ЕГО ИЗГОНЯЛИ

– Где?
– Масдаюшка!!!.. Прости дурака!.. – хотел поцеловать его, но передумал, и вместо этого одним движением подтянул к себе замшевый мешочек, в котором Ахмед Гийядин Амн-чего-то-там и преподнес ему в день свадьбы вторую часть выкупа за Елену.
Ему место на мусорной куче!
– Что??!!
Хотя, если быть точным, то караулил один Касим, а Фарух то и дело пытался улизнуть, пока Касим не прибил его и не пообещал в следующий раз зарезать его абсолютно бесплатно, если Фарух не желает отрабатывать занятые и до сих пор не возвращенные им деньги.
– Но ирис – это цветок!
Так рождались на гаттерийской земле самые невероятные легенды.
– Вот что, как тебя там...
– Иди и проверь, несчастный.
– Но у меня нет брата!..
– Так ты еще и читать умеешь? – не удержался Гагат, и пока Иудав, готовый лопнуть от возмущения приходил в себя, решил взять инициативу в свои руки и торжественно произнес:
– За что? – спросил Серый – "Мистер Тактичность".
– Моя сестра не продается! – не менее высокомерно оттопырив нижнюю губу и уперев руки в бока, тут же отозвался Волк.
– Да никто не собирается тебя бить, – мягко тронул его за плечо лукоморец. – Ты послушай меня, чудак ты человек. Я никакой не Благодетель, и не Неприкаянный, я вообще у вас тут впервые. Я искал подземную речку, спускался по старой лестнице, спускался, спускался, и вдруг провалился к тебе сюда. И теперь я хочу выбраться обратно, понял? Вернее, хотел, еще недавно, – зловеще пробормотал он себе под нос.
– Сестры. Голотурия и Актиния.
Окончательный вариант плана, сам не ведая того, подсказал лекарь, которого караван-сарайщик, убежденный золотой монетой и красноречивым поглаживанием рукоятки меча, привел для Ивана той же ночью, когда они прибыли в Шатт-Аль-Шейх.
– Помогите!!! Я не могу удержаться!!! Тут скользко от воды!.. Я сейчас упаду!..
– Выбрось эту гадость немедленно! Ты бесчестишь всю нашу семью, бестолковая девчонка! – Рия решительно двинулась вперед, и разрушение было у нее в глазах. – Откуда только она все это натащила!..
– Это старая волшебная медная ваза – любимая игрушка еще нашей пра-пра-прабабушки. Стоит ее потереть и прошептать над ней название любого цветка, как он тут же в ней появится! Правда, забавно?.. Нашему пра-пра-прадедушке она стоила целое состояние!..
– Как его можно миновать?
Еще через полчаса Волк остановился с поникшей головой, сжимая зубы и кулаки в бессильной ярости.
– ПАПА.
Мир застыл вокруг Иванушки, недоумевая, как это можно заниматься глупыми, скучными, обыденными делами, когда рядом находится такая неземная, волшебная, ослепительная красота.
– Ах, ты так... Будить... Меня... В пять... Утра... Да еще... На меня... Рычать... Кусаться... Задумал... Ах, ты... Мегера... Холера... Химера... Гад!
Напротив. Их принимали по высшему разряду гостеприимства. Кормили, поили и развлекали, пока царь не соизволит принять и выслушать их. Но все знали, что ступившему на землю Гаттерии претенденту обратной дороги не было.
Ну-ка-ся, ну-ка-ся...
"А Иван пожалел бы," – почему-то пришло ему в голову. – "И ни копейки бы не взял. Еще бы на дорогу денег дал. И до дворца бы довез. Ну, не дурак ли? Рыцарь, блин, лукоморский... Где я его искать теперь буду – ума не приложу... Да и жив ли?.."
Вздохнув, в который раз отчаянно-безуспешно пытаясь придумать хоть какой-нибудь план поисков пропавшего друга, он натянул сапоги и направился к зданию.
– Она же женщина! Единственная среди нас! И мы должны ей...
Заметив в первый раз, что он тут не один, каменный монстр перестал переминаться с ноги на ногу, повернулся к приближающейся фигуре лицом – не лицом, но передней и верхней своей частью – точно, и несколько близоруко попытался разглядеть, кто там к его ногам пожаловал, взяв наизготовку, на всякий случай, обе обсидиановые дубины.
Спрятавшись за кустом остролиста, Серый внимательно осмотрел поле предстоящего боя.
Самая быстрая пара Стеллы, похоже, была и самой соскучившейся по дому, и поэтому, великолепный еще мгновение назад герой, не сказав последнего "прости", с нечленораздельными выкриками, подобно призраку заката скоро растаял за горизонтом.
Или почудилось?
– Никаких сомнений быть не может. Это был джин. Потому, что он откликнулся на призыв и сгинул, когда его изгоняли – кстати, блестяще проделано, братец.
Как Медуза и предлагала, через стену, ограждающую сад Десперад, они перелетели когда уже стемнело. Сторож-великан плохо видел в темноте, и это давало похитителям фруктов шанс сделать свое нелегальное дело и сбежать незамеченными.
Меганемнон обреченно вздохнул, бессильно покачал головой и опустился на колени перед упрямым стариком.
Красный сундук был открыт, и при ярком солнечном свете, беспрепятственно вливающемся в огромную дыру в соломенной крыше дома, были ясно видны разбросанные вокруг него вещи.
Отвлеченный столь громким вторжением, старичок с трудом разогнул костлявую спину, вытер пот со лба, оставив по всему лицу широкие чернильные полосы и, напряженно прищурившись, стал вглядываться в гостя.
– Но, кроме Подземного Королевства, нет... нет... не было... не может быть...
Радость, надежда, обида, отчаяние – все эти чувства промелькнули быстрой чередой в смятенной душе Волка, когда они сели играть, а ни малейшего признака внимания, или даже просто узнавания, от бывших грайий не поступало.
– И он посадил их на кол? – заинтересованно очнулся от полусна Волк.
– Кх... Х-х... Х-м-м.. Х-к-ка.. – сказал он. Потом потряс бурдюк, второй, третий и добавил:
– Кого. Тебя. И что в мире, наверняка, есть десятки других героев, или просто нормальных людей, просто мечтающих встретить такую девушку!
Точечный свет лампы выхватил из мрака высокую сутулую фигуру, осунувшееся лицо с клочьями свалявшейся бороды и большие глаза, чуть навыкате.
После этого Фарух прижался к стволу дерева и замер, и не проронил ни слова до тех пор, пока хозяева – два не то алхимика, не то звездочета – не ушли по своим делам.
И тот час же из голенища полилась тягучая обволакивающая восточная мелодия, под которую, наверно, засыпали, засыпают и будут засыпать погонщики верблюдов в душных темных караван-сараях под огромными звездами Шатт-Аль-Шейха еще долго после того, как когда-нибудь и где-нибудь у остальных людей наступит конец света.
В девятом часу деревянное существо, похожее на медведя неизвестной породы, предусмотрительно поставленное на колеса, пятьдесят солдат приволокли в лагерь и украсили гирляндами цветов.
Как утопающий хватается за акулу, Сергий отчаянно старался привлечь внимание Агапао, не привлекая ничьего больше внимания и, как пресловутому утопающему, было ему от этого приблизительно столько же пользы.
Один из таких огрызков и решил исход так и не начавшегося сражения, попав в плечо командиру. Тот повалился, увлекая за собой одного, другого, третьего...
Если уж упрямству их предводителей не было никакого разумного предела, и они желали, во что бы то ни стало, продолжать осаду Триллиона до победного конца, то второй десяток лет рядовые воины хоть разменяют в удобных деревянных казармах. А через год, глядишь, еще один бунт – и им разрешат привезти их жен, детей, собак, коз; разведут виноградники, посадят пшеницу и оливковые деревья взамен сожженных сгоряча в первый день осады десять лет назад... Жены потребуют построить библиотеку, театр, стадион, бани, ипподром... Будут приезжать на гастроли самые известные трагики Стеллы. Проводить чемпионаты Мирра. Да мало ли еще чего!.. И отчего бы тогда не поосаждать в таких условиях?.. И вот тогда эти трилионцы сами попросят разрешения открыть ворота и выйти к ним, да только кому они тогда будут интересны!.. Ну, разве только обманутому Мегамемнону...
– Тогда хурму?
Голова... Огромная, пустая, как из меди сделанная: только тронь – и загудит, как колокол... Как чужая... Котел медный, а не голова...
И калиф не осрамился.
– Ай-яй-яй... – сочувственно покачал головой купец. – И давно это случилось?
Стрелы падали на другие горячие головы, после чего им приходилось немного охладиться в холодке и прийти в сознание. Но никто не жаловался.
Если бы она упала, он не сумел бы ее рассмотреть так близко.
– Я сказал – десять теней за раз. Разберетесь – разбудите, – ворчливо бросил он, завернулся в плащ и мгновенно заснул.
И гордо продемонстрировал выловленный в дебрях запасных туник, плащей, сандалий, благовоний и притираний маленький пузырек алого стекла, оплетенный тонкой золотой нитью.
– Не бурак, а бурьян!
Но так ведь это они!
И только искатели приключений остались стоять с раскрытыми ртами, не зная, жертвы ли они массовой галлюцинации или часть драконьего меню.
– Плохо?!.. – ошеломленный Ирак тоже сбился с шага и налетел на Сейсмохтона. – Тебе – плохо?!..
От этого в нем начинали роиться всякие мысли и воспоминания...
Волк выступил на "бис".
И тут взгляд злого, как собака, Волка упал на чьи-то бесплотные ноги, обутые в стеллийские сандалии.
– Мне очень хочется найти наше предназначение... – неожиданно посерьезнела Агапао.
– Что?
И джин, ухватившись за зеленое от времени кольцо, сделал вид, что напряг все свои старческие силы.
– А второй?.. – с надеждой спросил он.
– Не подумай, что твое общество мне нравится больше, чем мое – тебе, – немного спокойнее, но намного высокопарнее стала она объяснять свой порыв. – Я жалею о том, что согласилась на великодушное предложение царевича Иона разделить с вами компанию, и я намереваюсь распрощаться с вами сразу же, как только встречу достойного претендента на мою руку и сердце. Я не создана для бродячей жизни, как вы, меня привлекают тихие радости семейной жизни – балы, охоты, пиры, и я не желаю...
Сапог выпал из ослабевших пальцев Иванушки.
– Но на картах ведь гадают...
– Тогда я иду. Все.
Золото и серебро дождем посыпались Волку в посудину.
– Что? – крайне неохотно позволила она извлечь себя из самого сердца женского рая.
– Невольниц и невольников, белых из стран северных, холодных, где птицы замерзают на лету, и железо крошится, как глина, и черных, из стран южных, жарких, где вода в реках кипит, а песок под ногами плавится?..
– Ты что думаешь? Что мы не знаем, что такое карты?
– Записывай, Ярион! – энергично потер сухонькие ручки окончательно заинтересовавшийся Демофон.
И тут у него закружилась голова.
– Мими, пойдем, нам еще на оракул посмотреть надо успеть до вечера, – потянул он за край туники Медузу.
Даже не повинуясь, а, предугадывая, нетерпеливый жест руки, воины отпрянули назад, освобождая пространство вокруг гордого гения стеллийской письменности.
– Ты же сам меня позвал, забыл?
– Я же сказала: третий – лишний!
– Ой... – поддержал его Ирак.
– Здесь!.. Держись!.. – он попробовал оглянуться через плечо, но, получив с ушат воды прямо в лицо, быстро отвернулся.
– И я, получив свободу, побежал искать Фатиму. Я думал, что, попав в мир смертных, что еще не удавалось ни одному джину за всю историю существования нашего племени после порабощения калифом Сулейманом, по-прежнему смогу владеть своей магией...
– И повыше?..
На том месте, куда упал злосчастный флакон, алые кусочки стекла устремились друг к другу, влекомые одной неведомой силой, и в то мгновение, когда они встретились, вспыхнуло яркое черное пламя, обдав всех могильным холодом. Взметнувшись до самого потолка, оно приняло форму знакомой им всем женщины.
Где-то поблизости грохнул гром, и лиловое небо осветила (или омрачила?) черная молния.
– А мне казалось, что это должен быть Колосс...
Святилище ее героя, ее кумира, ее бога было осквернено.
В немытой взлохмаченной голове Волка, в мозгу, засыпающем от усталости и не спадающей даже ночью жары, зашевелилась-заворочалась, раздирая толстые покровы сна и стараясь привлечь внимание, какая-то идея.
– Ты же Горгона!.. – Серый едва успел перерубить еще одну стрелу. – Превращай!!!..
– Но я ждала тебя, Язон!.. – капризно вскинув брови, воскликнула царевна.
Предсказателем?
– Я не заразный, о дерзкий юноша. Я проклятый, – опустился старик бессильно на камни.
– Нет!..
– Браслеты?..
Зачем его вообще туда надо было запирать, как какую-нибудь фамильную ценность?!..
– Когда душа его сольется с телом, ему полегчает, не беспокойся.
– Нет-нет!.. Даже не думайте отказываться! Мы и секунды не сможем прожить без нашей несравненной Елены – сердце наше разорвется от мук разлуки, если вы откажетесь принять наше гостеприимство!..