ПОМНИЛ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ СТАРОГО ЗНАХАРЯ МИНЗДРАВА

Само несоответствие жестокости кровавого противостояния и невесть откуда взявшейся пигалицы-подростка в голубой тунике и с полусотней тощих косичек поразило стражников, и оружие немного опустилось.
– Мои имя, фамилия и ученая степень.
– Никудышные они бойцы, – снисходительно хмыкнул Серый, вытирая клинок меча о рубаху последнего. – Привыкли, видать, наводить тут шороху одним своим видом, да мечами перед вами трясти...
Богиня смутилась, но потом просветлела лицом.
– Идиот!!! Она же колдунья!
Иван не стал слушать дальше и, стараясь не шуметь, направил свои стопы к следующему костру, вокруг которого сидели еще с десяток солдат.
Но Серый с детства помнил предупреждения старого знахаря Минздрава, что курение опасно для нашего здоровья, и предоставил пыхтеть и булькать мутным зельем захмелевшему от свалившегося на него в лице своенравной стеллийки счастью Ахмету Гийядину и его гостям. Сам же, ни на секунду не забывая о простуженном Иване, брошенном ими в какой-то пыльной вонючей дыре, именуемой то ли колонна-амбаром, то ли пелотон-чуланом, на милость прислуги, при первой же возможности, прихватив выторгованные призы, помчался к своему недееспособному другу.
И что-то забубнил ему прямо в ухо.
– Читать я не умею. И этим горжусь. – твердо заявил Масдай. – От книг – все зло. Посмотрите, например, на вашего царевича!.. А в библиотеке меня однажды забыли лет на тридцать, в обществе каких-то затхлых книжонок, считающих, что они тоже волшебные. Как они любили об этом распространяться!.. И обо всем остальном – тоже... Только промеж себя и разглагольствовали, как будто вокруг больше никого и не было!..
– Естественно, союз женихов!
Медуза покраснела, обернулась на детей, остановилась, что-то хотела сказать, но сдержалась, и вприпрыжку побежала за быстро удаляющимся Волком.
– Держись, Масдаюшка!..
– Эй, ты, холерик, вылазь, ухайдакали мы твоего родственника. Дорога свободна. Масдай, спускайся. Высадить этого пассажира надо, – и, не дожидаясь ответной реакции, Серый снова нырнул под свои самородки.
– Хомячка!
– За нами пришли!
Все оказалось совсем не таким, как она себе это представляла.
– Эй, постой! – кто-то окликнул его, а когда он не посчитал нужным отозваться – ухватил за плечо. – Стой, чужестранец! Ты, ванадец, иди сюда – стой рядом с ним!
Волк прыснул.
Он отключил сознание и отдался на волю чувств.
– Так ты еще и читать умеешь? – не удержался Гагат, и пока Иудав, готовый лопнуть от возмущения приходил в себя, решил взять инициативу в свои руки и торжественно произнес:
– Это твой ребенок? – спросил у новой химеры Волк, пытаясь нащупать химерика не глядя. – Так мы его нашли и тебе привезли. Не сердись. За детьми смотреть надо лучше, – посоветовал он, продолжая безуспешные поиски вслепую. – Масдай, поднимись-ка еще метров на... пять, – попросил тогда он. – И куда этот стрекозел запропастился?..
– Да? – вежливо поинтересовался Волк.
А кому тогда? – завертел он головой, и сразу увидел:
– Ты что думаешь? Что мы не знаем, что такое карты?
– Просто не переношу, когда...
– Отойдите, не стойте на дороге, – из выходных ворот выкатилась очередная волна удовлетворенных просителей и, обтекая собеседников с обеих сторон, покатилась дальше.
– В ней и так потребность у всех большая – и у людей, и у богов!..
Покой...
– И бурак выдергивать кто-то должен!
– Я? – грудным голосом удивилась Монстера. – Какую записку? Ах, да. Записку... Да, я хотела посоветовать тебе, как справиться с завтрашним испытанием...
Но, видно, в Книге Судеб для него была уже зарезервирована какая-то иная смерть, потому что, вместо объятий мостовой, сына Удала приняли в воздухе сильные руки быстрой Медузы.
– Но это грабеж среди бела дня! – Фарух, прижатый к фальшборту, украдкой за спиной потер холодный медный бок.
– Ой...
Но, к счастью, играли двадцатерную пулю, и ближе к закрытию мастерство ветерана начало давать о себе знать. Раза четыре вспотевший в промозглой прохладе Волк ухитрился взять шесть взяток там, где было только пять, пару раз оставил хозяев "без лапки" на девятерной игре – и "гора" у игроков потихоньку выровнялась.
Иван осторожно выглянул из-под обрушившейся на него груды подушек и вдруг оказался нос к носу с хозяйкой голоса и башни.
– Достопочтенному Семафору не спится? – откуда-то из темноты лагеря прямо на него выскочил армейский старикашка-лекарь. – Бессонница? Вот, купи мое зелье – одна чайная ложка на стакан...
– Хотеть поступать так же, как они поступили со мной? – стараясь осознать эту новую для него истину, Фарух пробормотал ее себе под нос. – То есть, я должен хотеть выбросить ЕГО...
И долго еще потом начинающие альпинисты и незадачливые пастухи, попадающие на этот карниз, будут качать головами и, удивляясь, придумывать легенды и мифы о том, откуда тут в голой твердой скале появился такой глубокий отпечаток задней части небольшой человеческой фигуры...
– Поистине, благословенна будет эта ясноглазая ночь в веках и тысячелетиях...
– Я понял! Ты – бог теней Дендрогам! Я помню, нам в гимнасии рассказывали – однажды богиня облаков Нефекла повстречала на высокой-превысокой горе молодого пастуха...
– Ну, смотри, – покачал головой Серый.
Впрочем, его "дальше" было не так уж и далеко.
– Но откуда взялась эта дыра? – возбужденно взмахнул не надетым еще сапогом Виктор. – Это ведь не простая промоина – поверь мне, Путешественник, я хоть и не шахтер, но знаю, о чем говорю! Это дело рук чело...
Рабочие, мгновенно побросав свои инструменты, с довольным гомоном стайкой заспешили на зов повара, и Одессит, кликнув адъютанта, хотел было присоединиться к ним.
Сапоги.
– Ты испытываешь мое терпение, о изворотливый Одессит.
Волк рванулся, но, едва завернув за угол, остановился как вкопанный.
– То есть, из двух ее мужей один умер.
– ЭНОХЛА!!! – в один голос взревели старушки. – Энохла! Бегом сюда! Ликандр, кричи!!!
– Что они заготовили?
"Ах, хахаха," – мстительно подумал Волк и выдал на "бис" хит сезона – "Разлуку".
– Не гневи богов, юноша. Ступай себе, откуда пришел. Не смейся над умирающим...
– До первого встречного приличного царя! – выпалила зареванная красавица.
– Если бы от него было так легко избавиться, думаешь, в саду еще оставалось бы хоть одно яблоко?
– Почему – я?
– Извините, конечно, бабушки, что лезу не в свое дело... Но о чем это вы все толкуете? Какая кефира? Какие цыплята? Какое предназначение? И почему все-таки ваша Энохла с вами не играет?
И вдруг, со стрелой в горле, он повалился под ноги солдатам.
– Не перекисшее, и сахар в норме, – с важным видом знатока похвалил Хлорософ.
Он бессильно опустился на колени, закрыл голову руками и стал смотреть короткометражный документальный фильм под названием "Моя жизнь".
– Я должна была догадаться!
– Значит, ты тоже герой?
– Что...
– Скорее!!!.. – отчаянно затряс Серый за плечо бледную, на грани нервного срыва, Медузу.
Это и был тот единственный способ пройти через смертельно опасное испытание и остаться живым, о котором Монстера поведала царевичу.
И гордо продемонстрировал выловленный в дебрях запасных туник, плащей, сандалий, благовоний и притираний маленький пузырек алого стекла, оплетенный тонкой золотой нитью.
– Какие забавные педилы...
Более, даже совместно, ничего они придумать не смогли, кроме калов, и то – держа при этом руки за спиной – на всякий случай.
– Наши внученьки, наши маленькие горгоночки в опасности! Ох, деточки!..
– Что вы понимаете вообще в жизни!.. Дуры!.. Старые девы!.. Шпионки!.. Ненавижу!.. Видеть вас больше не хочу!!!..
– Что происходит?! – перекрывая разбегающуюся кругами по людскому морю панику прозвучал сильный мужской голос. – Эй, кто там стоит на пути?
Час ночи.
– Уж не хотите ли вы сказать, что это тот самый Демофон, который...
"Зевал и ловил мух, пока какой-нибудь высушенный, как пергамент, на которых эта история записана, писец скучным голосом зачитывал ему эти байки вслух. Или просто не мог уснуть после обеда, и приказал почитать ему что-нибудь такое-этакое... Для пищеварения", – мысленно расшифровал для себя снова начинавший потихоньку засыпать Волк.
– С тобой все в порядке, о доблестный юноша?.. – автоматически прошептали дрогнувшие губы Мими прочитанные где-то и когда-то строки.
Послышался звук удара, падающего тела, и еще одного удара, и еще, как будто застоявшаяся рьяная футбольная команда вышла на долгожданную тренировку с большой сеткой мячей.
– Ай!
Работать надо было быстро – неприятности ни с хозяевами, ни со стражей им были ни к чему.
– Ну и что? Сейчас сходим на кухню, проверим, что у них там на вынос сегодня дают, – и, не долго раздумывая, исчез за тонкой перегородкой.
Пока стеллиандры, мучимые бессильной злостью и похмельем призывали гнев всех известных и неизвестных богов на голову подлеца Семафора, Иванушка обошел по периметру все лошадиное чрево, ощупывая стены и пол. Ни дверцы, ни люка, ни просто лаза нигде не оказалось.
Теперь можно и подумать, что ж такое я натворил.
– ...недостойный... Что?
– А откуда вы?
Единственная ниточка, связывающая его с Иваном, не успев размотаться, оборвалась.
Найти быков, не рыская человеком-невидимкой по городу, а в образе кота – по запаху! Ксенофоб сказал, что быки медные и раскаленные. Значит, запах должен быть как раз такой, какой принесло сейчас откуда-то ветром! Откуда?.. Сейчас посмотрим... Ага, оттуда! Вперед!
– Н-ну, как тебе сказать... – первым порывом царевича было объяснить Трисею, что никакие боги, вообще-то, его никуда не выбирали, а надо было всего лишь набраться терпения и, придерживаясь одной из стен, идти вперед, пока внезапно не наткнешься на выход, как это с ними и случилось, но, уловив при свете факела чересчур серьезное выражение на мускулистом лице иолкского царевича, почему-то передумал. – Со мной это иногда бывает. Но ничего страшного. Потом это проходит.
– Какой ритуал? – заинтересовались в другом.
– В общем-то, да...
– Что-то засиделся я у вас, – проглотив последний банан в шоколаде, отрок Сергий сделал вид, что засобирался.
От этого в нем начинали роиться всякие мысли и воспоминания...
Может, если бы было посветлее, его соратники отвели бы взгляды и пожали плечами. Но было темно, как зимой в Сабвее, и они не стали утруждать себя такими мелочами.
– Зазря? – недоуменно переспросила горгона. – Почему зазря? Я же говорю – там, в саду Десперад, этих яблок – ну просто видимо-невидимо!.. Они ведь яблоки. Они каждый год созревают, по два урожая собирают, бывало, если не лень...
– Ну, если тебе это так интересно, расскажу, конечно... Но ты мне сначала скажи, где это яблоко!
Или зловеще.
Но Серый с детства помнил предупреждения старого знахаря Минздрава, что курение опасно для нашего здоровья, и предоставил пыхтеть и булькать мутным зельем захмелевшему от свалившегося на него в лице своенравной стеллийки счастью Ахмету Гийядину и его гостям. Сам же, ни на секунду не забывая о простуженном Иване, брошенном ими в какой-то пыльной вонючей дыре, именуемой то ли колонна-амбаром, то ли пелотон-чуланом, на милость прислуги, при первой же возможности, прихватив выторгованные призы, помчался к своему недееспособному другу.
– Что, еще один умник? – оторвался от лупцевания Геноцида и ревниво прищурился Трисей.
– Открытие какой статуи? – только и смог вымолвить пришелец.
И Волку оставалось только одно – ждать и тянуть до самого последнего, и верить в то, что его печальная фигура из гранита или керамики не начнет новую коллекцию удивленных сифий.
– То, что стеллиандры в честном поединке...
– Ну, отпущу...