БЫЛА ОДНА

Или тварей?...
Приключения были опасными, путешествие – утомительным, еда – непривычной, компания – скучной. Невозможно было не только принять ванну, сделать маникюр или погладить наряды, но и просто нормально причесаться, потому, что свой гребень она потеряла где-то в лесу, а купить новый, настоящий, черепаховый, было негде – где бы они ни пролетали, не было ни одной приличной лавки!.. И погода была то слишком жаркая, то слишком ветреная, то слишком мокрая, а вот сейчас – так и вовсе мороз... Кто же мог подумать, что в горах может быть так холодно!.. Если бы не самоотверженный Ион, так любезно отдавший ей все более или менее теплые вещи, которые были в его распоряжении, можно было бы и насморк подхватить. Страшилище-смешилище – Елена Прекрасная с красным распухшим носом, обветренными губами и обмороженными щеками!.. Хоть людям на глаза не показывайся... Впрочем, вряд ли это было так уж самоотверженно со стороны Иона. Он ведь откуда-то с севера, а всем известно, что северяне на морозе не мерзнут...
– И нас уже начали почитать!..
– А если не найдешь – останешься здесь на всю жизнь!
Когда все стихло, Серый прислушался. Ничего. Полная тишина.
– В смысле? – недопонял Волк.
– Это не должно тебя беспокоить.
Ради такого стоило примириться даже с психиделическим платком.
Нужен был кто-то другой – огромный, сильный, всемогущий и послушный твоему приказу...
– А если этот – Каллофос?
– Хорошо, – набычился Серый. – Давай свою задачу.
Мне "Ликандр" тоже больше нравится.
Закончив переобувание, Волк потянулся не глядя за мешком с утварью и замер – пальцы его натолкнулись на гладкое холодное чешуйчатое что-то.
Толкавшие его к парапету стражники ахнули, сразу и безоглядно поверив одному, не самому надежному, но самому настырному чувству – зрению.
– И-и... Эх!.. – наотмашь рубанул он по грубым пальцам, каждый толщиной с батон копченой колбасы. – Эх!.. Эх!.. Ах, ты!..
– Кончай трепаться! Как бабы!.. Цепочкой строй-ся!
– Мое ничтожное имя недостойно того, чтобы коснуться слуха Благодетеля, – быстро и испуганно выпалил тот.
– Я здесь ни разу не был! Потому, что первое, что узнает ребенок Недостойного, едва научившись ходить, это про Запретные Зоны.
Иванушка был человеком воспитанным.
И тут из небольшой дыры в земле показался лев.
– Не знаю, – нехотя пожал плечами царевич, которому и самому Одессит нравился не слишком. – Вон к нам идет царь Меганемнон. Давайте, лучше, с ним выпьем.
– А вот это уж вам, людям, виднее, – пожал виртуальными плечами и развел виртуальными руками ковер.
А искать унесенного ветром Волка надо было незамедлительно – ведь на то, чтобы найти и доставить золотое яблоко Филомеи у них было совсем немного времени! А чтобы покинуть Стеллу без друга, хоть с целой корзиной этих яблок, речи и не шло. Пусть даже если все королевства в мире и все их престолонаследники провалятся сквозь землю.
– Мека-мека-мека-мека!.. – позвал Волк, но был это глас вопиющего в пустыне.
– Дайте им воды!..
Отойдя метров на сорок от перекрестка, где Ахмет Гийядин вдумчиво расспрашивал о жизни перепуганного вусмерть водоноса, они остановились, глубоко вдохнули, переглянулись, и тщательно срежиссированная отроком Сергием пьеса началась.
За ним последовали кучей все остальные карты.
– Смотрите! Я зажимаю дудку в кулаке, разжимаю его – и она падает!
– Я – тоже купец. Мой корабль потерпел кораблекрушение в этих водах, и шторм выбросил меня на сей дикий берег, – скроив печальную мину, соврал Фарух, понимая всей своей предпринимательской сущностью, что правда в его положении – товар неходовой.
– Я говорю, имя твое как?
Ничего не случилось.
Ну, ничего, пока я его не найду, будут слушать у меня весь сборник "Песни лукоморской души", пока не выучат наизусть!..
Серый вздохнул и смирился.
– Не знаю, – недоумевающе прошелестел ковер с лежанки. – Вчера днем, ближе к вечеру, внезапно очнулся, встал, вышел и больше не возвращался. – Может, пошел вас с Еленой искать?
– Чего?
– ...Это ведь смотря еще к какой сифии попадешь, – с видом завсегдатая просвещал нового знакомого Язон. – Говорят, у них там есть такая, которую не понимает даже первый жрец. Вот у нее предсказания самые точные. Только к ней еще попасть надо. А еще была одна – Инкассандра, вроде, слова которой жрецам надо было еще запутывать, потому что говорила ну как вот мы с тобой. Естественно – какое же это пророчество, если оно понятно без истолкования! Поэтому ее, говорят, сейчас вернули домой, ее отцу – царю Меганемнону. Пусть лучше рукоделием занимается! А всего у них...
Крышка люка подалась на удивление легко, и они едва успели отскочить, когда она с мягким стуком откинулась на теплый песок.
Вспыхнул яркий желтый огонек на конце тонкой деревянной палочки.
Снова тишина.
Давя опавшие яблоки вперемежку с рассыпавшимися остатками трофейных драгоценностей, из-за деревьев, как электричка из тоннеля, вырвался страж сада Десперад.
Мека помахал хвостом, и чистота и порядок на воздушном судне были восстановлены.
– М-да... Похоже, в этой стране быть правителем нелегко... – зевнул Волк во всю пасть.
– Ну тогда, пока вы думаете, я спою вам еще одну свою любимую, – дружелюбно сообщил Серый. – Музыка народная. Слова народные. "Во субботу день ненастный". В Стелле исполняется впервые, – торжественно, как конферансье на правительственном юбилее, объявил он и, не откладывая дело в долгий ящик, вступил:
– Н-ну... Четырнадцать? Пятнадцать?
Еще через десять минут Волк плюнул бы, если было бы чем, и решил, что если он сейчас пройдет еще сто ступенек и никакой другой архитектуры, кроме злосчастной лестницы, вокруг него не окажется, то он возвращается назад, пока в этом затхлом подземелье окончательно не спятил, и помнит еще дорогу обратно.
– Где он сейчас? – спросил он у ковра, исходящего мелкой дрожью от щекотки.
– А с кем я, собственно, разговариваю?
– Видим, не слепые.
– Вы... Так это... Так значит... Эта записка...
Польщенный Трисей неопределенно хмыкнул.
– Они слушали меня!!!.. Они слушали меня!!!.. Они меня слушали!!!..
– Тут какое-то жульничество...
– Что это вы там все секретничаете? – глянул на них недовольно Какофон. "Всю дорогу они что-то шепчутся, и шепчутся... Замышляют, поди, что-то. Пусть говорят спасибо, что их вообще на борт "Космо" взяли, клоуны... И эти ненормальные педилы еще..."
– Ме.
– Держись, Масдаюшка!..
Козленок, радостно мекнув, потянулся к нему... и потянулся... и потянулся... и потянулся... и все тянулся... и тянулся... и тянулся... пока из травы не показался конец змеиного туловища, весело помахивающего львиным хвостом.
"Ешеньки-моешеньки, как сказал бы Сергий", – медленно схватился Иван за звенящую голову. – "Где же я теперь его найду..."
– Спокойной ночи, о неспокойный Семафор...
Отрок Сергий почесал в затылке – самое лучшее народное средство для ускорения мыслительных процессов и вывода их на качественно новый уровень. Не подвело оно и на этот раз.
– Иван, сделайся видимым – я тебя порежу по ошибке! Иран – отступаем к ковру!
– Нам не нужны их вонючие стеллийские деньги. И если мы убьем Меганемнона, то осада исчезнет сама собой. Сбросьте их с крыши.
– Я вижу, что это ты, – сурово нахмурилось небесное явление. – Я спрашиваю тебя, здесь ли живет Горгона Медуза!
Иван, как будто налетев на невидимую стену, остановился, повернулся и пошел назад. Гаттерийцы завыли, заулюлюкали, засвистели. Тут же, как из-под земли, появился торговец тухлыми яйцами и гнилыми помидорами.
– Убить его? За что? – пожал плечами заместитель нормального джина. – Я уверен, что он просто хотел припугнуть тебя, чтобы незаконно завладеть собственностью, принадлежащей тебе. И если ему объяснить, что он поступает дурно, честному коммерсанту с его состоянием и опытом неподобающе, то он, безусловно, осознает свою ошибку и раскается.
Вернее, если быть точным, это старик налетел на него, выскочив внезапно из не успевшей еще прочно приклеиться к земле темноты и, обогнув его и даже не извинившись, прихрамывая и держась за поясницу, под скрип суставов, спешно заковылял дальше.
– А когда тошнить перестанет?
Им было глубоко все равно, что таким образом на их глазах создавались бессмертные произведения искусства, по которым о них будут судить и восхищаться бесчисленные поколения потомков.
– А откуда вы?
– Отвратительно, – мрачно продолжал Иван, в личной вселенной которого творились похожие катаклизмы. – Во-первых, я не представляю, как надо запрягать быков...
– Ага, ты читал их! – встрепенулся старичок. – А как тебе понравилась моя последняя поэма – "Покорение Гликозиды?" – Я ее как раз недавно купил и читаю! Это настоящий эпический шедевр!.. Подпишите мне ее, пожалуйста!
– Чего мы пойдем? – недобро прищурился Волк.
С обрыва в воду закувыркались амфоры, котлы, подушки, прялки, а к дальним островам понеслась, да не долетела, дружная стая расписных летающих тарелок. Издав прощальное "бум-бум-бум", были проглочены морем знаменитые жаровни. Парашютом несостоявшегося камикадзе запутался в ветках чахлых абрикосов расшитый пододеяльник, и, сбив на лету неосторожную чайку, укоризненно булькнув, упала в волны пряжка.
– А почему нас никто на свадьбу не приглашает?
– Ну, как хочешь!.. – и светловолосый юноша, как оголтелый, бросился в кусты.
– Масдай, вниз!!! – заверещала она, что было духу.
Отрок Сергий снова подскочил к тому месту, где только что лежал Ардос и стал что-то высматривать и выщупывать.
Так или иначе, опыт героев показывал, что ждет его какая-то загадка.
– В-ваше высочество... Если требуется сразиться с великаном... Или скакать за тридевять земель... Или... Я готов... Вы только скажите...
– Играем с вами!
Колдунья недоуменно нахмурилась. Что-то здесь было явно не так.
– А кем тогда Недостойные быть могут?
– Иди к ванадскому оракулу. Он все знает. Он скажет.
Надменная Рух, безжалостная Рух, мстительная Рух первый раз в жизни почувствовала себя вамаяссьским воробьем.
– Не волнуйся, мы обе грамотные!
– Тогда подскажи мне, пожалуйста, где мне эту Медузу найти, – подытожил Серый, погладив нежно рукоять нового меча.
Но пока озадаченные гаттерийцы пытались понять, что в нормальной пустыне делает такое неприличное количество воды, отчего караван-сараи, дувалы и минареты в мгновение ока превратились в непонятные строения неизвестной архитектуры, и не следует ли подождать, пока самум сдует этот лукавый мираж, матросы "Космо", подгоняемые самыми страшными лукоморскими проклятиями Ивана, быстро поставили мокрые паруса и поймали попутный ветер.
Снова как будто ничего не случилось, но, перевернув сосуд вверх дном, он получил на ковре изрядную кучку стриженых ногтей.
– Цветок арбуза? – высказал предположение джин.
– Сестры. Голотурия и Актиния.
– Париж! Ну как ты не поймешь! Сегодня я проснулась среди ночи с таким предчувствием... Чего-то необыкновенного... Что-то хорошее должно произойти. А чтобы день прошел славно, человек должен встретить появление на небосводе огненной колесницы Люкса – так учила меня моя бабушка!..
Но Серый и так уже видел между кольцами хорошо знакомую желтую львиную кисточку.
Богиня смутилась, но потом просветлела лицом.
– Странные браслеты? А что тут такого? – возмущенный хозяин вытер губы и сплюнул.
– Да чего вы, чего? – пошел на попятную ковер. – Я ведь ничего такого не хотел сказать...
– Мы. Иван ранен. Сейчас погрузим его и быстро – ты понял, БЫСТРО – полетим на какой-то остров недалеко отсюда, к знахарю. Дорогу нам покажут.
– М-мог б-бы и не вылив-вать... А мне от-дать... – Шарад укоризненно погрозил Серому дрожащим от усердной дегустации особого кактусового сока, полученного по весьма кстати вспомненному старинному кацтекскому рецепту, пальцем. – Ес-сли учесть, что это была п-пследняя вода в радиусе трехсот к-километров...
– Масдай! Ищи землю!
– Именем Дифенбахия!..
Потому что достопочтенный Абдухасан Абурахман во время осмотра Иванушки несколько раз засыпал, а будучи разбуженным сердитым тычком в бок, долго не мог вспомнить, где он находится, и чего от него хотят.
– И что он про них узнает?
– Это не я подглядываю, это ты играть не умеешь!
– Подыхать-то никому не хочется!..
– Одиссею? Сказал. Но это было всего лишь мое предположение! Кстати, почему не видно Одиссея? Правда, за последнее время мы, кажется, ни с кем так часто не виделись, как с ним, и он мне, по чести, говоря, порядком поднадоел, но он нам очень помог в сборе информации, и выпить с ним пару-тройку тостов я чувствую себя просто обязанным. Так где же он сейчас?
– Не нашел...
– Язон... Язон... Милый мой... Сколько мужчин побывало в этих стенах... Но ты один... Один... Такой... Никто... Я не забуду... Никогда раньше... Поднимись... Я все тебе расскажу... И помогу... И еще погадаю... Какой ты... Это невероятно... КАК ТЫ МЕНЯ РАССМЕШИЛ!!!..
В случившейся толчее и суматохе никто не обратил внимания, как с того же корабля, подальше от возбужденных почитателей Демофона, в самые волны, спрыгнули еще два человека, и их встретил тот самый воин, высадивший знаменитого старика на трилионскую землю.