ЯНТАРНЫЙ ПЕСОК, СВЕРХУ

– Загони верблюдов своих вопросов в караван-сарай ожидания, о нетерпеливый отрок, – снова по-отечески пожурил Серого Абдухасан Абурахман. – Ибо теперь мое повествование дошло и до наших дней, до калифа Ахмета Гийядина Амн-аль-Хасса, да умножатся его года до бесконечности! С младых ногтей он старался узнать, что значит быть хорошим правителем для своего народа. Он беседовал об этом со многими мудрецами и прочел несметное множество книг на эту тему! Некоторые говорят, что целых шесть!.. И вот, однажды он, как и приличествует достойному отпрыску древнего рода, изучал в библиотеке многовековую историю своей семьи...
– Умер...
Оббежав валун, Серый остановился, как вкопанный, и мгновение даже раздумывал, не упасть ли в обморок ему самому.
– С грохотом? – предположил Волк.
Или издевательски.
– Что?!
– Это на том конце города, у берега моря, в роще Сифона. Если ты издалека, то, стало быть, ты не знаешь этой истории?
– Это легенда!
Сказать, что увиденное жилище и его обитательницы абсолютно не соответствовали составленному им мысленному образу – значит, не сказать ничего. Где отвратительные старухи с грязными спутанными космами? Где ветхая избушка с затхлыми, заплесневелыми рушащимися стенами?..
Его бросило в холод.
– Два человека за бортом!!!
– Ну, и что? Поболит, и перестанет. Ничего ведь не сломано... К сожалению. Через недельку как новенький будет. Нужен он тебе...
Что-то кисло подсказывало Иванушке, что то, что сейчас с ним произойдет, даже его воображение наплодить было не в состоянии. Но все равно, вместо того, чтобы развернуться и убежать, уплестись или просто уползти, если на большее и скорейшее сил не хватит, пока есть время, он, как зачарованный, оставался сидеть на обломках большущего тележного колеса и не спеша беседовать сам с собой.
– Я должна была догадаться!
Накал чувств при воссоединении семьи, при переводе в градусы Парацельсия, мог бы свободно растопить ледники и существенно повысить среднегодовую температуру на всей планете.
Заключенный подошел и безвольно становился.
– Пожалуйста! Загадали? Тысяча!
– Ты, я вижу, тут впервые? – свысока спросил он.
– Гекатомба, о невежественный юноша, это сотня быков, – презрительно пояснил старикан. – А боги, к твоему сведению, не торгуются. И поэтому теперь я иду к священной реке Икс, как повелел мне ясноликий Полидор, но, кажется, уже не дойду... – сглотнув голодную слюну, погрустнел старик. – Силы мои на исходе, и от голода темнеет в глазах, и жизнь покидает меня, как вода – треснувшую амфору... Чувствую я – недолго мне осталось ждать, пока чернокрылый Эвтаназий прилетит за мной, чтобы забрать меня в подземное царство мертвых... – и поникший царь со стоном осел на траву, упершись в землю руками, и трава под ними мгновенно застыла и зазолотилась.
– Расступись!.. Расступись!.. Почему никто не работает?..
– Ну, если тебе это так интересно, расскажу, конечно... Но ты мне сначала скажи, где это яблоко!
Расталкивая покрытые медью туши, к недвижимому Язону прорвался Иван. Пощупать пульс было делом одной секунды.
Со все нарастающим успехом Волк выступал с этим фокусом еще шесть раз. Пока ему самому не надоело.
А-а-а-ах!!!...
– А гадать и на апельсинах можно!
– И выгоднее, и воруют меньше, и в случае чего от разбойников есть чем отбиться, – глубокомысленно подтвердил Волк.
Глаза его остановились, лицо приняло довольно-туповатое выражение, и с блуждающей полуулыбкой он лениво опустился на палубу.
Сначала Серый старался лавировать между тенями, но их было так много, что минут через пятнадцать он забросил почтение к мертвым подальше и стал проходить прямо через осмотренные уже призраки, чтобы увидеть новые, незнакомые и знакомые в одно и то же время – все на одно скорбное бестелесное лицо, черты которого невозможно было ни отличить, ни запомнить.
Со злобным криком подхватила она в когти камень величиной с маленький дом и нашла круглым птичьим оком поспешно удаляющийся корабль.
– Нет. Калиф остался доволен. Находя нуждающегося в его помощи человека, он просто отрывал от подкладки драгоценный камень и отдавал его бедняку!
– Да. Увезти. Не унести.
– Не за что!..
Тосты провозглашались военачальниками и солдатами один за другим и подхватывались с каждым разом все радостнее всем лагерем.
– Собирайся.
– Да откуда я знаю!.. Наверное, он видит, Благодетель это, или Недостойный, вот и отличает...
Но приборчик был мертв.
– На, держи! – кинул он их царю. – Попробуй надеть.
– Демофон! О, милостивые боги Мирра!!! Это же сам Демофон!!! Этого не может быть!!! Ребята, бросайте все – скорее сюда!!! К нам приехал Демофон!!!.. Великий Демофон!!! Непревзойденный Демофон!!! Сюда!!! Бегом!!! Смотрите!!!..
– Эй, ты! Девочка с мышиными хвостиками! Тут не захо...
Перед трибуной для знати грудой металлолома лежали, слабо дыша, медные чудовища.
– Конечно. Ведь это их страна, а мы здесь – всего лишь гости. Гость не лишает хозяев последнего, он довольствуется тем, что ему предлагают.
Любой бхайпурец, если бы какая-нибудь мистическая сила позаботилась перенести его сюда ради этого момента, без сомнения сразу же сказал бы, что в предыдущем своем рождении она была Черной Вдовой. В последующем, скорее всего, будет черной мамбой. А в этом должна была стать пантерой, но боги то ли проспали, то ли просто решили пошутить.
Красный сундук был открыт, и при ярком солнечном свете, беспрепятственно вливающемся в огромную дыру в соломенной крыше дома, были ясно видны разбросанные вокруг него вещи.
– Джин?.. Это такая вонючая водка?.. – недоуменно наморщив лоб, переспросил он.
– Что-то случилось, Сергий?..
Когда Иван проснулся, через длинную и довольно узкую щель высоко над головой просвечивало звездное небо. Звезд было немного, но были они выпуклыми и блестящими, как начищенные пуговицы лукоморских гвардейцев.
– ...А на нем вывеска – "Голова Горгоны"!..
– Ну, Ион, не будь ребенком...
– По которым плавают!..
– Бредить начал, – озабоченно отозвался Волк, забыв на время их распри. – Скорее бы лекаря найти какого-нибудь... Да где же его тут, в пустыне, возьмешь...
– Ликандр, Ликандр, Ликандр!!!.. – подскочила и закружила Волка в сумасшедшем танце Медуза. – Что ты подаришь нам на свадьбу?
Стража древками копий преградила дорогу стеллиандрам, предоставив Иванушке почетное право в одиночку шагнуть на роковое поле.
Но было темно, и его пантомима осталась не оцененной.
Может, если бы было посветлее, его соратники отвели бы взгляды и пожали плечами. Но было темно, как зимой в Сабвее, и они не стали утруждать себя такими мелочами.
– Это не Каллофос!..
Договорить хозяин не успел – Волк молнией перемахнул через стол, зажал рот опешившего стеллиандра рукой и быстро затолкал его за перегородку на кухню.
– Я хотел убить эту женщину на протяжении десяти лет. Она опозорила меня. Она исковеркала мне жизнь.
Иван не стал слушать дальше и, стараясь не шуметь, направил свои стопы к следующему костру, вокруг которого сидели еще с десяток солдат.
Но не успел он пробежать и половины, как с верхних рядов трибун раздались крики, тут же подхваченные нижними:
Ксенофоб зашелся от ярости, и Иван понял, что угадал. И почему во дворце не существовало должности придворного палача, он понял тоже.
Обернувшись, Иван увидел рядом с собою глупо улыбающегося Ирака. Наверное, его команда выиграла... И пускай... Наверное, если они тут еще постоят, появится еще какое-нибудь уродище, вроде этого, и тогда мы еще посмотрим, кто кого...
Из калитки выглядывали три любопытных слюнявых морды знаменитого стража.
– Без тебя мы не выберемся из города!..
– Да я знаю... Мой дед – абсолютно нормальный человек. Я же просто так тебя назвал... Из уважения... А чего к тебе подходить-то, кстати, нельзя? Ты что – заразный?
– Она точно не думала, что ТЫ будешь там работать.
– Это я... – шепотом призналась девочка.
– Как? – недоверчиво поинтересовался Волк.
– Нет... Двоечники в Подземном Королевстве долго не живут...
А так все хорошо начиналось!..
– – Ишь ты, куда спряталась!
– Это воры!!!..
– И у тебя в руках оружие?!..
И в который раз ответили друг другу:
– Я так и думал, – вздохнул Фарух и опустился на тюк.
– Демофон – это наше все, – торжественно объявил тот.
Спички были недавно изобретенной роскошью, по цене доступной только царям. Или тем, кому цари их жаловали.
Но Ирак не отзывался.
И калиф не осрамился.
– Ну, этого-то не может быть!
Следующие три дня пролетели для Серого как одно, большое, как глоток рыбьего жира, мгновение. Поиск среди ночи постоялого двора в славной столице сулейманского государства, розыск самого лучшего лекаря для слегшего пластом в беспамятстве Ивана, поход с Еленой Прекрасной по базарам и лавкам (это потом долго снилось ему отдельным кошмаром в самых страшных снах), работа над деталями своего хитрого плана...
– Какую свадьбу? С кем? – всполошилась Рия.
Как бы то ни было, оставлять за собой груду бездыханных тел в чужом монастыре Серому не хотелось, и он дал себе слово впредь подходить к выбору репертуара более осмотрительно, "Разлуку" больше не петь, а остановиться, пожалуй, на чем-нибудь повеселее. Например, на частушках.
– Безумцы!!! Перестаньте!!! Что вы делаете!!!..
По кусочкам выбрасываемую с девятого этажа в пустой мусорный бак, подвешенный на столбе.
Открывающийся взорам разморенной компании пейзаж безапелляционно наводил на мысль, что мир – это не блин, не шар и не тарелка, как считали некоторые лишенные воображения географы и астрономы, а большой желто-белый бутерброд: снизу – раскаленный янтарный песок, сверху – выбеленное беспощадным солнцем небо, и ничего более во всем мире.
– Не поверим, – усмехнулась одна из горгон.
– Так. Надо. Понял?
Увлекшись погоней и распаленный благородным гневом, он пробежал бы и дальше, если бы ее ловкая подножка не уложила его рядом с ней в теплую пыль.
– Вот что, как тебя там...
– Тогда ты тоже исчезнешь, как и другие галлюцинации, и я опять останусь совсем один... А мне страшно... Скоро за мной должны прийти, чтобы отвести на казнь. Да, я знаю, я действительно преступник, я очень виноват перед Благодетелями, и я заслуживаю самой ужасной смерти, после того, что я про них сказал... Но я все равно боюсь...
Она вздохнула, поплевала на тряпку и тщательно оттерла пятнышко, оставленное бесстыжей мухой на светлом образе ее героя. Отполировав после этого до блеска все блюдо, она трепетно установила его в специальную подставку, сделанную своими руками, и оно заняло полноправное место в обширной экспозиции разнообразных тарелок, кубков, фресок, кувшинов, амфор, пифосов, гобеленов, салфеток и прочих предметов, обладающих минимумом ровной поверхности, на которую могло бы быть нанесено известными, малоизвестными и просто неизвестными ремесленниками изображение Нектарина.
Строй перешел на бег.
– Не хочется туда идти...
– А, кстати, что случилось с нашим возницей и лошадьми? – осознал вдруг Язон.
– Золотой шар!
Сказать, что Иван появился на свет белый в лучшем из своих настроений, значит было покривить душой.
Он хотел добавить, чтобы она скорее подгоняла ковер прямо сюда, пока сужающийся круг был еще достаточно велик, но не успел.
Даже не оборачиваясь, он мог чувствовать на затылке издевательский взгляд подземной парочки.
– Что ковры летают, я знал. Что они болтают, я понял. Но что они еще и по библиотекам ходят!..