги – это черное колдовство! – первым опомнился рассвирепевший Париж. Он выхватил меч у ближайшего к нему стражника и сделал мастерский выпад в сторону Иванушки. – Смотрите, он просто невидим! Его можно убить!
– То есть, ты хочешь сказать, что, например, вашу портниху могут звать Игла? Или Нитка? Или Тряпочка? А врача, к примеру, Пипетка? А крестьянина – Лопата?