ФАКЕЛОВ ЦЕЛЫЙ РЯД

– Спал?..
Откуда-то из соседней вселенной доносились какие-то грубые голоса, которые что-то доказывали друг другу, о чем-то спорили, а в сказочном маленьком персональном мирке царевича было светло и радостно, и хотелось смеяться, петь, танцевать и любить всех на свете.
И в фонтан полетела еще одна монета.
Обитым железом.
– Так!
– Куда?.. – словно боясь поверить в сказанное, медленно, шепотом едва выговорил Иудав.
– Он ее вывел, значит, – задумчиво ударил кулаком по ладони Серый. – А раз так, то и я Ивана выведу. Нечего ему в чужой покойницкой делать. А ну-ка, рассказывай, где ворота этого вашего подземного царства. И пусть им всем будет хуже.
Расправив Масдая, она бросилась на него, перекатилась до противоположного края и, ухватив сконфуженного Меку за хвост, дернула, что было сил.
– ...И откуда ты собираешься брать такое количество мрамора, меди или, на худой конец, той же глины, а, скажи-ка мне, умник? – доносился через десять минут из штабной палатки голос Семафора. – Ты опозоришь нас не только перед Демофоном – через него ты ославишь нас на весь мир! Да и если бы у тебя все это было – кто сможет воздвигнуть гигантскую статую этого... этого... кого там? хомячка? меньше, чем за день, а? Или ты собираешься попросить о помощи бога оптического обмана, от которого ваши островные царьки, по их уверению, ведут свой род?
Но к тому, что комната окажется пуста, он готов не был.
– Браслеты?..
– Язон!.. Какой Язон? Язон спит! Сам дурак!
– Да, еще? – бедный калиф, глазами, полными новой надежды, робко заглянул ему в глаза. – Ведь конь – это слишком мало за богиню красоты – прекрасную Елену, я сам понимаю, я не могу просить тебя уступить твою божественную сестру всего лишь за какое-то непарнокопытное!..
– А, я так и знал... Значит, ты все-таки Гидролит! Ну, веди же меня к своему брату – ведь я проделал весь этот долгий путь – а ведь мне уже не сто лет! – только ради него! На какой день у вас намечено открытие статуи? Только не говори мне, что я опоздал!..
– Обещал – расскажу, – бережно взял горгону за руки Волк. – Только ты мне сначала скажи, Мими: мы можем туда по-быстрому слетать и этих яблочек маленько натырить? Вот сюрприз Ваньке будет, когда мы его найдем!.. И фее хватит, и сами натрескаемся, и с собой домашним отвезем!.. Бабулька варенье сварит!..
– ...извините, многоуважаемый Демофон, но я вовсе не Термостат, – виновато оправдывался Твердолобый, когда Иванушка все-таки смог пробиться сквозь армию любителей стеллийской литературы. – Вы меня не за того принимаете...
Серый занервничал: гул голосов слышался все ближе и ближе. Но слишком быстро приближаться они что-то не спешили...
– Но они же бессмертные?.. – смог даже выговорить он вместо "ничего себе, деточки."
Ярко-зеленое полотно с аляповатыми цветами, павлинами и бабочками привело ее в состояние тихого ступора. А после того, как Волк еще и собственноручно повязал его на голову Мими в стиле "В полном разгаре страда деревенская", и она увидела свое отражение в мутном медном карманном зеркальце, и ее воображение в красках сообщило ей, как она должно быть выглядит в широкоформатном цветном варианте, она охнула и схватилась за сердце.
– Какая от них польза? – сквозь набитый вареными креветками рот прочамкал тот, выбрасывая выпотрошенные панцири за борт. – Вчера ведь сдуло девятку и короля, забыл?
Как воина, отважно сражавшегося и погибшего в бою, Иванушку решено было сжечь на следующий день на большом погребальном костре из священных пород деревьев, посвященных богам Мирра.
– Можно, я ему отрежу уши, капитан?
Все оказалось совсем не таким, как она себе это представляла.
– Я, конечно, не уверен, но, по-моему... Видите, вон там, высоко, факелов целый ряд? Это солярий дворца. А там, справа, что-то вроде сарая? Это суд. А слева несет конским навозом? Это сад при храме Фертилы.
– Рученьки-закорюченьки, да, северянин?
Хорошо-то как...
По дороге до Иванушки окончательно дошло, что он сделал. Он украдкой оглянулся на безропотно марширующих позади друзей, и ему стало слегка стыдно. Столько хороших людей в такой короткий промежуток времени он еще никогда не обманывал. Как это только могло прийти ему в голову!.. Писарь!.. Охрана!.. Как они только не подняли меня на смех!.. А бедный Демофон... Он, должно быть, подумал, что совсем выжил из ума... И что это на меня нашло?.. Конечно, королевич Елисей назвал бы это военной хитростью, но ведь я ни с кем тут не воюю и даже в обозримом будущем не собираюсь!.. Значит, это все-таки как-то по-другому называется... Так мог бы Серый поступить... М-да... Как говорил Шарлемань – с кем поведешься, с тем и наберешься... А что?.. Посмотрим, что из этого выйдет. Если не очень боком...
– Ну хоть лимонаду попей...
Ночью все башни черны.
– Что?
– А теперь поведай-ка мне, Ион, кто ты такой, откуда прибыл ты в Стеллу, и чего ищешь.
– Ну, что вы там – оглохли?
– Так что же мы, по-твоему, зазря в такую даль летели, что ли?! – донесся возмущенный шерстяной голос снизу.
– ...царь Ардос. Желаю тебе добраться до этой твоей священной реки Игрек в целости и невредимости. А нам пора. До свидания. Мы спешим.
– В карты!
При воспоминании о своем недавнем кумире слезы снова потекли по ее щекам.
– ЭТО ИЗМЕННИКИ!!!
Повсюду – даже в фонтане – валялись и плавали ее бывшие составляющие.
Сделав три шага навстречу, он простер к именитому посетителю украшенные тяжелыми боевыми наручами руки и промолвил:
– А ты откуда знаешь дорогу?
"Мне нужна," – подумал Волк.
– М-да, действительно, чем-то даже здесь попахивает, – помахал ладонью перед сморщившимся носом Серый.
– Именно это? Не знаю... Может, его Филомела съела... Для профилактики..
– Иди, помогай сейчас разводить костры, – буркнул Семьбаб, проходя мимо Фаруха к носу судна. – А завтра днем начнешь отрабатывать проезд.
– Я, конечно, не уверен, но, по-моему... Видите, вон там, высоко, факелов целый ряд? Это солярий дворца. А там, справа, что-то вроде сарая? Это суд. А слева несет конским навозом? Это сад при храме Фертилы.
– О, Семафор, как ты глуп.
– Ну, ни х-х... Ну, и х-х... Х-х-х... химера!.. – только и смог произнести Волк, отталкивая рукой дружелюбную головку с едва пробивающимися рожками, пытающуюся сжевать его волосы. – Предупреждать надо!..
– И, к тому же, тут, и в марьяже, кроме этого, понадобится третий человек...
– А при чем тут я?
Или буду?..
Иванушка быстро огляделся, оружие наготове – на них со всех сторон медленно, но неумолимо надвигалась монолитная стена из бронзы и меди. Не меньше шестидесяти человек!.. Откуда их тут... так... так...
– Ага, еще один жулик полдня по богиням бегал, умирать не хотел, пока мы проливали свою кровь за него!..
– Да, – вызывающе ответил юноша. – Я из Амальгамы.
Один из бесчисленных входов в Сабвей, как подсказали заинтригованные горгоны, находился на соседнем острове – Деймосе, в двух часах лету от Фобоса.
Что бы ни говорила родня.
– Эй, на судне! Давай концы!
– Вчера... Тоже чужеземцу... Его звали... Звали... Такое трудное иностранное имя... На "Н" начинается... Или на "В"... Нет, на "А"...
– О, как ты точен, мой герой... А твоя нетерпеливость меня просто пугает... – промурлыкал совсем рядом бархатный голос.
– ...копье. А во след ему неумолимо двигался грозный Дихлофос, и от одного вида его даже в самые отважные сердца противников вселялся страх...
Касим давно слышал рассказы о том, что один купец слышал в каком-то караван-сарае, как погонщик верблюдов из другого каравана рассказывал кузнецу, как брат его жены своими глазами видел человека, который говорил с дервишем, который как-то подслушал разговор водоноса и гадальщика о том, что младший брат чайханщика в безлунную полночь видел, как из дома какого-то алхимика выбрасывали оплавленные и покореженные остатки разных металлов.
Потом еще раз, и еще, и, наконец, затолкав конфету в рот, со счастливым удивлением признался:
Ночью все башни черны.
– За наших гостеприимных хозяев! – пили следующий тост все вместе.
Там, где он прошел, зрители охали и ойкали, кое-где завязывались и тут же стихали вялые потасовки, но старички-волшебники постарались на славу, и никто так и не увидел ни Ивана, ни сокровище национального масштаба на его плечах, неторопливо, но решительно удалявшихся в сторону порта.
Откуда-то с улицы донеслись шум, крики и звон меди.
– Очень приличный человек, хоть и герой...
"Гадская ящерица," – выругался сквозь зубы Иванушка, пытаясь одной трясущейся рукой развернуть бумажку, на которую еще вечером выписал заклинания трех волшебников, а другой стянуть сапог, – "Могла бы и не заметить... Ну ведь зачем нужна ей эта дурацкая шкура, а?! Ладно, план "А" провалился. План "Б"... Криббль, Краббле, Круббле!"
– Арбузный стебель вкуснее, – с видом знатока изрек Волк, изящно сплевывая в угол.
– Ниечка! Риечка! – буквально взвилась от счастья мгновенно вышедшая из ступора Мими. – Как я рада видеть вас!.. Вы не поверите!..
– Мне сразу вы все не понравились! Особенно ты! Жди от вас...
– Она же из ума выжила! Грайии – копаться в земле! Она бы еще коз пасти пошла! Или на кифаре на виноградниках играть!..
– Вы... Так это... Так значит... Эта записка...
– А, кстати, как ты могла? Я имею в виду, почему они все разные? Камень, гипс, бумага...
– Оно у меня завалялось, – бесцеремонно вмешался в разговор Волк. – Так что, отбываем мы немедленно. Как только со всеми попрощаемся.
– Ладно-ладно, – отмахнулся Серый, и поддав пинка для предания энергичности вдруг заупиравшемуся бяшке, пошел за своим провожатым.
Серый задумался, но моментально просветлел.
– Хорошо! Уберешься отсюда как можно скорее!..
И над краем ковра показалась лохматая львиная голова с маленькими, горящими бешенством и тупой злобой красными глазками.
В первом королевич Елисей также неожиданно нашел похожую записку у себя в золотой шкатулке, которую он только что вытащил из-за пазухи убитого им в поединке Гугуна Одноглазого, и когда пришел в назначенный час в заветное место, его поджидала Энзима Трехполосная со своими братовьями, и если бы не быстро он бегал, то быть бы ему безвременно женатым.
– А откуда вы?
– И он всегда так... слушается приказаний?..
Насколько она понимала теперь – это было, пожалуй, единственное удовольствие за шесть дней пути.
– ...И не на жизнь, а на смерть стал биться с нашим драконом...
– Да? – удивленно покачал головой Серый. – Вот чудеса... Никогда про таких не знал... Надо же... Вот ведь, правильно говорят: век живи – век учись... Дураком помрешь...
Серый со скучающим видом снова отвернулся и стал демонстративно заинтересованно разглядывать замысловатой формы трещину в заборе.
Он махнул рукой, и копья быстро опустились.
– А кто эта девушка с тобою рядом, Ликандр? Неужели и ты тоже...
– Но если так... То... Предназначение...
– Ах, как летит время... Кто бы мог подумать... А где же мой писец? – вдруг встрепенулся поэт. – Я только сейчас вспомнил, что в Пасифии приказал ему садиться на корабль вперед меня и всю дорогу с тех пор его не видел... Наверное, он тоже мучался от качки... Ах, да вот же он! – ткнул дрожащим сухоньким пальцем Демофон в сторону Ивана. – Ну, где же ты запропал? Помоги мне идти... хм... все время забываю, как тебя звать... Тазепам?.. Моногам?..
– Он отравлен!!!..
– Купишь сапоги на платформе! – яростно прошипел Волк и потащил заробевшую вдруг Елену за угол.
Но настоящие витязи Лукоморья не привыкли отступать.
– Очень просто, царь. Мы рекрутируем всех плотников лагеря, и за полдня они нам сколотят из досок, прибывших сегодня утром с грузом, что угодно и кого угодно – морскую свинку, кролика, кошку – тем более, что наш уважаемый поэт не разберет различия и с трех шагов, даже если это будет, извините, шестиногий и трехголовый жираф.
– Класс!!! – ахнул Волк. – И что, он исполнил это желание?
– Ну, да... А что тут такого? Ночью у меня замерзли ноги... и я решил... я решил... Что это вы на меня так смотрите? Ночи в этих местах могут быть очень прохладными, между прочим... Несмотря на высокую дневную температуру... Да что случилось?
Что не оставляло ему никакого выбора.
То, от чего зависело все.
– ...за полвиста выходи!..
Не веря своим глазам, Серый переворошил все кусты, заглянул под все ветки, камни и чуть ли не под все травинки, потом вышел обратно на дорогу, чтобы проверить, не ошибся ли он местом, хотя и без того знал, что не ошибся, что ветки, набросанные им поверх Масдая, раскиданы во все стороны, и что ковер бесследно пропал.
– Это царевич Ион, – рядом с первым неизвестным появился второй.
– Что там?
Удрученно покачав головой, Медуза отошла к своим сестрам после десяти минут безуспешных стараний покормить своего приятеля.
– Она же женщина! Единственная среди нас! И мы должны ей...
– Понятно, – кивнул Серый. – Значит, никакой пользы от тебя быть не может.
– В-ваше высочество... Если требуется сразиться с великаном... Или скакать за тридевять земель... Или... Я готов... Вы только скажите...
– Нет?..