КЛЯНЕМСЯ БОРОДОЙ АЛЬ-МАРУНА

– Конечно, нашел, Одессит! – сухонькая ручка благодарно сжала мускулистую лапу старого царя. – Вот посмотришь – через месяца два-три после возвращения домой я издам в свет новую книгу, и самые лучшие писцы Стеллы почтут за честь переписать ее, а сказители – присвоить себе ее авторство! Такого эпического полотна не писал еще ни один стеллийский литератор! Родную историю надо беречь и лелеять, популяризировать и прославлять! Правда, про вмешательство богов вы мне так, почему-то, ничего и не поведали... Ну, да ничего! Вписать это – дело нескольких дней, не переживайте. А в остальном – замечательно, просто замечательно! Богатейший материал!
– А стражники – они Благодетели, или Недостойные?
– Может, там. А если нет – то мы обратимся к оракулу Ванады, принесем ей за него достойные жертвы, и, если снизойдет, богиня подскажет, где твоего Ликандра отыскать.
– А ты откуда знаешь дорогу?
Ночью все башни черны.
– Роза? – решил помочь советом и делом Шарад.
Им стало страшно здесь и сейчас.
– О, милостивые боги Мирра!!! Это же сам Демофон!!! Великий Демофон!!!
Но не смог.
Музыка умолкла.
– Где?
– Что?.. – с ненавистью прищурился он и угрожающе двинулся по направлению к опешившему доктору. – Что ты сказал, повтори! Ах, ты!.. Да я тебя за такие слова... Да я...
– Выгодную. Мы переносим вас обоих прямо к тому месту, где лежит тело твоего товарища...
– Ха, вот умора!
– Послушай, купец, – кисло прервал его Иван. – Начинающий. Я, по-моему, только что тебе ясным языком сказал, что я не джин. Я – человек. И требую, чтобы ТЫ немедленно вернул МЕНЯ вместе с кувшином в Шатт-аль-Шейх.
А так все хорошо начиналось!..
– Ирис.
– Что ты говоришь? – прервала причитания на полуслове Энохла.
– Спасибо!
Что на его месте сделал бы сейчас Иван?
Воодушевленные таким образом космонавты и были переданы с рук на руки начальнику дворцовой прислуги для прокормления и расселения.
– Мими!!!.. – завопил он, что есть мочи.
– Клянемся бородой аль-Маруна – больше ничего нет! В наши дни магия не так хорошо распространена в Сулеймании, как раньше!.. Обладатель даже самого крошечного пустяка считает себя счастливчиком!.. А что?.. Почему ты спрашиваешь?.. Этого мало?.. – с содроганием спросил влюбленный калиф.
– Мы погибли, – едва слышно прошептал он. – Мы в запретном коридоре. А это Страж.
"Слишком много "говорят" во всем этом", – угрюмо подумал Волк, но, опасаясь новой лекции о том, как верны все предсказания, точны все слухи и аккуратны все сплетни, вслух спросил:
Часа через четыре уставшие иолкцы уже во всю ставили под сомнение не только его компетенцию как проводника воли богов, но и существование самих богов, божественного провидения и Мирра вообще, и всего остального окружавшего их когда-то мира – в частности. Некий Платос выдвинул философскую теорию, нашедшую горячую поддержку в массах, о том, что окружающая реальность субъективна, и является лишь отражением нашего представления о ней, то есть, пока мы думаем, что мы в лабиринте – мы будем в лабиринте, но стоит нам прилечь отдохнуть, и к нам придет иной сон, более приятный, и мы окажемся где-нибудь на берегу моря, или во фруктовом саду, или в тенистом лесу.
– Ну, что стоишь? – ехидно поинтересовалась Хризоморфа. – Ищи!
Язон хотел что-то сказать, но передумал; зубами вытащил пробку, выплюнул ее в окно и, запрокинув голову, вылил в одно мгновение все содержимое себе в глотку.
Как Медуза и предлагала, через стену, ограждающую сад Десперад, они перелетели когда уже стемнело. Сторож-великан плохо видел в темноте, и это давало похитителям фруктов шанс сделать свое нелегальное дело и сбежать незамеченными.
– Что-то засиделся я у вас, – проглотив последний банан в шоколаде, отрок Сергий сделал вид, что засобирался.
– Что?!
– Домой?.. Д-да... Наверное... Не знаю... – задумался Резец. – Но у нас нет дома! В том-то и все дело, что нам некуда идти! Старый город на поверхности наверняка занесен песком, жилища наших предков давно разрушены...
Старушки, как по команде, повернули головы в его сторону.
Но к тому, что комната окажется пуста, он готов не был.
– А смотри – вон, балконы у них окаменевшие великаны держат!.. Как тот, из сада Десперад!.. Неужто это сестричкина работа? Никогда от них о таком не слышала... Не мудрено тогда, что великаны теперь так редко попадаются! А рядом лошади каменные! И химеры!
– Мое предложение – пойти купить ящериц...
– Она настоящая! – воскликнул он. – Она живая!!! Она не обратилась в золото!!! О, чужестранец, прости меня!!! Прости старого, глупого, жадного Ардоса! Проси, чего хочешь! Полцарства, царство – все отдам! Сыном назову! Ни в чем не откажу – проси!!!..
И она, не разбирая под ногами дороги, бросилась вниз, захлебываясь от рыданий.
Парой быстрых фраз капитан отослал матросов на весла, а Трисей пассажиров – на нос.
Воспоминания и идеи...
– О, какой позор!.. Мой избавитель, отважный воин, предо мной – и хороша же моя благодарность!..
– ...Я хочу поговорить с моим мужем.
– Ничего, не волнуйтесь, бабушки, я с ним разберусь.
– Все вакансии заняты.
– Не встану. Рассказывать я и так могу. Отец мой – знаменитый зодчий Удал. Были мы с ним на острове Мин – он возводил лабиринт для чудовища царя Миноса, а я ему помогал. Но после окончания...
– Ну, и что? – не понял проблемы Волк.
– День рождения!
Глаз ее, не мигая, смотрел скучающе куда-то над головой Серого, а левая рука была приложена к сердцу.
– Не уйдете!!!
– Так!
Слева от него прошло какое-то движение. Зеваки, стиснутые как беломорины в коробке, тем не менее ломанулись направо и налево, роняя и давя менее поворотливых, спеша дать дорогу царскому кортежу.
– Так-то оно так, конечно, – вздохнул Серый, – Да только пораньше надо в город-то попасть. Плохо ведь Иванушке-то нашему!
Услышав хруст гальки под ногами Серого, девочка подняла глаза и доверчиво посмотрела на него.
– Да что случилось-то?..
– Уй!.. Ай!.. Ой!.. – подтвердил тот.
– Правда, милая.
– Что? – крайне неохотно позволила она извлечь себя из самого сердца женского рая.
– Что-что?..
– Было! – пошел в наступление прижатый к стенке царевич. – Просто, когда сплю, я сворачиваюсь клубочком! И меня становится не так заметно с первого взгляда! Особенно, когда я мерзну!
– Мы же с тобой вместе были у оракула!.. Ты наступил мне тогда на ногу! Помнишь? Это же я, Язон!!!..
– И быки накормлены!
Но шаги его с приближением к сулейманскому постоялому двору – как его там? – все замедлялись и замедлялись, и вся заготовленная заранее и казавшаяся чрезвычайно правдоподобной еще полчаса назад ложь об исчезновении Елены Прекрасной начинала представляться беспомощной и нелепой выдумкой, не способной обмануть даже Ивана.
– Да? – несколько разочарованно выпятил нижнюю губу Серый.
– Да, да. Трилиона! – радостно подтвердил Одессит. – Именно Трилиона!
– У меня!
Но зато во второй раз, когда не пошел королевич Елисей на назначенное свиданье, потому как от воспоминаний об Энзиме Трехполосной у него разыгралась жестокая мигрень, а отдал он надушенный кусок бересты своему тайному злейшему врагу, принцу Остравскому, с нехорошим намерением, пошел туда принц со своими братовьями и встретился с красной девицей – Харлампией Златоручкой – и оженился безвременно. А королевич Елисей, увидав потом ту боярыню, стал принцу Остравскому тайным злейшим врагом.
Они находились тут же, неподалеку, метрах в ста вверх по течению напротив скрипучей щелястой пристани – видно, течением его снесло немножко сильнее, чем он предполагал.
– Ты чего? – участливо поинтересовался он. – Тебе нехорошо?
– Это он!
– А если это – необитаемый остров?
– Гекатомба, о невежественный юноша, это сотня быков, – презрительно пояснил старикан. – А боги, к твоему сведению, не торгуются. И поэтому теперь я иду к священной реке Икс, как повелел мне ясноликий Полидор, но, кажется, уже не дойду... – сглотнув голодную слюну, погрустнел старик. – Силы мои на исходе, и от голода темнеет в глазах, и жизнь покидает меня, как вода – треснувшую амфору... Чувствую я – недолго мне осталось ждать, пока чернокрылый Эвтаназий прилетит за мной, чтобы забрать меня в подземное царство мертвых... – и поникший царь со стоном осел на траву, упершись в землю руками, и трава под ними мгновенно застыла и зазолотилась.
– Надо будет первым делом принести им хорошие жертвы, когда высадимся.
– Да будет тебе известно, любопытный юноша, что далекий предок нашего достославного калифа Ахмета Гийядина Амн-аль-Хасса – да даруют ему боги крепкого здоровья! – знаменитый калиф – основатель этой династии – Гарун аль-Марун был прославлен далеко за пределами нашей страны и сопредельных держав. О нем слагались легенды и предания...
– Да что случилось-то?..
– Да, да. Трилиона! – радостно подтвердил Одессит. – Именно Трилиона!
Чугунные истуканы вообще очень редко говорят.
– Ананасы?
Но сейчас на карту было поставлено все, и времени на сантименты не было.
– ...Это ведь смотря еще к какой сифии попадешь, – с видом завсегдатая просвещал нового знакомого Язон. – Говорят, у них там есть такая, которую не понимает даже первый жрец. Вот у нее предсказания самые точные. Только к ней еще попасть надо. А еще была одна – Инкассандра, вроде, слова которой жрецам надо было еще запутывать, потому что говорила ну как вот мы с тобой. Естественно – какое же это пророчество, если оно понятно без истолкования! Поэтому ее, говорят, сейчас вернули домой, ее отцу – царю Меганемнону. Пусть лучше рукоделием занимается! А всего у них...
– Погадать?.. Погадать?.. Погадать МНЕ?!... Отрок Сергий, ты самый гениальный юноша, когда-либо встречавшийся на моем пути!!!
– Дедушка, лечите же его скорей! – ухватил его за рукав Волк, стараясь заглянуть старику в глаза.
– Демофон... Демофон... – наморщив лоб, забормотал Иванушка. – Демофон...
Волк взял один кубик и осторожно лизнул.
– Давай познакомимся сначала с тобой, доблестный искатель приключений, отважный воин Стеллы. Я вижу, ты родился в городе Периное. Любитель охот и пиров. Ты глуп и тщеславен, и поэтому безрассуден. Недалекие принимают это за храбрость. Твое имя... Акефал. Естественно.
– Мерзкая колдунья!
– Язон!.. Я вижу, ты успел с тех пор жениться!
Может, это и есть тот самый постоялый сарай?.. Или двор-караван?... Про который говорили?..
– А ты – герой... – уже не говорила, а шептала женщина в черном, но даже шепот ее разносился гулким эхом по притихшему залу. – Тебе проще выдернуть дерево с корнем... чем обойти его... Ты честен, отважен... но слишком прямолинеен и прост... Ты вполне мог бы быть предводителем... этого славного отряда... Но тебя... зовут... Трисей...
– Конечно, – презрительно усмехнулся наследник ванадского престола. – Гаттерийцы думают, что к ним явился еще один олух – любитель легкой наживы. Наверное, толпы их уже собрались, чтобы потешиться над тем, как от очередного наивного стеллиандра останется мокрое место! Клянусь Диффенбахием, этих варваров ожидает небольшой сюрприз!
– Таково предсказание сифии! – громко повторил он. – Да не усомнятся невежды! Следующий!..
Из груди, из самого сердца, у него торчала рукоятка лукоморского меча.
– Дав... Ай!.. Что там?!..
– Но никто еще не возвращался!
– Земля! – закричал самый зоркий из моряков. – Через час мы будем там!
– Тоже нормально. У моего друга золотые яблоки дома растут. А хорошую прислугу в наше время не так просто на...
Когда подоспел Мека с полотенцем, вытирать им уже пришлось не пригоршню слез, а двух промокших людей, один из которых при этом постоянно стремился еще больше промокнуть, бросившись в море и утопившись.
– Злосчастные Каллофос и Никомед... – вздохнул Трисей. – Как некстати забрали их к себе нереиды...
– Музыка народная. Слова народные, – провозгласил Серый и взялся за Инструмент.
– Кифаре.
– Тогда приступим, – нервно потер ручки джин. – СМОТРИ МНЕ В ГЛАЗА И ПОВТОРЯЙ ЗА МНОЙ...
– Трусы! Спрятались за стенами – и думают, что им это сойдет с рук!
А гаттерийский дракон, круживший заполошно в безоблачном небе, вдруг пронзительно затрубил.
Над головой скрючившегося в тени глыбы Ивана, низко-низко, медленно-медленно, поворачивая башкой цвета нечищеного медного самовара и раздувая ноздри, как бы принюхиваясь, проплыло золотисто-зеленое чудовище. На мгновение царевичу показалось, что один огромный желтый глаз остановился на нем, и сердце, просвистев мимо озадаченного желудка, ухнуло прямо в правую пятку.
– Нет, о, благородный путешественник. Ты в ясном уме, и я не плод твоего воображения.
– Дайте им воды!..
Уходи, Иван. Они не заметят.
Атмосфера, царившая в среде космонавтов после аудиенции и до самого отхода ко сну, напоминала Иванушке, скорее, о сне вечном, и к простому просмотру цветных широкоформатных грез не располагала.
Так создавалась история.
– Я говорю, что возвращаясь на землю, огля...
Четыре полных строчки корявых крестиков и еще три креста, побольше и покорявее, внизу, справа, рядом с чернильным отпечатком большого пальца.
– Есть, было, и, надеюсь, будет и дальше. Но это не важно. Мы об этом потом потолкуем.
Вот ведь, мужичонка въедливый!.. Прицепился!..
– Еще...
Воодушевленные таким образом космонавты и были переданы с рук на руки начальнику дворцовой прислуги для прокормления и расселения.
Мир остановился на своих направляющих.
У которых, опершись на копье, в угрожающей позе всех охранников мира, работающих в ночную смену и стерегущих что-то, на что не позарится ни один здравомыслящий человек, спал стражник.