САМЫЙ ГЕНИАЛЬНЫЙ ЮНОША, КОГДА-ЛИБО ВСТРЕЧАВШИЙСЯ

– Чего?
Шок.
– Согласен! – тут же выпалил калиф. – Еще что?
Все партии игрались грайями в уме. Чтобы не сказать, "вслепую".
– Доказано знахарем Павловым! – авторитетно разъяснил Волк. – После недели опытов какую бы прическу он не делал, все собаки Лукоморска узнавали его за триста метров и мгновенно разбегались в разные стороны!
– Я – старый, больной человек, – дребезжащим тенорком принялся оправдываться Шарад, нервно пощипывая реденькую седую бороденку. – Я должен заботиться о своем здоровье, иначе ты никогда не увидишь своего друга в этом мире, если даже...
И быть бы ему на вершине счастья, да только не давали покоя вчерашние слова Монстеры: "С этим испытанием я тебе помогу, а вот против дракона не подействуют ни моя хитрость, ни моя магия. Только говорят мне карты, что место твоей смерти не здесь, и время твое не пришло еще, и только поэтому знаю я, что пройдешь ты и это испытание, хоть и не ведомо мне, как и какой ценой. Но помни, Язон-царевич, что карты и ошибаться могут, даже у меня. Так что, берегись..."
– Да!!!
– Да тебе еще не раз повезет!..
– Сколько раз тебе можно повторять, что никакой я не... Батюшки-светы!.. – Иван увидел стремительно приближающуюся птицу. – Ёже-моёже, как сказал бы отрок Сергий!..
Серый на мгновение задумался.
– Ну-у...
– Вот, бегают, орут с утра пораньше, а сами всю скотину порастеряли, – проворчал Волк, почесывая заблудшему козленку за теплым ушком. – И как ты только сюда забрался, козья твоя морда... Ну, да ладно. Не бойся, козюлька. Щас мы с дядей Масдаем тебя отсюда снимем, подожди... – и он застучал кулаком по ковру.
– Могут. Только они и могут... – печально втянул голову в плечи абориген.
– Что тебе надо? – злобно бросил Хтон.
...Сегодня он снова наблюдал из своего укрытия, как девушка со станом, гибким, как ветка молодой ивы и глазами огромными и бездонными, как горные озера, пришла с простым медным кувшином к фонтану за водой, но в чувствах его уже не было горечи безнадежности, как раньше. Напротив! Он оглядывал ее стройную фигурку, точеное личико и черные косы с ревнивой гордостью владельца. Еще немного – и она будет принадлежать ему, и ее лучистое имя – Фатима – он прошепчет жарко в ее маленькое ушко. Какая красавица!.. Как слепы те, кто считает, что красота, как толстый золотой браслет, может принадлежать исключительно богатым холеным матронам!.. Пусть пребывают ослепленными богатством и знатностью глупые люди. А он сорвет этот пустынный цветок не с клумбы – с бархана, и осыплет его всеми благами и роскошью, о которых любая девушка может только мечтать. Все сокровища мира он бросит к ее ногам. Все чудеса света. Все свое бесконечное одиночество, всю нерастраченную любовь и нежность превратит он для нее самозабвенно в невообразимые радости и наслаждения, наполнив ими каждое драгоценное мгновение ее жизни. И тогда у него на глазах случится истинное чудо – маленькая песчаная фиалка превратится в благоуханную розу, и эта роза будет принадлежать только ему, и цвести только для него. И вся жизнь ее превратится в блаженство, в счастливый рай на земле, и как дурной сон будет прекрасная Фатима вспоминать свои годы в услужении в вонючем старом караван-сарае, с кувшином и тряпкой...
В двух шагах от них, безмятежно улыбаясь и слегка похрапывая, спали в обнимку Одессит и Хлорософ.
– Все понял, ваше высочество, – поклонился до земли хозяин, а, может, просто наклонился подобрать потерю.
– Погадать?.. Погадать?.. Погадать МНЕ?!... Отрок Сергий, ты самый гениальный юноша, когда-либо встречавшийся на моем пути!!!
Бом-м-м-м... Бом-м-м-м... Бом-м-м-м...
– Я так боюсь его... Я знаю – он все равно, рано или поздно, найдет меня и убьет... Он сумасшедший...
Набежала и отступила тяжелая волна, оставив на широкой полосе прибрежной гальки тяжелые туши шести сухогрузов. Солдаты, сразу бросив пререкаться, хрустя сандалиями по камешкам, не спеша, потрусили помогать выгружать долгожданный стройматериал.
Толпа закованной в броню солдатни охнула и слегка откачнулась назад. Кто-то растерянно хихикнул. Большинство сочувственно закачало головами и понимающе вздохнуло.
– Держи руку!.. – и тут при последнем маневре Иванушку швырнуло прямо на голову Ираку.
Прицельный залп из сапога-огнемета, кроме видимого удивления на лице кровожадного ящера, других результатов не принес и, не выскочи царевич вовремя из своего укрытия, у дракона появился бы слегка пережаренный, но вполне съедобный завтрак.
– Что?
– Поющие фонтаны, прохладные заросли у ручья, тенистые беседки, беломраморные террасы, изысканные украшения в комнатах гостевого дворца – равных им нет в целом мире!..
Они тоже прилегли за громадными глиняными кадками с разлапистыми пальмами, оплетенными толстыми лианами, и стали ждать утра.
Заклинание сапогов-самогудов вспомнилось само собой и, сбросив сковывающую движения овчину на причал, Иванушка ставшим уже привычным жестом содрал с ноги сапог и выпалил: "Круббле-Краббле-Криббль!"
Ему обрадовались.
– И все?
Через пять часов три сестры уже умели играть во все карточные игры, какие только Серый смог припомнить. В ход пошли даже "шантоньский дурак", "Акулина" и "верю-не верю".
Эта?.. Эта?.. Эта?.. А, может, эта?.. Нет, вроде, та, пятая по счету, чернее была... Или седьмая?.. А вон там, направо, еще две, и их я, вроде, пока не видел... Может, там?.. А, может, она черная в переносном смысле, и это просто как фигура речи троп, когда неприятным предметам или явлениям...
Приблизительно часа через полтора пути товарищи уперлись в стену.
– Тогда... Я отработаю.
– А этих трусов пришлось силой вылавливать по всему Иолку, когда пришла пора отправлять ежегодную дань царю Мина, – с презрением махнул он рукой в сторону спящих. – За это я тебя уважаю, Ион. Если ты, конечно, говоришь правду, и ты действительно не... не...
Потому, что четвертый был отмечен шестью свежими раздробленными козьими черепами.
– Толкай дверь, – распорядился Волк.
– Ты издеваешься надо мной!? – взревел он. – За несколько веков не было еще ни разу, чтобы они не разнесли в клочья всякого, кто посягнет на нашу святыню! Всех! На клочки! На кусочки!..
– Я же говорила – не надо мне было ходить... – все вздыхала Мими.
В лицо им пахнуло спертым воздухом.
Точь-в-точь такой он себе ее и представлял.
– Спасибо большое, – приложив руку к сердцу, поклонился супругам с пояс Сергий. – Ну, мы пошли. Прощайте.
– Ребята, не зевай!..
– Щиты сомкнуть! – проревел сзади голос Антипода. – Взять их!..
"Лишь бы не подыгрывали они этим диггерам, а уж выиграть-то, поди, у новичков я сумею," – угрюмо размышлял он, тасуя колоду для своей раздачи. "М-да... Вот и делай после этого людям доброе дело... Как будто и не знакомы мы вовсе... Хоть бы кивнули, или улыбнулись... Все-таки играть-то их я научил... Могли бы хоть спасибо сказать... Вот, значит, о каком предназначении они говорили... Повысили их, стало быть, в звании... Богинями стали... Ну, да ладно... Боги ихние с ними... Славные старушки, все равно... Хоть и знать в упор теперь не хотят, козы старые..."
Накал чувств при воссоединении семьи, при переводе в градусы Парацельсия, мог бы свободно растопить ледники и существенно повысить среднегодовую температуру на всей планете.
– Ух, ты!.. А еще?
– Язон! – вытаращив возбужденно глаза, Ирак чуть не тыкался губами ему в самое ухо. – Язон! Я, кажется, знаю! Я догадался! Теперь наверняка!
Ну, этого я не потерплю. Пусть пеняет на себя.
– Хорошо. Поставим вопрос по-другому. Где правый угол камеры?
– А ты меня не обманешь? – подозрительно зыркнул царь на Серого.
– Ну что, кто победил? – прошелестел ковер, поднимаясь в воздух.
Вот это жизнь!
– Нет. Мы выпили не так уж и много. А с какой целью ваше судно идет на Мин, капитан Геофоб?
Серый догадался и убрал ладонь.
Пришлось искать ворота.
Но Серый так и не услышал два отчаянных удаляющихся крика за краем ковра среди ревущей стихии.
Самая быстрая пара Стеллы, похоже, была и самой соскучившейся по дому, и поэтому, великолепный еще мгновение назад герой, не сказав последнего "прости", с нечленораздельными выкриками, подобно призраку заката скоро растаял за горизонтом.
Вода захлестнула сапоги Иванушки, и внутри сразу что-то плотоядно причмокнуло и аппетитно захлюпало, но царевич даже не среагировал.
– М-мог б-бы и не вылив-вать... А мне от-дать... – Шарад укоризненно погрозил Серому дрожащим от усердной дегустации особого кактусового сока, полученного по весьма кстати вспомненному старинному кацтекскому рецепту, пальцем. – Ес-сли учесть, что это была п-пследняя вода в радиусе трехсот к-километров...
Он сам был любителем поспать.
Сейчас он начинал понимать, что все его злоключения начались с того самого далекого дня в детстве, когда верблюд из какого-то каравана чуть не наступил на него. Веселый караванщик с крашеной хной бородой поднял его на руки, и, чтобы он не ревел, прокатил на своем верблюде два раза мимо дома. И тогда маленький Фарух понял, кем хочет быть, когда вырастет.
Со стороны гостя донесся какой-то странный звук, как лягушку раздавили.
Но было уже поздно.
Он сам был любителем поспать.
– Или пока он жив...
– А родители ваши кто? – продолжил вопрос Волк.
И пока Волк шарил по многочисленным карманам своего головоломного наряда в поисках лайковых перчаток, обязательно причитавшихся к лайковым же штанам по мюхенвальдской моде месячной давности, ягод успело значительно поубавиться.
– Зная, что тебя должны через два часа разорвать на кусочки, ты бы добровольно пошел в лабиринт?
– Главное – предъявить его до того, как они увидят тебя.
– А по-моему, еще не очень, – усомнилась Медуза.
– Где тут можно нормально поесть, чего-нибудь горяченького, вкусненького?..
Тряпкой в ведро.
Ох, да когда же, наконец, эта вер... ши... на..."
– И ты считаешь это справедливым?
– Быть нам грайями – нелепыми, бесполезными старухами.
– Бедуины, я говорю!.. И если...
– Эй, на судне! Давай концы!
– Какой ритуал? – заинтересовались в другом.
– Не согласишься ли ты стать моей женой и войти в дом моего отца... если он когда-нибудь построит дом для себя? – отважно выпалил он.
От такой постановки вопроса Серый остановился.
И как можно быстрее.
Но новоявленный пророк мыслями был явно не здесь.
– Погадать?.. Погадать?.. Погадать МНЕ?!... Отрок Сергий, ты самый гениальный юноша, когда-либо встречавшийся на моем пути!!!
– Заслужили... Они это заслужили... Они заслужили... – ухватившись за предложенную руку, огранщик резко вскочил на ноги, и вид у него был угрожающим, с легкой сумасшедшинкой в глазах. – На свет!..
Вздрогнув, Иванушка очнулся от дремы и осторожно выглянул из своей засады.
– Тогда Салипода! И гонится за нами!..
Медуза стояла, не шелохнувшись.
– ...Конечно, мы возьмем тебя с собой, о, незнакомый отрок, – развел ухоженными руками самый важно-выглядящий пассажир корабля в ответ на горячую мольбу Фаруха. – Как же мы можем оставить земляка в беде! Но скажи мне...
И впрямь – меч царевича Трилионского окрасился кровью.
– Птица Рух!!! Это гигантская птица!!! Она сбросит на нас камень, и все потонут!..
Отец же мечтал вправить сыну мозги, чем и занимался часто и подолгу, с применением холодного оружия ремня.
Где-то недалеко, у ворот, завыл в ритм песни на три душераздирающих голоса Гербер, и вся вселенская тоска, безнадежность и отчаяние слились в этом пронзительном четырехголосье человека и его друга.
И, в третьих, этим "кем-то" (второе пари!) наверняка был этот болтливый Иран. Или Бутан. Или как его там. Впрочем, он тоже пропал, и это был единственный крошечный плюсик во всей этой гнусной истории с исчезновениями.
Потом открыл глаз.
– А-а-а-а!!!..
– Ме!
Ничего.
– А по тому и узнали. Потому, что какие же это пророчества, если их все понимают? И к тому же ее брат стал нам их растолковывать, и его за это назначили верховным жрецом в новом храме Полидора, который мы на свои средства построили в этой роще. И чтобы получить ответ на свой вопрос, проситель должен принести в жертву Полидору какое-нибудь животное. Это я к тому, что если ты хочешь идти к Сифии, то сначала не забудь заглянуть на рынок.
Смертельная тяжесть в хвостовом отсеке исчезла!.. Великан пропал!
– Ну, так вот. Говорят, что это яблоко Филомея подарила Елене в качестве приданого. Значит, оно сейчас у нее.