ОСТОРОЖНО ВЫГЛЯНУЛ

Через сорок минут космонавты ступили на землю Гаттерии.
– М-ме?..
– Я здесь, чучело! – помахал ей рукой Волк.
– Не провалится, – отмахнулся Меганемнон. – Доска крепка, и кони наши быстры!..
– А есть все равно хочется.
Еще двое теперь держали Ирака, хотя тот и не пытался убегать.
Тот поймал их, прижал к груди, как самое бесценное сокровище своей жизни (впрочем, так оно и было), и через пять минут перчатки, отливавшие уже желтым металлическим блеском, были натянуты на монаршьи руки.
– У киски боли, у собачки боли, у Геноцида заживи...
Усиленный носок.
Соловьи испуганно замолкли, а розы попытались забиться обратно в клумбу.
– ...Если бы твой родной народ стоял под стенами города и жаждал твоей смерти, а приемный – им сочувствовал и бормотал проклятья в спину, я бы еще посмотрела, какая блажь накатила на тебя, милый!
– А девушка что будет? Видно, вы издалека приплыли – какие у ней странные...
Приблизительно первые двадцать минут.
Отвращение, высокомерие, гнев, непонимание, изумление, озарение, восторг, восхищение, благоговение, смущение, раскаяние, стыд... Пожалуй, список можно было бы продолжать и продолжать, и закончить как раз к предполагаемому завершению осады, лет, эдак, через ...цать, или даже ...сят, но тут вмешался Хлорософ.
Прижатый к полу человек поколебался, видимо, раздумывая, закричать ему или не стоит, и, придя к определенному выводу, наконец, ответил:
– Что?!.. Сталь его не берет! Превратить ты его боишься! Если бы был лук, выстрелили бы ему в глаз!..
– Они – это боги, конечно. Только не все, а младшие. И то, если Фертила про это вовремя вспомнит, выгонит молодых богов на уборку, и урожай не съедят земле гусеницы. Кстати, бабочек там не бывает... – слегка разочаровано заметила горгона, и продолжила:
– Это – Демофон.
– Мужик, ты чего? – тревожно склонился над ним Волк, не выпуская лампу из рук. – Что с тобой? Глазам больно? Так это с непривычки, пройдет...
Меганемнон обреченно вздохнул, бессильно покачал головой и опустился на колени перед упрямым стариком.
– Ликандр, погляди! Артистам все деньги кидают!.. А у нас, случайно, нет ничего?..
– Его нет здесь... Нет!.. Его украли... Он пропал... Я погиб... Я погиб... – всхлипывал он, не слыша ни единого слова, обращенного к нему.
– Ну, как кому? Ты же не думаешь, что они сами высекают все эти статуи из какого-то дурацкого мрамора?
Потом стало надоедать.
Он отключил сознание и отдался на волю чувств.
Какие орехи?
Заросший полынью и бессмертниками, Деймос был едва ли больше полукилометра в длину, и приблизительно столько же в ширину. Посредине его возвышалась невысокая голая скала с маленькой и ничем не примечательной с виду пещерой у ее подножия, вход в которую неумело закрывал ядовитый плющ. Вокруг нее неохотно росли с десяток чахлых кипарисов.
– Если гора не идет к Сулейману, то гора идет подальше! – торжествующе, дрожащим голосом объявил Иудав и пошел к окну раздергивать шторы, по дороге, как бы невзначай в темноте, наступив упавшему Гагату на пальцы.
Он вытер рукой с лица холодный пот, смешанный с гарью и желтой пылью и осторожно выглянул из-за обгоревших ресниц.
Иванушка успел заболеть.
– Я говорю, что возвращаясь на землю, огля...
Атмосфера, царившая в среде космонавтов после аудиенции и до самого отхода ко сну, напоминала Иванушке, скорее, о сне вечном, и к простому просмотру цветных широкоформатных грез не располагала.
– Боитесь?
Ирак подумал, что единственный способ убедить Меганемнона не убивать и жену, и себя – это тюкнуть его сейчас по голове, взвалить на плечо Трисею и вынести из города как мешок с зерном, но решил, что, скорее всего, его скрытный бог сам лучше всех все знал, и вмешиваться в божественное провидение все равно, что прыгать с вышки в осушенный бассейн, и промолчал.
Он вытер рукой с лица холодный пот, смешанный с гарью и желтой пылью и осторожно выглянул из-за обгоревших ресниц.
– На, держи! – кинул он их царю. – Попробуй надеть.
– Квадрупед, миротворец ты наш, кто ссорится!.. Это всего лишь дружеская перебранка!..
Ой.
Под гогот сотоварищей неудавшийся артист, сокрушенно размахивая руками, удалился на место.
– Они волшебные?
Надо сказать, на фоне белой глиняной стены белый гипсовый повар смотрелся не очень оригинально.
Не то, чтобы они испытывали какую-нибудь склонность к творению зла вообще и к черной магии – в частности, но это была их семейная традиция, длинная династия знаменитых колдунов и чародеев, и, поэтому перед их отцом никогда не стояло выбора, какому ремеслу отдать учиться своих отпрысков. Хотя, на пятнадцатый год посещения родительских собраний, каждый раз с чувством невинно осужденного, ведомого на публичную казнь, он уже искренне жалел, что их семейная профессия – не погонщик верблюдов или подметальщик улиц.
– Уберите эту гадость! – возмутился ковер.
И Серый упал на тело друга, обнял его, как будто надеясь так передать ему кусочек своей жизни, и зарыдал.
Чистая, как весеннее небо.
– При существующем уровне урбанизации это игра на пять минут!
– Если бы от него было так легко избавиться, думаешь, в саду еще оставалось бы хоть одно яблоко?
– Да? – вежливо поинтересовался Волк.
– Это он!
– Ну, Мими, ну перестань же ты реветь, ну как маленькая!.. – стал уговаривать ее Волк, стараясь не вспоминать о том, с какой целью он сам ее разыскивал, и что теперь будет делать, когда стал абсолютно уверен, что отрубить голову такой вот Горгоне-Несмеяне не сможет никогда.
– Десятый год подряд в палатках на ветру продуваться! Дудки!
– Ты же сам меня позвал, забыл?
Он замер, и даже по спине его было видно, что задумался.
– Обещал – расскажу, – бережно взял горгону за руки Волк. – Только ты мне сначала скажи, Мими: мы можем туда по-быстрому слетать и этих яблочек маленько натырить? Вот сюрприз Ваньке будет, когда мы его найдем!.. И фее хватит, и сами натрескаемся, и с собой домашним отвезем!.. Бабулька варенье сварит!..
Встретились два одиночества. И теперь было им глубоко наплевать и на жалкую золотую шкуру, и на беспомощного скорчившегося под ней человечка, и на эту странную страну, и на эти пыльные горы...
Смутные воспоминания о вчерашнем дне, как паспорт, пропущенный через стиральную машину, стали медленно, по кусочкам возвращаться к царевичу...
– Ах, нет... – Волк сосредоточенно прищурился и поджал губы. – Значит, даже так...
Как часто это бывает, предчувствия его не оправдались. За их квартирами не следили. Они просто были заперты снаружи. Единственной связью с внешним миром было окно, в которое смогла пролезть бы разве только кошка. Или кот.
– Не вопрос, – повел плечом Волк. – Вопрос в том, как мы теперь выберемся отсюда. Надеюсь, тебя приговорили не к уморению голодом?.. Хотя, нет...
– Я понял! – провозгласил он, проделав все это еще пару раз. – Я понял!
– А что бы ты хотела? – безуспешно попытался остановиться Серый.
– Кого. Тебя. И что в мире, наверняка, есть десятки других героев, или просто нормальных людей, просто мечтающих встретить такую девушку!
– Ты же Горгона!.. – Серый едва успел перерубить еще одну стрелу. – Превращай!!!..
– Тогда подскажи мне, пожалуйста, где мне эту Медузу найти, – подытожил Серый, погладив нежно рукоять нового меча.
Впрочем, его "дальше" было не так уж и далеко.
– Одессит! Золотая цепь с топазом! – отчаянный шепот из дальнего конца шатра.
– Ишь, ты!..
Мими всхлипнула, пошарила вокруг дрожащей рукой в поисках более или менее сухого платка, но почему-то все они оказались скорее менее сухими, чем более, и ей снова пришлось вытирать слезы полой плаща.
– Все одеваем доспехи! – скомандовал Язон. – Приготовились к высадке на берег! Надо с первой минуты показать им, что намерения у нас самые серьезные!
– Я первый спросил.
– Большая. Или он повезет золото в тачке, или в телеге, запряженной одной лошадью, или двумя, или в двух те...
Через полчаса две бледные, изнемогающие фигуры с трудом перевалившись через борт корабля, оказались на палубе. Один-единственный взгляд на них начисто опровергал новомодную теорию чернокнижников Шантони о том, что тело на девяносто процентов состоит из воды. Они были прямым доказательством стопроцентного содержания Н2О в теле человека. Причем она там долго не задерживалась, а бурными потоками изливалась с волос, лиц и одежды на палубу, очень быстро формируя небольшой заливчик, в котором уже даже плескалась веселая рыбка, выпавшая, очевидно, из рукава камзола Ивана.
– Да. Это, во-первых, ты, а во-вторых, наш чудесный царевич Ион, который согласно полученному от одной колдуньи предсказанию уплыл сейчас с друзьями на осаду Трилиона, ищет человека с таким именем!
– Царевич Ион, – воровато оглядываясь по сторонам, боком-боком подобрался к Иванушке Ирак и зашептал: – Я догадался. Ты – бог попутного ветра Анемон! Знаешь, старинная легенда говорит, что Диффенбахий повстречал однажды у берега моря юную наяду Акрихину и влюбился в нее с первого поцелуя, и через два дня родился у них...
Одним ударом тяжелой лапы Мека отбросил его на лестницу, и болванчик, с грохотом пересчитывая ступени, покатился вниз.
– О, горька моя судьба, – всхлипнул старик. – Пожаловал как-то раз ко мне в гости овцекудрый Полидор. Принял я его как самого почетного гостя, какой когда-либо являлся ко мне во дворец. И так понравилось ему мое обхождение и гостеприимство, что попросил он меня пожелать, чего душе угодно – любое мое желание пообещал он выполнить. И я, презренный скупец, в гордыне своей попросил его, чтобы все, к чему я только не прикоснусь, превращалось в чистое золото.
– Ну, как хочешь. Унести – так унести. До свидания, – Волк сделал вид, что собрался уйти. – Счастливо добраться до своего этого Эпсилона. Пока.
Царевич вздохнул и закатил глаза. Кажется, полноценно общаться с этими людьми, не вызывая лавины дурацких вопросов, можно было только одним методом. Интересно, что бы сделал на его месте Волк?.. Конечно, без сомнения, использовал бы этот метод.
Бесцветная, безжизненная тень Ивана апатично стояла у Волка за спиной, покачиваясь от ветра, и не проявляла абсолютно никакого интереса к происходящему.
– Да!!!
– Ха-ха. Пятнадцать!.. Больше восьмисот!
Упитанный нищий, в бесформенной тюбетейке и рваном плаще "от кутюр", загадочно улыбаясь, пытался ласково взять за руку долговязого водоноса.
Через две минуты они уже были на территории поместья и пробирались на свет и звуки агонизирующей музыки, оставив позади суровых молчаливых (а, может, просто спящих стоя) стражей.
– Что ты понял?
Стол для игры был накрыт на веранде дома правителей Сабвея. Нераспечатанные колоды карт и черная дощечка, разлинованная белым мелом, аккуратно разложены с краю. На сервировочном столике рядом хозяева любезно предоставили бутерброды и бордовое виноградное вино, которые голодный, как волк, Серый, памятуя предостережение Медузы, есть вежливо, но настойчиво отказался.
– Нет, – честно ответил Волк. – Но это и не важно. Ирак говорил, что главное – это умение петь. А уж петь-то я умею, будьте спокойны.
– И считает, что ему крупно повезло...
– Да что за предназначение такое, о котором вы все толкуете?.. – не выдержало Волчье любопытство.
– Как договаривались, теперь вы должны заплатить караван-сарайщику за комнату, где я буду спать остаток ночи, – напомнил он, убирая баночки, мешочки, пузырьки и коробочки с тщательно выведенной на них тушью надписью "Смертельно для жизни" в сумку и доставая оттуда пергамент и перо. – Сейчас я еще выпишу вам один рецепт... Это средство будет бороться с лихорадкой... – перо быстро заскрипело по пергаменту, энергично брызгая чернилами на всех присутствующих в комнате, включая Масдая. – Сейчас у меня нет с собой всего необходимого, поэтому завтра обратишься к любому знахарю – хозяин подскажет, куда пойти – тот тебе все смешает и приготовит... Но не вздумай идти искать его среди ночи, юноша – твой товарищ проживет до утра, хуже ему уже не будет, а вот ты можешь стать добычей наших грабителей! Или еще того хуже – встретить калифа, да прославится его благородное имя в веках!.. – поспешил предостеречь клиента Абдухасан Абурахман, увидев, что Волк, вскочив на ноги, уже протянул руку за рецептом.
Море.
– Тут какое-то жульничество...
– Ликандр, пожалуйста!.. – не выдержала Елена, но Волка ничто не могло поколебать в его решимости вернуться в караван-сарай и быть рядом со медленно выздоравливающим Иванушкой, на случай, если больному что-нибудь понадобится.
Вторая неделя плавания на "Космо" подходила к концу. Позади оставались сражения с телебоями, приключения на плавучей скале эдонов, гостеприимство бебриков и пятидневная задержка на безымянном острове посреди бездонного моря, где правила обольстительноокая волшебница Паллитра.