ЕЕ, А СКАЗИТЕЛИ

– Что это ты такое делаешь, Абу? – к их компании присоединился караванщик.
А какой более подходящий повод для радости мог еще быть, чем возвращение дорогого хозяина и его друга!..
– Нет. Калиф остался доволен. Находя нуждающегося в его помощи человека, он просто отрывал от подкладки драгоценный камень и отдавал его бедняку!
– Это твой?..
Со стен, как всегда, полетела пыль, клочья штукатурки и кусочки глины.
– Бейте под меч! – кричал Париж. – Он там! Не уй...
Ничего.
– Да, – широчайшая улыбка расплылась по всему лицу царя, и даже залезла слегка на уши. – Это моя любимая жена Паллитра. Я привез ее из нашего похода за золотым руном! И она сама стоит своего веса в золоте! Но если бы ты знал, какие испытания мы пережили, прежде чем я смог попросить ее стать моей царицей!.. Если бы не наш златоуст Ион, на ее острове сложили бы головы все герои Стеллы!.. В гневе она страшна!..
– Сам ты – занавеска! – обиженно огрызнулся Масдай, повергнув бедного юношу в шок и на колени. – Сперва валится с неба, как мешок с кокосами, чуть не пробивает дыру – про грузоподъемность меня здесь кто-нибудь спросил? – а теперь еще и обзывается!
– Ну, так вот. Говорят, что это яблоко Филомея подарила Елене в качестве приданого. Значит, оно сейчас у нее.
Все проклятые доски были уже перетащены, и теперь стеллийские виртуозы пилы и топора взялись за дело при свете факелов и костров.
– Когда мы прибудем в Шатт-аль-Шейх, моя семья заплатит тебе столько, сколько ты запросишь, – снисходительно соврал Фарух, стараясь не думать о матери, перебивающейся с купленных в долг бобов на принесенную в соседском ведре воду.
– Ну и все! Потренируешься... Мысленно... И потом прилетишь сюда и расколдуешь их обоих. У тебя же с собакой получилось?
Спичка погасла, поэт не пожалел – зажег еще одну, и Меганемнон, сидевший ближе всех, взял кувшин в руки и побулькал.
– А, я так и знал... Значит, ты все-таки Гидролит! Ну, веди же меня к своему брату – ведь я проделал весь этот долгий путь – а ведь мне уже не сто лет! – только ради него! На какой день у вас намечено открытие статуи? Только не говори мне, что я опоздал!..
Хлорософ сделал большие глаза и тоненько ойкнул.
Через минуту в душной темноте заскрипел разбуженный колодезный журавль.
Подгоняемый энергичным попутным ветром, временами переходящим в первые порывы урагана, Масдай ласточкой перемахнул через преграду и приземлился где-то посредине сада, как его и попросили.
– Быстрей перебирай ногами!.. – злобно шипел в ухо ошарашенному огранщику Серый, наугад выбирая поворот за поворотом в бесконечном каменном лабиринте стен и вырубленных в них темных пещер и переходов, как два камня похожих друг на друга. Иногда ему начинало казаться, что они все эти двадцать минут бегают по одному и тому же кругу.
– Все понял, ваше высочество, – поклонился до земли хозяин, а, может, просто наклонился подобрать потерю.
– Это Елена по кличке "Прекрасная", из Трилиона. Вдова. Наполовину.
– Ион!..
Когда, пройдя метров пятьдесят, он все же набрался решимости и оглянулся, рука полуподнята, все окна в башне были уже плотно прикрыты.
– Да, – оправдываясь, подтвердил Резец. – Так они говорят, а, значит, это правда. Благодетели никогда не лгут. А что касается труда, то они тоже много работают – кто же, кроме них, будет судить нас, охранять, собирать налоги, управлять мастерскими, шахтами...
– Это забегаловка, она все время тут, – снисходительно прояснил вопрос Серый, и тут же предложил:
Иван вздрогнул и инстинктивно забился в угол.
Потом повернул ее боком.
Стрела с натянутого лука смотрела Волку прямо между глаз.
– ...кукареку!!!..
– Спасибо!
– Так!
Меганемнон обреченно вздохнул, бессильно покачал головой и опустился на колени перед упрямым стариком.
– Ты на что это намекаешь? – нахмурился царевич.
– Тюльпан!..
К вечеру буря все еще не утихла. Перетащив Масдая в соседний зал от всепроникающего и всёзабивающего песка, путники расположились в дальнем углу и зажгли лампу.
– Так ты не знаешь?!.. – в один голос воскликнули горгона и ковер.
– Не знаю. Спроси сходи.
– Конечно, нашел, Одессит! – сухонькая ручка благодарно сжала мускулистую лапу старого царя. – Вот посмотришь – через месяца два-три после возвращения домой я издам в свет новую книгу, и самые лучшие писцы Стеллы почтут за честь переписать ее, а сказители – присвоить себе ее авторство! Такого эпического полотна не писал еще ни один стеллийский литератор! Родную историю надо беречь и лелеять, популяризировать и прославлять! Правда, про вмешательство богов вы мне так, почему-то, ничего и не поведали... Ну, да ничего! Вписать это – дело нескольких дней, не переживайте. А в остальном – замечательно, просто замечательно! Богатейший материал!
Если бы не прыжок Волка, отбросившего ее прямо в набегавший прибой, быть бы, скорее всего, Нектарину повелителем мира.
Ополоумевшая собачонка, захлебываясь и подпрыгивая, с пулеметной частотой заверещала на Медузу.
– Но если этот не Никомед, значит, тот – не Каллофос. Этот логика.
– Ну, что стоишь? – ехидно поинтересовалась Хризоморфа. – Ищи!
– Конечно, – презрительно усмехнулся наследник ванадского престола. – Гаттерийцы думают, что к ним явился еще один олух – любитель легкой наживы. Наверное, толпы их уже собрались, чтобы потешиться над тем, как от очередного наивного стеллиандра останется мокрое место! Клянусь Диффенбахием, этих варваров ожидает небольшой сюрприз!
– Да уж пора бы! Чем раньше начнем, тем теплее будет зимой!
– А я тут сижу, на море смотрю...
– Акефал! Где карты? – поискал глазами земляка Трисей.
Серый замолчал, переваривая и переводя на простой лукоморский услышанное, сосредоточенно поджав губы, потом почесал в затылке и пробормотал:
Зачем его вообще туда надо было запирать, как какую-нибудь фамильную ценность?!..
– А теперь – внимание! – он поставил поднос на ковер и накрыл его скинутым плащом. – Сейчас я скажу волшебные слова... А, кстати, что у нас тут сегодня за праздник?
– Открытие какой статуи? – только и смог вымолвить пришелец.
– Да подожди ты, как там тебя... Ну, имя-то у тебя есть, а?
– При чем тут это!.. Я хочу сказать, что если он превратится в камень, то и руки его навсегда закаменеют на Масдае!..
– Я – тоже купец. Мой корабль потерпел кораблекрушение в этих водах, и шторм выбросил меня на сей дикий берег, – скроив печальную мину, соврал Фарух, понимая всей своей предпринимательской сущностью, что правда в его положении – товар неходовой.
Желтые стены, желтый луч солнца, пробивающийся через окошко и освещающий столб желтой танцующей пыли...
Уж они-то что-нибудь сходу придумали, это факт... Вот так вот, просто: раз-раз – и пешка в дамках. А король в дураках.
– Вист, – поставил все на карту Серый, как сиганул из самолета, не зная, что за спиной – рюкзак или парашют.
– А при чем тут я?
– Я вообще не понимаю, как ковры могут хотеть спать!
Теперь всем стало видно, что силы покидали ее.
Что творилось на апидроме – ни в сказке сказать, ни в мифе описать.
– Дайте им воды!..
– А что тут у нас происходит? – откуда-то снизу раздался веселый дребезжащий голос.
– Это тебе не каменщик после гашиша! Это не так работает! Он же магическое существо, он должен быть готовым исполнять желания в любой момент, ученый болван! Так написано!
Золото и серебро дождем посыпались Волку в посудину.
Иван осторожно выглянул из-под обрушившейся на него груды подушек и вдруг оказался нос к носу с хозяйкой голоса и башни.
– Но ты же хочешь увести отсюда своего друга, не так ли? – насмешливо поинтересовался рокочущим басом Хтон. – И если ты выполнил условие моей жены, почему ты боишься, что не сможешь выполнить мое?
Что не оставляло ему никакого выбора.
– Ты можешь не вернуться!
– Спасти? Принца? – глаза Медузы загорелись. – Ой, расскажи мне! Расскажи, пожалуйста!.. Ты просто обязан мне об этом рассказать!.. Это связано, конечно, с несчастной любовью? С роковыми обстоятельствами?..
Окончательный вариант плана, сам не ведая того, подсказал лекарь, которого караван-сарайщик, убежденный золотой монетой и красноречивым поглаживанием рукоятки меча, привел для Ивана той же ночью, когда они прибыли в Шатт-Аль-Шейх.
Участки в Соколово продажа. Остальные двадцать солдат стояли полукругом вокруг места катастрофы и с интересом наблюдали за раскопками Ирака.
– Никак. Оставим тут висеть, пока сторож не придет, – раздраженно фыркнул Волк и полез на дерево.
Женщины поймали взгляд друг друга, брат по оружию признал брата, несмотря на то, что оба они оказались сестрами, и идентичные лукавые улыбки скользнули по их губам.
– Н-нет... – Иван слегка отодвинулся.
Ему место на мусорной куче!
– Замолчи, дура!..
– Ты что-то знаешь?
– За взятие Трилиона!..
Втроем они бережно перенесли раненого на Масдая, женщина в розовом поспешно уселась рядом, стараясь расположиться как можно дальше от умильно поглядывающего на нее химерика, и ковер ласточкой взвился вверх, сопровождаемый, как президентский самолет – истребителями, почетным эскортом из двух ухмыляющихся горгон.
Вдруг все вокруг затихло.
Волной воздуха Иванушку отшвырнуло далеко в сторону, пребольно шмякнуло о скалу, а сверху на него свалилось и полностью прикрыло что-то горячее, жесткое и тяжелое, вроде ворсистого кольчужного одеяла.
– Может это у вас Дифенбахий знает что значит, а у нас это значит – "грубо сделанные сандалии"!..
Выдающимся героем Нектарин стал не в последнюю очередь потому, что не упускал шансы, которые упускать было нельзя.
– Ну, доченька моя, что ты скажешь о них?
"Слишком много "говорят" во всем этом", – угрюмо подумал Волк, но, опасаясь новой лекции о том, как верны все предсказания, точны все слухи и аккуратны все сплетни, вслух спросил:
– М-мда... – разочарованно откусила она банан и стала задумчиво жевать. – Или я что-то перепутала, или слухи могут быть НАСТОЛЬКО обманчивыми...
Даже не оборачиваясь, он мог чувствовать на затылке издевательский взгляд подземной парочки.
"Ну, давай же, давай, милое, работай!.." – напрягался Серый изо всех сил.
– Перестань!!!.. Перестань немедленно!!!.. – неблагодарная аудитория и здесь не дала ему закончить.
Король пик и король червей.
Но, памятуя совет Серого, не слишком быстро, чтобы Амн-аль-Хасс успел среагировать так, как надо.
– Ирак, бежим!!!..
– А чего?..
– А если я не продам кувшин? – шаг за шагом во время разговора, под напором большого живота Семьбаба, Фарух отступал к корме корабля, пряча драгоценный сосуд за спиной.
Через несколько секунд, умудряясь бежать вприпрыжку даже в таком скрюченном положении, за этот же поворот, заполошно, как вспугнутая курица, размахивая руками, влетел Виктор, но тут же споткнулся, наступив на свою же ногу и неуклюже завалился на бок.
– Спокойно, Ванюша, спокойно, – нежно взял его за руку Волк. – Если ты сейчас умрешь от инфаркта, мне, ей-Богу, перед богами неудобно будет опять туда возвращаться...
– Хочу выпить за человека... или не человека... или не совсем человека... смертного, так сказать... только я этого не говорил... потому, что кто-кто, а я-то точно смертный... предлагаю, значит... за Иона – что значит "идущий"... Что он пришел к нам ко всем, когда... когда это было угодно бессмертным богам... Только я этого не говорил... Это, то есть, когда было угодно ему... До дна!
– Демофон! О, милостивые боги Мирра!!! Это же сам Демофон!!! Этого не может быть!!! Ребята, бросайте все – скорее сюда!!! К нам приехал Демофон!!!.. Великий Демофон!!! Непревзойденный Демофон!!! Сюда!!! Бегом!!! Смотрите!!!..
Вот ведь, мужичонка въедливый!.. Прицепился!..
– Никудышные они бойцы, – снисходительно хмыкнул Серый, вытирая клинок меча о рубаху последнего. – Привыкли, видать, наводить тут шороху одним своим видом, да мечами перед вами трясти...