ЭТОТ ДОМ ЦЕЛЫЙ ДЕНЬ. КАСИМ

– За прекрасных дам!..
– ...сообщил мне, что он спроектировал и соорудил самую высокую в мире статую и пригласил меня на открытие, чтобы я описал ее в своей новой поэме и донес его деяние до восхищенных потомков! Но, по-моему, между нами говоря, не так уж она и велика – когда мы подплывали к Колоссу, я все глаза проглядел, и не смог увидеть даже намека на какое бы то ни было изваяние вообще, не говоре уже о его Родосе!
– Мы – посланники далекой Стеллы, и прибыли сюда, чтобы увезти золотое руно на родину наших предков! – поспешно выступил вперед Язон.
– Его нет здесь... Нет!.. Его украли... Он пропал... Я погиб... Я погиб... – всхлипывал он, не слыша ни единого слова, обращенного к нему.
– И не Никомед!..
И на "трис".
– Нет-нет, спасибо, – озвучил позицию победившей стороны рот стеллиандра. – Я уж сам как-нибудь. Мне тут недалеко...
Ну, да ничего! Когда он при помощи головы Горгоны завоюет мир, такие траты будут вспоминаться как милые пустяки! Он будет богат... Сказочно богат!.. И по одному его капризу, по легчайшему мановению руки десятки... нет, сотни рабов будут бросаться, чтобы...
И на "трис".
– О, милостивые боги Мирра!!! Это же сам Демофон!!! Великий Демофон!!!
Хаврон.
– Хм... Все это, конечно, очень любопытно, но что-то я так и не понял – при чем тут ваш сейчашний калиф? Ведь это не он, а его предок был любитель походить ночью в народ? – не открывая глаз, поинтересовался Серый.
В двух шагах от них, безмятежно улыбаясь и слегка похрапывая, спали в обнимку Одессит и Хлорософ.
– Сейчас увидите, – загадочно проговорил он и полез в сумку. – Вот!
Касим и Фарух караулили этот дом целый день. Касим специально с самого утра выбрал место на другом конце Шатт-аль-Шейха, где он был еще не так узнаваем, и присмотрел это загадочное жилище.
Лицо Хризоморфы слегка перекосило, как будто разжевала лимон, она щелкнула пальцами, и тут же все тени, кроме Иванушки, исчезли.
– Ну, хорошо. Давай, поговорим, – согласился раздраженный мужской, и перед отроком Сергием из ниоткуда материализовались две одетые в черное фигуры. И что-то во всем их виде намекало на то, что они были чрезвычайно недовольны.
– Нет. Сейчас уже вечер, – вполне резонно возразил купец. – И достань руки из-за спины. Что ты там делаешь?
– Спасибо!
– Я могу быть любого роста, какого только пожелаю, – сурово нахмурился джин. – Сейчас я не хочу, чтобы на нас обратили внимание, о наблюдательный юноша. Итак, на чем я остановился?
Сначала ничего не произошло.
С кухни донеслись разнообразные побрякивания, позвякивания и понюхивания – это Серый методично и пристрастно составлял меню на ближайшие два дня.
Час ночи.
На конкурсе на самый зловещий смех царь, без сомнения, находился бы в жюри.
– Я, конечно, не уверен, но, по-моему... Видите, вон там, высоко, факелов целый ряд? Это солярий дворца. А там, справа, что-то вроде сарая? Это суд. А слева несет конским навозом? Это сад при храме Фертилы.
И Сергий, побросав свои ветки, сколько хватало сил, побежал за ним.
– Нет. И ничуть о том не жалею, – сухо ответил ковер.
– Но если он...
– Ты хорошо знаешь эти места? – заговорил, наконец, Серый.
Тяжелая дубовая дверь с гулким ударом захлопнулась за ними.
– Вы – очень нехороший человек, – сурово нахмурившись, сказала она ему.
– Полетели, – согласился Масдай, крякнул и кряхтя поднялся в воздух.
– Все-таки, дуры эти бабы, – пробасил Сейсмохтон. – Ты им в лицо говоришь, что тебя от нее тошнит, а они тебе – зелье волшебное в помощь!
С приглушенным звоном выпал он из разжавшихся пальцев Иванушки на деревянное брюхо Родоса, но этого уже никто не слышал.
– Ты что тут делаешь? – грозно прохрипел он, усиливая давление коленом в чью-то грудь.
– Ну, ладно, не видел, так не видел...
– Уже одиннадцатый год. А теперь скажи мне, Ион, почему, чтобы вывести нас из лабиринта, боги выбрали тебя?
– Все равно! Почему ты тогда в семнадцатый раз подряд выигрываешь?!
И где я?
– Он – скульптор...
– Я понял! Ты – бог теней Дендрогам! Я помню, нам в гимнасии рассказывали – однажды богиня облаков Нефекла повстречала на высокой-превысокой горе молодого пастуха...
– Послушай, Мими. Вот если бы всех людей в мире усадить попарно играть в кости, то один из каждой пары непременно проиграет. А потом если всех этих проигравших заставить играть между собой, то половина из них проиграет еще раз. А потом уже этих проигравших усадить играть. И так далее. То, в конце концов, останутся два человека, которые проиграли все предыдущие игры, так?
– А, я так и знал... Значит, ты все-таки Гидролит! Ну, веди же меня к своему брату – ведь я проделал весь этот долгий путь – а ведь мне уже не сто лет! – только ради него! На какой день у вас намечено открытие статуи? Только не говори мне, что я опоздал!..
Вторую он разрубил на лету.
Пришедший немного в себя Волк закрыл, наконец, рот и стал придумывать, что бы спросить ему.
При этой фразе Иванушка пришел в себя. И тут же из него вышел.
Вернее, если быть точным, это старик налетел на него, выскочив внезапно из не успевшей еще прочно приклеиться к земле темноты и, обогнув его и даже не извинившись, прихрамывая и держась за поясницу, под скрип суставов, спешно заковылял дальше.
– Ишь, ты!..
– Но мы же... Я же...
– Кто? Я?! Как бы это, интересно мне знать?!
И Серый вдруг понял, что стоит нарастопырку прямо посредине очистившейся дороги и как раз перед монаршей колесницей.
– Сама, – от удивления и неожиданности соврала Медуза.
– Еще как!
Найти на ощупь яблоко побольше и сорвать его было делом одной минуты.
Зачем его вообще туда надо было запирать, как какую-нибудь фамильную ценность?!..
Козленок, радостно мекнув, потянулся к нему... и потянулся... и потянулся... и потянулся... и все тянулся... и тянулся... и тянулся... пока из травы не показался конец змеиного туловища, весело помахивающего львиным хвостом.
Но к тому, что комната окажется пуста, он готов не был.
– А разве вы никогда о нем не слышали?..
– И считает, что ему крупно повезло...
– Я пойду с тобой, царь, – неожиданно встал рядом с Меганемноном Иван.
Целующиеся голубки на приглашениях на свадьбу мгновенно канули бы в Лету, если бы хоть один художник хоть один раз увидел бы целующихся драконов.
Все проклятые доски были уже перетащены, и теперь стеллийские виртуозы пилы и топора взялись за дело при свете факелов и костров.
Здесь он был как у себя дома. Этот способ выбраться из любого места самого непроходимого и запутанного лабиринта описывался на странице тысяча шестьсот тридцать восемь "Приключений лукоморских витязей", когда королевич Елисей черной магией маниакального карлика – владельца бриллиантовых копей – забрасывается в самый центр подземного огненного лабиринта на летающем острове Коморро. И, самое важное, этот способ уже был однажды опробован Иванушкой на практике – в том самом ярмарочном лабиринте, куда они с матушкой зашли, не дождавшись сопровождающего, и благополучно умудрились потеряться уже через три минуты. Тогда спасение царицы Ефросиньи заработало ему дополнительный урок стрельбы из лука в неделю, но, увы ненадолго – до первой занозы в пальце...
Стырить дудку, выпавшую из обмякшей руки заснувшего на полу-аккорде музыканта, было делом одной минуты.
– И я, – хмуро заявил Трисей.
– А еще, какие у вас бывают имена? – загорелся лихорадочным любопытством Резец.
– Какой ко... Люди!!! Люди!!! Сюда!!! Помогите!!!.. – запрыгал и завопил начинающий купец, что было мочи.
– Так полетели скорей! В какую сторону? Масдай!
– Кто-о?
Но артистическая натура Серого просилась в полет не только на ковре, и, к тому же, тут, похоже, справляли какой-то праздник, может быть, даже чей-нибудь день рождения, а день рождения – дело святое. И сделать так, чтобы местные бояре запомнили эту ночь надолго, было делом чести и отваги, делом доблести и геройства, как сказал однажды
– Ой-й-й!!!..
Касим и Фарух караулили этот дом целый день. Касим специально с самого утра выбрал место на другом конце Шатт-аль-Шейха, где он был еще не так узнаваем, и присмотрел это загадочное жилище.
– Ну, если тебе это так интересно, расскажу, конечно... Но ты мне сначала скажи, где это яблоко!
И джин, ухватившись за зеленое от времени кольцо, сделал вид, что напряг все свои старческие силы.
– Ты... Сможешь ему помочь?.. – нерешительно спросил он Иванушку.
– Клянусь Дифенбахием, это наши доски!
– Демофон – это наше все, – торжественно объявил тот.
Язон хотел что-то сказать, но передумал; зубами вытащил пробку, выплюнул ее в окно и, запрокинув голову, вылил в одно мгновение все содержимое себе в глотку.
К которым мы незваными гостями пришли за тем, что те по праву считают своим, а мы – своим?..
Акефал прав.
– Н-ну да... Наверное… Я не знаю, какие у него планы на будущее...
– ...Если бы твой родной народ стоял под стенами города и жаждал твоей смерти, а приемный – им сочувствовал и бормотал проклятья в спину, я бы еще посмотрела, какая блажь накатила на тебя, милый!
– Да уж не боишься ли ты меня? – изумленно расширил глаза Семафор.
И смрад такой, что хоть из окошка не выпрыгивай.
– Думаешь, он там? – с сомнением проговорил Иванушка.
– День рождения!!!
Гладкий.
– Дай мне убить его!!! – оттолкнул брата Иудав, и из пальцев его вылетел черный шар.
– Ты... Ты убил их?..
Иван, как будто налетев на невидимую стену, остановился, повернулся и пошел назад. Гаттерийцы завыли, заулюлюкали, засвистели. Тут же, как из-под земли, появился торговец тухлыми яйцами и гнилыми помидорами.
– Это кто тут педила? – утирая мокрым рукавом с лица остатки моря неприветливо поинтересовался он. – От педилы слышу!
А вот это был конец.
Вот она.
Что-то подсказывало Ираку, что над его комплиментами надо бы еще поработать (лет двадцать), и он решил взять быка за рога, пока предмет его внезапного обожания не понял, что ему, собственно говоря, сказали.
Он замер, и даже по спине его было видно, что задумался.
Хаврон равнодушно обозрел бескровное побоище.
Вот они.
– Спасибо! А как его зовут?
– Обещал – расскажу, – бережно взял горгону за руки Волк. – Только ты мне сначала скажи, Мими: мы можем туда по-быстрому слетать и этих яблочек маленько натырить? Вот сюрприз Ваньке будет, когда мы его найдем!.. И фее хватит, и сами натрескаемся, и с собой домашним отвезем!.. Бабулька варенье сварит!..
– На одном из них – на Каносе.
Волк рванулся, но, едва завернув за угол, остановился как вкопанный.
Король пик и король червей.
– Не старайся казаться умнее, чем ты есть! ЭТО! ЯВЛЕНИЕ!
– А это значит, – угрюмо договорил за него Трисей, – что мы привезем на Мин не семерых юношей, а только пять, и имя нашей славной родины навеки покроется позором бесчестия.
Самой разумной идеей, конечно, было бы зажать ему рот, завернуть за спину руки и протащить куда-нибудь подальше при первом же виде хмурой толпы людей, но особенностью этой хорошей мыслИ, как и всех ее подруг, было то, что пришла она уж слишком опосля...
– Ты куда?
Всех коснулся своим прозрачным крылом нежный Опиум – бог сна.
Новый, вернее, хорошо забытый старый дракон растянулся на брюхе, растопырив все четыре лапы, и по обалделости взгляда смело мог бы посоревноваться с самим Иваном.