И СТОНЫ УМИРАЮЩИХ, ДОНЕССЯ ЯРОСТНЫЙ

Его назвали Мекушкой и прелестью.
– Да. И когда его лучшие придворные портные шили аль-Маруну его заказ, они пришили к внутренней стороне плаща целые россыпи бриллиантов, рубинов и изумрудов.
– Убейте их всех!!! Убейте!!! Немедленно!!!.. – выкрикнул еще раз приказ Антипод, и медно-бронзовая волна опять пришла в движение, смыкая ряды над павшими.
Снизу, с лестницы, перекрывая звон меди и стоны умирающих, донесся яростный рев:
– Едет!!!..
– Послушай, Язон, у тебя никогда не было брата с таким же именем?.. Или другого родственника?..
Путники съехали на спинах по крутому откосу вниз, и свет светильника Виктора сразу отразился в черной, лениво перемещающейся воде тихой заводи. Ближе к берегу из воды показывала свои лысые макушки гладкотелая речная галька. Но чем дальше от берега, тем было глубже, и тем быстрее и сильнее было течение, и тем явственнее и отчетливее слышался глухой гул водопада.
– Боги бессмертные!..
Потом стало надоедать.
Здесь?!
Где его уже с нетерпением поджидали.
Но трагикомичность его положения заключалась еще и в том, что потерявший голову от внезапного приступа любви калиф перечислил уже все, что только можно было пожелать, и от всего Волк, не задумываясь, пренебрежительно отказался, и теперь, когда его спрашивали, что еще, кроме коня, он хочет получить за Елену, его воображение, смущенно пожав плечами, отводило глаза.
– И что? – то ли охнул, то ли зевнул отрок Сергий.
Самая быстрая пара Стеллы, похоже, была и самой соскучившейся по дому, и поэтому, великолепный еще мгновение назад герой, не сказав последнего "прости", с нечленораздельными выкриками, подобно призраку заката скоро растаял за горизонтом.
– Куда идти? К какому?.. Где это? – Волка как шилом ткнули в одно место. Он подскочил к Ардосу, ухватил его за грудки и, несмотря на то, что был на полторы головы ниже, затряс его, как грушу. – Как туда добраться, говори! Говори скорее, быстрее давай!!!
– Нет, – упрямо мотнул головой Серый.
– Что тебе надо? – злобно бросил Хтон.
– А от них-то какая польза? Я утром уже пробовал смотреть – на том месте, где должна быть эта область, большое пятно то ли от крови, то ли от кетчупа. Так что, лучше пусть Автомант погадает.
– Париж, скорее, скорее – смотри, сейчас взойдет солнце!
– Ладно. Только у меня есть одно условие. Ты должен узнать его среди других. Ты будешь ходить по Сабвею, пока сам не найдешь...
– К-х-х х-х-та, – что на этот раз означало: "Где вода?"
Волк, приняв низкий старт, дождался, пока отряд телохранителей калифа, возглавляемый своим подопечным, не покажется в поле зрения, бросил на землю купленный накануне специально для этого меч и, припустил со всех ног – только черный плащ развевался за плечами.
– Подумаешь, я тоже так могу! – полез из-за стола самый сообразительный, а, может, самый глупый стеллиандр.
– И чего ты тут расселся?
– Я не хотела!.. Честно!.. Но они... Я просто из себя выхожу, когда кто-то так говорит о моих волосах!.. После этого я за себя вообще не отвечаю!.. Ох, Ликандр!.. Что теперь делать?.. Как я могла!..
Найти старую яблоню и печальным шатром на ней обвисшего Масдая было делом более чем несложным. Даже при зарождающемся свете дня их обоих было прекрасно видно с этого конца сада.
– А нет ли у тебя, о состоятельнейший из правителей, каких-нибудь магических безделушек? – заинтересованно спросил он.
Чего-то не хватало.
– Абсолютно верны!.. – горячо подтвердил Язон.
– Ну, да. Во время урагана два дня назад. До ваших мест, может, тоже долетал он, может, помнишь.
– Ага. Значит, по-нашему, Ликандром будешь. Ну, удачи тебе, Ликандр!
– Д-да н-не очень... День пешком...
– А он мне нравится!
– Иона мы называем пока Язоном!
Фарух со злостью размахнулся, собираясь зашвырнуть свой трофей подальше в море, но вдруг рука его остановилась.
– Не хочу.
Это под ногами нахлынувшей толпы окончательно проснулся командир отряда, посланного перебить стеллиандров, если они захотят сесть на корабль.
От краткосрочной памяти.
– Я – Виктор!!!..
– О, я догадывался, что ты, чужеземец Иван, добросердечный и отзывчивый человек, но так боялся в это поверить... По-настоящему добрый человек так же редок, как дождь в пустыне...
– Понятно. Ну, и как? Получается? Где Масдай? Ищи Масдая, ищи, хороший козелик!.. Масдая ищем!..
– Я нашел ее... Она поддалась моим уговорам, и мы... Но, через насколько часов я почувствовал... Я превратился в больного немощного старца!.. Моя магия утекает из моей разбитой смертной оболочки вместе с жизнью, как вода из дырявого ведра. Нет, все-таки джины не предназначены для жизни в мире смертных... И я убедился в этом ценой своей жизни. Попасть обратно в кувшин – моя единственная надежда. Помоги мне найти его, о справедливый юноша!.. Твой гнев оправдан, я виноват перед твоим другом и тобой... Но сейчас... Если ты мне не поможешь, ты никогда больше не увидишь его... Даже если ты найдешь кувшин после моей смерти, никто другой, ни один даже самый великий маг на свете не сможет помочь ему вернуться в ваш мир.
– Энохла! Смотри!..
– Нет, нет! Это – Трилион! Место, где творится история, где быль смешивается с мифом! Именно здесь наши... героические... – Одессит закашлялся, – воины... ведут осаду этого бесчестного, ничтожного города уже десять лет подряд.
– Мимочка!!!..
Одной из первых пала жертвой расписная амфора.
Правильно заметил классик: "Рожденный падать, летать не может."
– Спокойно, Ванюша, спокойно, – нежно взял его за руку Волк. – Если ты сейчас умрешь от инфаркта, мне, ей-Богу, перед богами неудобно будет опять туда возвращаться...
– Гм, извините, можно вопрос?
– Кифаре.
Один мощный взмах крыльев – и Медуза перемахнула через выставку военной скульптуры и оказалась прямо перед Антиподом.
Откровенно говоря, Иван-царевич с удовольствием и сам стал бы приверженцем этой теории, потому что ноги под ним заплетались и подкашивались, тонко намекая, что день был у них сегодня трудный, но не успел.
Денежка выскользнула из дрогнувших пальцев Сергия и с едва слышным плюхом упала в фонтан.
– И не Никомед!..
– Она настоящая! – воскликнул он. – Она живая!!! Она не обратилась в золото!!! О, чужестранец, прости меня!!! Прости старого, глупого, жадного Ардоса! Проси, чего хочешь! Полцарства, царство – все отдам! Сыном назову! Ни в чем не откажу – проси!!!..
– Может, это у вас ничего такого, а у нас знаешь, что это значит?...
– Ну, и зачем спрашивать?
Это под ногами нахлынувшей толпы окончательно проснулся командир отряда, посланного перебить стеллиандров, если они захотят сесть на корабль.
– Подвезти?
– Ты – с острова Традос. Если бы ты родился женщиной, то был бы первой сплетницей в стране... В бою с тобой лучше встретиться лицом к лицу, чем оставлять за спиной... А еще ты не умеешь петь... Какофон...
– Ну, наверное...
– Какая? Наша?
– А вы уверены?
– Дома!.. Бабские нежности!
С этими словами, чувствуя, что по рейтингу прощальных слов уходящего на верную смерть героя его сентенции не попадают и в первую сотню, он развернулся и побежал в гору, с хрустом давя хрупкие от времени и солнца кости прочными подметками сапог.
Сердце Ивана екнуло. Он стиснул зубы и сурово попытался убедить себя с целью моральной поддержки в том, что это дружелюбно настроенные зрители приветствуют его, а не толпа иностранных кровожадных маньяков жаждет увидеть его тело распростертым в пыли этого ристалища, распластанным в луже собственной крови, растоптанным бездушным медным зверем с горящими безумными глазами, раздавленным в лепешку...
Потому, что они получали из них золото, почему же еще!
– Он говорит, что мы уже идем!
Где-то в глубине дома хлопнула дверь, потом другая, и, чуть не вынеся третью, в комнату влетела еще одна старушка, как две (или три?) капли похожая на двух первых.
"Вымирающий вид", – вспомнил царевич. – "Может, последние в своем роду..."
– Хм-м... Когда его товарищи сегодня утром сказали, что у него каменное сердце, я не думал, что это распространится по всему организму так быстро... Как горгона над ним пролетела...
– Эй, постой! – кто-то окликнул его, а когда он не посчитал нужным отозваться – ухватил за плечо. – Стой, чужестранец! Ты, ванадец, иди сюда – стой рядом с ним!
– Едет!!!..
И старик осушил кружку до дна.
Где-то недалеко, у ворот, завыл в ритм песни на три душераздирающих голоса Гербер, и вся вселенская тоска, безнадежность и отчаяние слились в этом пронзительном четырехголосье человека и его друга.
– Постой! У какого старика?
– Если гора не идет к Сулейману, то Сулейман идет к горе. Готов ли ты выполнить любое наше приказание, о порождение ночи? Отвечай немедленно!
Снизу, с лестницы, перекрывая звон меди и стоны умирающих, донесся яростный рев:
Идея пришла простая и ясная, как удар кирпичом по голове.
– Да я знаю... Мой дед – абсолютно нормальный человек. Я же просто так тебя назвал... Из уважения... А чего к тебе подходить-то, кстати, нельзя? Ты что – заразный?
– Дождалась, – торжествующе улыбнулся герой и взмахнул мечом.
– Ну, что ж, начнем, – выдохнул Иудав и братья, как договаривались раньше, одновременно протянули руки и потерли бок кувшина.
Но, если быть кратким, все страдания его опять сводились к тому, что еще одна красна девица прошла мимо него так, как будто он был пустым местом. Причем настолько пустым, что любой, самый разреженный участок вакуума из дальнего космоса по сравнению с ним показался бы восточным базаром в выходной день. "Тенденция, однако..." – невесело думал Иванушка, ворочаясь бессонными ночами на смятом покрывале, и от жалости к себе, несчастному, щипало в носу и чесалось в глазах, и жизнь казалась, хоть и наполненной приключениями и друзьями, но, в то же время, как-то иезуитски лишенной смысла.
– Да, конечно, хомячка. А за ночь пусть перенесут весь стройматериал подальше от лагеря, километра за два, чтобы не слышно было стука. Поручи это сотне Семафора.
– Ну, опять зарядил... – простонал Волк.
И быть бы ему на вершине счастья, да только не давали покоя вчерашние слова Монстеры: "С этим испытанием я тебе помогу, а вот против дракона не подействуют ни моя хитрость, ни моя магия. Только говорят мне карты, что место твоей смерти не здесь, и время твое не пришло еще, и только поэтому знаю я, что пройдешь ты и это испытание, хоть и не ведомо мне, как и какой ценой. Но помни, Язон-царевич, что карты и ошибаться могут, даже у меня. Так что, берегись..."
– Мека!..
И как только оставшиеся его товарищи доиграли свою измученную мелодию до конца, и обессиленные танцовщицы, спотыкаясь и посылая воздушные поцелуи (правда, даже они не долетали до адресатов), удалились на отдых, на арену вышел Серый.
Смертельная тяжесть в хвостовом отсеке исчезла!.. Великан пропал!
– Ме-а! – упрямо мотнул мордой химерик и, прибавив ходу, обогнал остановившегося Серого на несколько шагов. – М-ме-е-е! – рогатая голова приподнялась на полметра от земли на черном матовым туловище и стала поворачиваться из стороны в сторону, шмыгая бархатистым розовым носиком. Желтый хвост с кисточкой задумчиво подметал дорогу, поднимая облако пыли.
– Посадишь его на диету!
Что же еще можно попросить?.. Калиф уже предлагал все – драгоценности, рабов, верблюдов, недвижимость, звания... Что осталось?..
Иванушка в пятый раз перечитывал и пытался разгадать тайный смысл короткой фразы на клочке пергамента, найденного на своей постели по возвращении в апартаменты: "Сегодня в двенадцать часов будь у входа в Черную башню."
– ...И, завывая, превратился заморский царевич в отвратительного дракона...
– Что?.. – Волк растеряно оглянулся, собрал воедино иссохшиеся мысли и просиял:
– Опять, наверное, Энохла сама с собой в нарды играет!
– Я ждала тебя! И не понимаю, почему это тебя так удивляет, поскольку ты уж ко мне пришел, – слегка раздраженно повела плечом Монстера.
Иванушка повернул голову направо – Меганемнона рядом с ним не было.
Плюх!
– Вспомни неточно!
Доктор Апокалепсий выпрямился, вытер пот со лба тыльной стороной широкой ладони и пошел мыть руки.
Не дожидаясь, пока камень откатится полностью, Резец быстро вскочил на ноги и с протянутыми руками бросился к кому-то, кто стоял, по-видимому, во главе отряда.
Наконец надпись была завершена, и, горделиво улыбаясь в редкую бороду, поэт вернул книгу царевичу.
– Ладно, не обращай внимания, вьюноша, – махнула рукой Агапао.
– Царь. Тебе бы следовало родиться ростовщиком, а не царем.