СЕМЬЮ ПРЕМУДРОСТЯМИ

– С какой радости? – искренне удивился Волк. – Ты хочешь, чтобы Я наверняка простудился, обморозился, и У МЕНЯ пропал голос?
– Царевич Ион, – воровато оглядываясь по сторонам, боком-боком подобрался к Иванушке Ирак и зашептал: – Я догадался. Ты – бог попутного ветра Анемон! Знаешь, старинная легенда говорит, что Диффенбахий повстречал однажды у берега моря юную наяду Акрихину и влюбился в нее с первого поцелуя, и через два дня родился у них...
– Мими. А тебя?
– Хм... Значит, не Колосс...
Химера замолчала и задрала голову, пробуя воздух раздвоенным змеиным языком.
Но сейчас на карту было поставлено все, и времени на сантименты не было.
Иванушка огляделся вокруг еще раз, и ему показалось, что он спит, и снится ему, что вырос он большой-пребольшой, как иногда мечтал в детстве, аж под самый потолок, а внизу стоят люди и удивляются...
– Чего ты орешь?! Я что, глухой?!..
– Ну, во-первых, это было столетия назад, еще до того, как вода ушла из города, – смущенно стал оправдываться ковер. – Во-вторых, сейчас пол весь засыпан песком, а я точно не помню, где находился этот люк...
Уже с нескрываемой неприязнью Ксенофоб окинул стеллиандров медленным взглядом и заявил:
– Шарад.
– Тогда они остаются здесь! Желание именинника – закон. Я бы не хотел никому испортить день рождения. Я на такое не способен. Скажите мне откровенно, похож я на человека, который может испортить кому-либо его день рожденья?
– ...как бешеный лев налетел на врага, рубя мечом направо и налево...
– Ну, так... – неуверенно подтвердила Медуза.
Волк не уловил – или не пожелал улавливать – ни одно из этих значений.
– Практически каждую ночь, – шепотом отозвался Абдухасан Абурахман, на всякий случай попытавшись заглянуть под дверь.. – Поэтому я и попросил комнату в караван-сарае на эти несколько оставшихся ночных часов. Я-то знаю, что я не государственный изменник, но великому визирю, да будет его мудрость всегда глубока и неисчерпаема, как прохладный колодец в зеленом оазисе, это доказать невозможно!.. Особенно, без головы...
Иван поморщился от такого вероломства, закусил губу и решительно шагнул вперед.
– ...привет, валет!...
– Вот именно. Слушай сюда...
Серый пожал плечами:
– И роскошных дворцов, садов с редкими растениями и ручьями, приносящими прохладу в летний зной, и чинов, званий, почестей и славы...
– Цветы хорошо пахнут.
– Ну, да... А что тут такого? Ночью у меня замерзли ноги... и я решил... я решил... Что это вы на меня так смотрите? Ночи в этих местах могут быть очень прохладными, между прочим... Несмотря на высокую дневную температуру... Да что случилось?
– У тебя?! Откуда?!..
Обернувшись, Иван увидел рядом с собою глупо улыбающегося Ирака. Наверное, его команда выиграла... И пускай... Наверное, если они тут еще постоят, появится еще какое-нибудь уродище, вроде этого, и тогда мы еще посмотрим, кто кого...
– Хочу выпить за человека... или не человека... или не совсем человека... смертного, так сказать... только я этого не говорил... потому, что кто-кто, а я-то точно смертный... предлагаю, значит... за Иона – что значит "идущий"... Что он пришел к нам ко всем, когда... когда это было угодно бессмертным богам... Только я этого не говорил... Это, то есть, когда было угодно ему... До дна!
Может, стальная хватка дервиша, не полагающегося на случай.
– Не знаю, – коротко ответил тот.
Краббле! Криббль! Круббле!
– Конечно хочу! – встрепенулась горгона. – Что же ты молчал! Пошли быстрее!
Он отключил сознание и отдался на волю чувств.
– Арбуз?
– Два человека за бортом!!!
– Что, еще один умник? – оторвался от лупцевания Геноцида и ревниво прищурился Трисей.
Он быстро успокоил царевича, сказав, что раньше десяти часов утра все равно никто не проснется, а, значит, и их не хватится, и хотел перевернуться на другой бок, но Иван ему не позволил.
– А, ну-ка, повернись!..
– Ион, постой, куда ты!.. – растерянно взмахнув руками, последовал за ним Ирак.
– Сколько их?
Когда вечером Волк дохромал до своего тайника, ковер исчез.
Путешествовать, и не побывать в Ванадии!.. Побывать в Ванадии, и не зайти на базар!.. Пройтись по базару, и не посмотреть на оракул в храме Полидора!..
– Ах, не продается... – оценивающе прищурился купец. – А как насчет оплаты проезда?
– Видишь?.. – теперь уже чуть не подвывал от ужаса Фарух. – Сделай же что-нибудь!!! Сделай!!! Семью премудростями Сулеймана заклинаю тебя!!!..
– Снаружи? В такой-то ураган?
Через пять минут удрученный Сергий вернулся в комнату. Караван-сарайщик Маджид не знал этого старьевщика, и вообще видел его в первый раз.
– Видишь?.. – теперь уже чуть не подвывал от ужаса Фарух. – Сделай же что-нибудь!!! Сделай!!! Семью премудростями Сулеймана заклинаю тебя!!!..
Нижняя челюсть Иванушки с грохотом упала на песок, – "Вот это красавица!!!"
– Дохлый номер, – вздохнул Волк. – Пробовал. Не берет.
– Нет!!! Мы так сломаем ветки! – ухватила его за руки Медуза.
– ...Нет, ты представляешь, Ликандр, – возбужденно жестикулируя, вот уже десять минут рассказывал Язон, встретившись опять с новым знакомым у выхода, как они договаривались, вернее, как он договаривался, а Серый не успел увильнуть, – И тогда жрец оповестил меня, что сифия предсказала, что мой поход обязательно увенчается успехом! Ты слышишь – обязательно! Это значит, что я вернусь в свой родной Пасифий с золотым руном, и узурпатор отдаст мне трон моего отца! Я так рад, Ликандр, так рад! Как будто уже жезл власти в моих руках! Забыты годы скитаний и лишений! Я стану царем. Сифии никогда не ошибаются! А как обрадуется моя сестра!.. А моя мать! Она будет просто счастлива, узнав о таком благоприятном предсказании!.. Постой, что ж это я – все о себе, да о себе... Какой я эгоист! Каков же был ответ на твой вопрос? У тебя ведь, по-моему, пропал друг? Что тебе сказала сифия?
форумы о додж калибр – Птицерук? – переспросил царевич.
Вместе с остальными иолкцами – девушками и юношами в черных хитонах, общим числом четырнадцать – Ивана и Ирака вывели на берег, где их встретили суровые бородатые люди в доспехах. Они забрали у Трисея меч, чему Иванушка вяло удивился – ему казалось, что проще у предводителя иолкцев было отобрать его руку или ногу... Потом по живому коридору из странно одетых молчаливых людей под звуки странной музыки их повели куда-то, где перед каменной статуей сурового мужчины долго окуривали фимиамом и обрызгивали чем-то красным и теплым, что взяли из только что убитого быка... Наверное, это была кровь... Иолкцы, все, кроме Трисея, отчего-то плакали и причитали... И кроме Ирака... Наверное, потому, что он не иолкец... Потом статуя ожила, подошла к ним и что-то начала говорить... А может, это просто был похожий на нее человек... Смешно... Человек, похожий на свою статую... Или статуя, похожая на своего человека?.. Трисей, набычившись и скрестив руки на груди, стоял и слушал человека-статую, хотя Иванушке было чрезвычайно удивительно, почему он его не ударит, ведь ему этого так хотелось, это же было видно разоруженным... безоружным... нет, невооруженным глазом... Потом, когда все это царевичу уже слегка поднадоело, всех их, подталкивая остриями копий, бородатые солдаты в шлемах со щетками – совсем, как солдатики в детстве – интересно, а что у них на задах написано? – погнали куда-то дальше... Куда – какая разница... Ему и тут было неплохо... И там будет тоже хорошо... И чего только эти слезоточивые иолкские парни и девчата так расстраиваются?.. Смешно... Вот, например, когда они с Трисеем проходили мимо одной очень красивой местной девушки в розовом балахоне, она совсем не плакала... А даже украдкой сунула герою большой клубок, шепнув: "Привяжи конец в лабиринте – он тебя выведет!"... Значит, они идут в лабиринт... Смешно... Как конец, если его привязать, может вывести?.. И конец чего?.. А у них в Лукоморье на ярмарку тоже приезжал лабиринт... Вместе с комнатой смеха... У нее перед входом было написано что-то вроде: "Нечего на зеркало пенять, коли рожа крива"... А еще там наездник разгонялся и скакал по верхней половинке громадного деревянного шара... И не падал... Хотя так все этого ждали... Смешно... А еще приезжали...
– Что это вы там все секретничаете? – глянул на них недовольно Какофон. "Всю дорогу они что-то шепчутся, и шепчутся... Замышляют, поди, что-то. Пусть говорят спасибо, что их вообще на борт "Космо" взяли, клоуны... И эти ненормальные педилы еще..."
Стояла чудесная теплая летняя ночь, похожая на все остальные чудесные теплые летние ночи в Стелле, конечно, кроме чудесных теплых осенних, зимних и весенних ночей, и, возможно, поэтому участники вечеринки решили предаться чревоугодию, пьянству и другим порокам под открытым небом. По крайней мере, те из них, которые еще подавали признаки разумной жизни. Или вообще хоть какой-нибудь жизни как таковой.
– Они волшебные?
– Что?.. – с ненавистью прищурился он и угрожающе двинулся по направлению к опешившему доктору. – Что ты сказал, повтори! Ах, ты!.. Да я тебя за такие слова... Да я...
Иван мотнул головой, отгоняя невесть откуда взявшуюся ностальгию, и заявил:
– Но ты не можешь!.. – испуганно воскликнул Тетравит.
Перед ним стояла молодая женщина в розовом гиматии, и на прекраснейшем лице ее было написано неподдельное сочувствие, жалость и... и... страх?..
На запястье правой руки царевич почувствовал холодные пальцы гаттерийки.
– Да отстань ты!.. – отмахнулся от него раздраженный воин.
И встрепенулся, сконфуженно переводя взгляд с Ирака на Трисея и обратно.
– Потом они будут просто тебя чувствовать.
Он успел кинуться за одного из "слонов", и только это спасло его от погибели, а царя Ксенофоба – от преждевременного разочарования, потому, что при прямом попадании даже костей бы от незваного гостя не осталось.
– В кости, что ли?
Старичок захихикал.
Мека, в восторге от долгожданной встречи с твердой землей выписывавший радостно круги на песке, тут же насторожился, махнул пушистой львиной кисточкой и стрелой (если только бывают пятиметровые чешуйчатые стрелы толщиной с двадцатилетнюю березку) помчался на шум.
– Конечно. Ведь это их страна, а мы здесь – всего лишь гости. Гость не лишает хозяев последнего, он довольствуется тем, что ему предлагают.
Пара взмахов бескрайних крыльев – и она уже заходит в пике.
Но зато его вновь обрел царь.
Меньше, чем через полминуты он услышал мягкое позвякивание отсчитываемых монет, а затем веселый всплеск.
– Я вообще не понимаю, как ковры могут хотеть спать!
– Гут. А теперь слушай и запоминай. Два раза повторять не буду. Я тут за тобой посмотрел, и увидел, что там, где ты руками тронешь, там действительно все золотеет. Но и все. То бишь, на другие части тела твое чудо не распространяется. Поэтому есть ты спокойно сможешь, если тебя кто-нибудь другой кормить станет. Слуга там, или жена, или еще кто – это уж не мое дело.
– Сейчас же уходите на корабль и забирайте с собой Язона – если у меня что-нибудь получится, боюсь, отплывать придется без прощального банкета. Ждите меня там. Если я не вернусь...
Хорошо, хоть сапоги не снял!
– Как так? – озадачился он. – Так не бывает!..
– Одессит, ты куда? – ухватил его за плечо Тетравит.
– Эй, хозяин, слышь, как там тебя...
– Какая разница?!
Были только он, она и бескрайнее синее небо.
– Абсолютно верны!.. – горячо подтвердил Язон.
Ага! Вот и остров! И влюбленная парочка на песке... Хм, вообще-то это не совсем то, что нормальный человек ожидал бы увидеть в таком месте...
– Как, ты уже пошел? А разве мы не посидим в харчевне, не...
– М-мог б-бы и не вылив-вать... А мне от-дать... – Шарад укоризненно погрозил Серому дрожащим от усердной дегустации особого кактусового сока, полученного по весьма кстати вспомненному старинному кацтекскому рецепту, пальцем. – Ес-сли учесть, что это была п-пследняя вода в радиусе трехсот к-километров...
– Ты же сам меня позвал, забыл?
– За Меганемнона!
В этих словах был скрыт огромный потенциал.
– Ой... – поддержал его Ирак.
Серый безрадостно выловил из воды небольшое состояние, достаточное для покупки всего караван-сарая и его окрестностей в радиусе километра.
– Я... не могу... больше... – треском разрывающихся сухожилий-ниток прохрипел Масдай.
– В кувшине...
– Потому, что это усилие убьет меня, о прозорливый отрок, – вздохнул джин.
– Да я знаю... Мой дед – абсолютно нормальный человек. Я же просто так тебя назвал... Из уважения... А чего к тебе подходить-то, кстати, нельзя? Ты что – заразный?
Нет. Я не вправе подвергать его такому риску. Если что-то случится, то пусть со мной.
Так для потрясенной усопшей и не очень стеллийской общественности Сабвея открылись тридцать восемь минут сорок четыре секунды лукоморской культуры.
Остальное происходило как во сне.
Или почудилось?
– С дороги!!!..
Язон хотел что-то сказать, но передумал; зубами вытащил пробку, выплюнул ее в окно и, запрокинув голову, вылил в одно мгновение все содержимое себе в глотку.
– Химера!
– Нет, ни в коем случае!..
– А что это такое? – не понял Тетравит.
– Водяная лилия вкуснее...
– Или что?
И Иванушка выудил из-за пазухи томик размером с три силикатных кирпича, ловко распахнув его на форзаце, а из кармана – перо и походную чернильницу, и услужливо подсунул их Демофону.
– Я так и подумал, – удовлетворенно хмыкнул Апокалепсий. – Такие нелепые педилы могут быть только за границей...
Волк присел на корточки, натянул поверх коленок куртку и вразвалочку, переваливаясь с боку на бок по-утиному, обогнул угол и направился прямо к великану.