ПОДГОНЯЛА КОВЕР ПРЯМО СЮДА, ПОКА

Ну где вот теперь в этой тьмутаракани найдешь ТАКОЙ клинок!..
Он хотел добавить, чтобы она скорее подгоняла ковер прямо сюда, пока сужающийся круг был еще достаточно велик, но не успел.
– Джин?.. Это такая вонючая водка?.. – недоуменно наморщив лоб, переспросил он.
– Ну, тогда давай в города.
Сандалии, сандалии, босиком, сандалии, тапочки, босиком, сандалии, сандалии, еще тапочки, еще босиком...
– В самом деле! Давай-ка лучше показывай следующую игру!
Впрочем, его "дальше" было не так уж и далеко.
– Странное? – насторожился Волк.
Как всегда в затруднительных случаях, то есть, просто всегда, Иван решил прибегнуть к испытанному средству – "Приключениям лукоморских витязей". Мысленно бегло перелистав роман, он нашел огромное количество примеров, когда кто-либо неизвестный, желая сообщить кому-нибудь кое-что секретное, писал подобную записку, незаметно подкидывал ее нужному человеку, призраку или чудовищу, а потом под глухой бой часов, омерзительный скрип кладбищенских ворот или зловещие раскаты грома шептал тому на ухо (или на то, что под этим названием было известно) ужасные тайны.
Но у химерика, кажется, были другие планы. Он попытался вывернуться и улизнуть от отрока Сергия, не зная, что от того еще никто не уходил, что и было ему сообщено с чувством глубокого удовлетворения, когда, в конце концов, он был выловлен в очередной и последний раз, намотан на руку, как бельевая веревка, завязан – на всякий случай – узлом и приготовлен к сдаче на поруки сородичу.
– Она?..
– Я? Тебя? Где стаканы, батакиец?
"Бумс," – прошептал он еле слышно на ухо капитану, но надеждам его не суждено было сбыться – проснулись все.
– Смотри, Ликандр!.. – то и дело доносилось до Волка сквозь шум и гам мегаполиса. – Вот это дом!.. Это же целый домище!.. Сколько там этажей!.. А какие окна!.. И колонны!..
– Земляки мои, не ссорьтесь же!..
– Ой!.. Ах-х... А-ау!.. Уй... А-а-а!..
– Если ты еще раз назовешь нас богами, или хотя бы намекнешь об этом... Что тут у вас случается с...
Они были сдерживаемы всю его сознательную жизнь, и теперь разум человека, чьи десять с лишним поколений предков провели в дурмане и рабстве, рванулся наверстывать упущенное.
Это, а еще то, что гаттерийские архитекторы дальше статьи на букву "Б" свои учебники не читают, Иванушка понял через тридцать минут после оголтелого метания по дворцовому комплексу туземных монархов.
– Смотри! – охнул у Ивана за спиной кто-то из стеллиандров.
– Язон!.. Я вижу, ты успел с тех пор жениться!
Чистая, как весеннее небо.
– Что?!
Иванушка успел заболеть.
Пробраться незамеченными им удалось быстрее и легче, чем они ожидали – охрана или отсутствовала, или бессовестно спала.
– Мне очень хочется найти наше предназначение... – неожиданно посерьезнела Агапао.
– За нами пришли!
– Мы сопровождаем сына царя Патокела знаменитого героя Язона! – представился за всех Акефал и с силой ударил кулаком в щит.
Сотни рук тянулись к нему, чтобы прикоснуться, потрогать, пощупать, подергать, оторвать на память кусочек легенды, и если бы не Трисей с Ираком, сначала деликатно, а затем и со всей дури по этим шаловливым ручкам лупившие, всего старичка разобрали бы на сувениры еще на полпути к штабному шатру.
Снизу раздался шершавый душераздирающий стон.
Елена смутилась.
– И когда Дифенбахий спросил нас, в чем причина, мы ответили правду...
– Ну, что же ты, воин, не смущайся так, присядь...
"Зевал и ловил мух, пока какой-нибудь высушенный, как пергамент, на которых эта история записана, писец скучным голосом зачитывал ему эти байки вслух. Или просто не мог уснуть после обеда, и приказал почитать ему что-нибудь такое-этакое... Для пищеварения", – мысленно расшифровал для себя снова начинавший потихоньку засыпать Волк.
– Ну, как это нет, – возмущенно отозвался Волк, вынимая из широких штанин только что стыренный кошель и отсыпая в дрожащую от возбуждения ладошку Мими несколько медяков.
– Ты что тут делаешь? – грозно прохрипел он, усиливая давление коленом в чью-то грудь.
– Ну, да, вот... Так я же видел, как из ворот выходил старьевщик с тележкой. А на ней, естественно, куча всякого хлама!.. Мы можем спросить у хозяина – может, он его знает?..
Чего не сделаешь, чтобы поддержать авторитет всеведения перед молодежью!..
– Это воры!!!..
– Демофон! О, милостивые боги Мирра!!! Это же сам Демофон!!! Этого не может быть!!! Ребята, бросайте все – скорее сюда!!! К нам приехал Демофон!!!.. Великий Демофон!!! Непревзойденный Демофон!!! Сюда!!! Бегом!!! Смотрите!!!..
– И я – нет...
Иван вспомнил про волшебные сапоги, и с твердостью ответил:
Ковер прервал свое повествование и с интересом прислушивался и – кто знает! – может, и приглядывался, – к происходящему.
– А если я не продам кувшин? – шаг за шагом во время разговора, под напором большого живота Семьбаба, Фарух отступал к корме корабля, пряча драгоценный сосуд за спиной.
И старик осушил кружку до дна.
Одного неприязненного взгляда было достаточно, чтобы наступила испуганная тишина.
– Хотеть поступать так же, как они поступили со мной? – стараясь осознать эту новую для него истину, Фарух пробормотал ее себе под нос. – То есть, я должен хотеть выбросить ЕГО...
В образе усатого-полосатого запрыгнуть на подоконник шириной с лезвие его меча и на высоте двух метров от пола для Ивана было делом одной секунды. Еще мгновение – и он уже снаружи.
– Ты куда?..
– Если тебе не хочется спать, то это не значит, что никому другому здесь тоже спать не хочется... – донесся из-под Серого угрюмый шерстяной голос.
Ну, давай же, давай, колечко, милое!..
– Язон... Язон... Милый мой... Сколько мужчин побывало в этих стенах... Но ты один... Один... Такой... Никто... Я не забуду... Никогда раньше... Поднимись... Я все тебе расскажу... И помогу... И еще погадаю... Какой ты... Это невероятно... КАК ТЫ МЕНЯ РАССМЕШИЛ!!!..
– Вот-вот! Ну, так вот. Об оракуле. Однажды одна городская сумасшедшая нечаянно забрела в Сифонную рощу и потеряла сознание. Когда ее на следующий день нашли родственники, зловония как не бывало, а женщина эта стала говорить пророчествами. Только их никто не понимал.
И вдруг все стихло.
– Оно было похоже на яйцо, потому, что это и было яйцо!...
Ковер подбросило, он, не веря себе, выровнялся, заложил вираж, другой... Теперь вверх...
Трисей посмотрел на него как-то по-новому.
Мека втянул в широко распахнувшиеся ноздри новую порцию прохладного вечернего воздуха, потом, не выдыхая, еще и еще...
Кто?
– Какая разница!!!
Радость, надежда, обида, отчаяние – все эти чувства промелькнули быстрой чередой в смятенной душе Волка, когда они сели играть, а ни малейшего признака внимания, или даже просто узнавания, от бывших грайий не поступало.
– Кто такой Нектарин? – Лукоморец начал понимать, что произошло что-то нехорошее.
– В общем-то, да...
– Я? Тебя? Где стаканы, батакиец?
Химерик (ибо это был именно он) виновато понурил белобрысую голову с подросшими явно за эти несколько дней рожками и попытался поджать хвост.
Серый задумался, но моментально просветлел.
Теперь можно и подумать, что ж такое я натворил.
А так все хорошо начиналось!..
– Жулик! – обрушился на него солдат в стеллийском панцире. – Даже тут обойти честных людей старается!
– И считает, что ему крупно повезло...
– Нет, Ирак. Убивать женщин – неправильно. И я надеюсь его в этом убедить.
Пока царевич задумался над этой чередой вопросов и честно попытался припомнить в бушующей воде что-то такое же мокрое, напуганное и отчаянно бултыхающееся, как они с Ираком, молодой стеллиандр, у которого, казалось, мозги с языком были связаны напрямую, уже пустился в пространные разъяснения, снова начав с дедушки Мирта. Впрочем, его история, кажется, вызывала неподдельный интерес всех собравшихся.
– Я твой муж! – огрызнулся Париж.
– Уф-ф-ф... – довольно выдохнул он и вытер рот тыльной стороной ладони. Теплая жидкость удовлетворенно булькнула у него в животе. – Гут. Спасибо большое.
Под ними, на сколько хватало глаз, медлительно покачивались теплые бирюзовые воды. И, удаляясь к горизонту и изрыгая проклятия, заблудившимся бакеном плыла круглая голова злополучного стража сада Десперад.
– Да нет... – слегка нервно пожала плечами Мими. – Ничего особенного... Просто опять с сестрами поссорились... Как всегда... Подумаешь... И Я ИМ ТАКОГО НАГОВОРИЛА!.. ТАКОГО!.. И я теперь не знаю, как я вернусь домой... – и, без объявления войны, слезы хлынули из ее глаз даже не ручьями – реками, и она, уткнувшись в теплую шею химерика, отчаянно зарыдала.
– Могут. Только они и могут... – печально втянул голову в плечи абориген.
Оставалось только надеяться, что царевич еще не пришел в себя, и тогда его можно будет погрузить на Масдая, завести на него же коня – ох и ругани-то будет, но не в сапог же его совать!.. – и быстренько лечь на обратный курс. А там, когда оклемается сердешный, уже поздно будет. И забудется эта спесивая взбалмошная Ленка как страшный сон.
И все они в этих своих стеллийских балахонах были похожи друг на друга как два привидения!..
А ведь время-то подпирало! Времечко-то ведь шло!.. Так ведь можно было и мимо женитьбы пролететь! Не до старости ведь за чудовищами охотиться и в походах пропадать! Да и такие глупые и богатые царевны на дороге не валяются... И если бы не ее сквалыга-отец и завистливые старые девы-сестры, в дремучести своей не желающие иметь такого выдающегося зятя... Голову Горгоны им, видите ли, подавай!.. Только после этого они рассмотрят кандидатуру... Ха... Да если у меня будет голова Горгоны, я сам буду кандидатуры рассматривать!.. Устрою уж я им маленький сюрпризик... Будут они еще у меня в ногах валяться, упрашивать, чтобы я эту...
Одессит открыл рот, собираясь что-то сказать, потом закрыл его, потом снова открыл и закрыл. И, наконец, кажется, неплохая идея посетила его на предмет того, на чью голову можно было бы переложить заботу о впадающем в старческий маразм символе нации, потому что он удовлетворенно улыбнулся и повернулся к Демофону.
– Арбузный стебель вкуснее, – с видом знатока изрек Волк, изящно сплевывая в угол.
– Изрубить!.. В куски!.. В клочья!.. – заходился где-то за спинами солдат криком царь. – Всех!!!..
– Браслеты?..
Так для потрясенной усопшей и не очень стеллийской общественности Сабвея открылись тридцать восемь минут сорок четыре секунды лукоморской культуры.
– ...А на нем вывеска – "Голова Горгоны"!..
– Кто он такой?
– Даже волшебный клубок не помог!
Химера замолчала и задрала голову, пробуя воздух раздвоенным змеиным языком.
К тому времени улеглись спать и матросы, и капитан Геофоб, и дежурный, который спать не должен был по определению, и царевичи остались стоять на корме в одиночестве. Казалось, с каждым дуновением ветра хмель выветривался из Трисея, как дым.
Вздохнув и понурив голову, уселся он на ковер и дал команду на взлет.
– Ишь, ты!..
Касиму повезло – он умер сразу.
– За Родоса!..
И теперь настал его звездный час.
– Н-нет... А что надо делать?