КОЛОДЦАМИ, А ЕЩЕ ДАЛЬШЕ

– Не все, – прислушался Иванушка.
Но зато его вновь обрел царь.
– Ну, если тебе это так интересно, расскажу, конечно... Но ты мне сначала скажи, где это яблоко!
Серый хотел было уточнить, что не в грамоте дело, но внутренний голос отсоветовал ему делать это, и он продолжил:
Может, это были языки пламени, вырывавшиеся у супругов из ушей.
– Не выдумывай! Как может не хотеться есть?
Отец же мечтал вправить сыну мозги, чем и занимался часто и подолгу, с применением холодного оружия ремня.
– Умер...
– А-а...
– Тогда они остаются здесь! Желание именинника – закон. Я бы не хотел никому испортить день рождения. Я на такое не способен. Скажите мне откровенно, похож я на человека, который может испортить кому-либо его день рожденья?
Отвращение, высокомерие, гнев, непонимание, изумление, озарение, восторг, восхищение, благоговение, смущение, раскаяние, стыд... Пожалуй, список можно было бы продолжать и продолжать, и закончить как раз к предполагаемому завершению осады, лет, эдак, через ...цать, или даже ...сят, но тут вмешался Хлорософ.
– А, по-моему, и так понятно, – пожал плечами Серый.
– Ничего нет, Благодетель...
По дороге в Сулейманию, после того важного разговора с Еленой, Волк не одну ночь провел, ворочаясь с боку на бок и думая думу одну – как встретиться с калифом Сулеймании Ахметом Гийядином Амн-аль-Хасом. На этом строились все его измышления. На это была направлена вся сила его изворотливого и изобретательного ума.
– Я... не могу... больше... – треском разрывающихся сухожилий-ниток прохрипел Масдай.
Потому, что они получали из них золото, почему же еще!
– Ну, теперь все в сборе? – кривовато улыбнулся Одессит.
И теперь настал его звездный час.
Кожура под ее пальцами лопнула, распавшись на четыре желтых полосы, и полные чувственные губы искусительницы плотоядно сомкнулись на беззащитной белой сердцевине.
– А, по-моему, провалится, – пробасил Трисей и топнул изо всех сил ногой, держась за Ирака.
– Что?
– Может, у него морская болезнь началась!..
– Ирис.
– Это я! Любимый мой... Милый!.. Спустись же ко мне!.. Я тебя так ждала!.. – Мими вскочила и умоляюще протянула к своему кумиру руки.
– Грушу?
У моряков у самих как будто выросли крылья, и вся команда мгновенно оказалась на борту.
– Почему? У тебя дома кто есть?
– О, милостивые боги Мирра!!! Это же сам Демофон!!! Великий Демофон!!!
Прах...
– Остановись!.. Вернись!.. Куда ты?!..
Прицельный залп из сапога-огнемета, кроме видимого удивления на лице кровожадного ящера, других результатов не принес и, не выскочи царевич вовремя из своего укрытия, у дракона появился бы слегка пережаренный, но вполне съедобный завтрак.
Красный сундук был открыт, и при ярком солнечном свете, беспрепятственно вливающемся в огромную дыру в соломенной крыше дома, были ясно видны разбросанные вокруг него вещи.
Отрок прищурился.
– Ну, давай, Мими, потянули! Раз-два – взяли! – шепотом скомандовал Серый.
– А ты меня не обманешь? – подозрительно зыркнул царь на Серого.
– Хм. Да. Так, о чем это я? Ах, да. Во истину, божественное провидение свело нас в этом убогом караван-сарае в этот счастливый для меня месяц. Такого человека, как ты, найти практически невозможно. Ты готов, о милосерднейший из милосердных, чье имя я не устану благословлять в веках? Ты еще можешь отказаться от своей затеи.
– Ниечка! Риечка! – буквально взвилась от счастья мгновенно вышедшая из ступора Мими. – Как я рада видеть вас!.. Вы не поверите!..
– ...Ага!!!..
– Есть. Уйти отсюда одному, – любезно склонил голову Хтон.
– Н-нет... Насколько я знаю... – нерешительно проговорил Иван, не понимая, к чему клонит волшебница.
Даже добродушный Мека не поленился на этот раз подняться на высоту зависания ковра и боднуть его, правда, не сильно.
– Мека!.. Мека!..
Мне "Ликандр" тоже больше нравится.
Серый пожал плечами:
– Роза? – решил помочь советом и делом Шарад.
– Уф-ф-ф... – довольно выдохнул он и вытер рот тыльной стороной ладони. Теплая жидкость удовлетворенно булькнула у него в животе. – Гут. Спасибо большое.
– Где он? – в который раз обежав все три этажа и выглянув на улицу, спросили братья друг друга, встретившись у останков вора, обнаруженного первым.
Сын портного, он не захотел учиться ремеслу отца и всячески увиливал от уроков и работы в мастерской, пока это было возможно. Скучная тесная лавка, пыльные ткани, тупые иголки и заказчики – все это было не для него.
И Серый, разве что не завопив "А-а-а-а-а-а-а!!!!!..", хлопнул на стол пику, другую, третью, четвертую...
– Нет. Меня сброс... должны были сбросить в водопад. Но теперь, когда я сообщу через стражников королю, что Недостойные могут, наконец, уйти и не обременять их больше своим назойливым присутствием, казнь, может, и перенесут... или даже отменят...
Маленький химерик едва успел шмыгнуть на землю.
Идея пришла простая и ясная, как удар кирпичом по голове.
Впрочем, когда они объяснили его роль в их текущем положении, расстройство их уже стала разделять вся компания.
Если бы он не сумел ее рассмотреть так близко, до него еще не скоро бы дошло, что колдуньи могут одновременно быть и первыми красавицами королевства.
Толпа взвыла, отшатнулась, собираясь с мощью, и качнулась вперед, чтобы смыть, стянуть, подмять и растоптать безумных святотатцев и богохульников...
– Твое... имя... имя... короткое... из четырех букв... Гласная... Согласная... Гласная... Согласная... имя... Язон!!!
– Мне!..
– Ну, так мы поможем! – вышел с предложением Гетеродин.
– Да. Она этого заслуживает. Она исковеркала мне жизнь, – угрюмо повторял Меганемнон. – А ты, Ярион, мальчишка и слюнтяй, которого жена бросит не через год – через месяц!
– Дохлый номер, – вздохнул Волк. – Пробовал. Не берет.
– Научно доказанная гипотенуза!
– Хорошо, – решился Волк. – Я буду играть. Зовите ваших секундантов.
– Так полетели скорей! В какую сторону? Масдай!
– Брюзга!
– И правда что, Энохла! Надо отблагодарить такого уникального молодого человека!
Доска смачно хрустнула, и весь триумвират в мгновение ока кучей-малой оказался внутри деревянного брюха Родоса.
– Как, однако, жарко сегодня, – опустился расслабленно рядом со своим начальником Хлорософ. – Аж разморило чевой-то...
– А я иду туда, куда пойдет мой командир, – быстро заявил Хлорософ.
– В библиотеке...
После такого позора оставалось только умереть.
Это был конец.
Иван, как и в прошлый раз, появился без предупреждения, встал в полный человеческий рост и недовольно скрестил руки на груди.
Отчаянный взгляд Серого скользнул по непроницаемому лицу Хтона, по веселому – Хризоморфы, налетел, как "Ока" – на Великую Китайскую стену, и остановился на Агапао.
"Это катастрофа. Я погиб," – захолодело все внутри у Иванушки. – "Я же не умею пахать!.."
– Имя?! И ты это называешь именем?! Это же название какого-то инструмента!
– Когда мы прибудем в Шатт-аль-Шейх, моя семья заплатит тебе столько, сколько ты запросишь, – снисходительно соврал Фарух, стараясь не думать о матери, перебивающейся с купленных в долг бобов на принесенную в соседском ведре воду.
– Ага. Значит, по-нашему, Ликандром будешь. Ну, удачи тебе, Ликандр!
– Что слышала, сестра! Игре для троих!
– А разве вы никогда о нем не слышали?..
Наверное, тут или что-то давно сдохло, или только что сожгли с десяток подушек.
– Я не Кроссворд, я Шарад, – снова поправил тот. – А джины – не люди. Это древний народ, история которого восходит к эпохе...
– ???!!!
– Какая разница?!
– Мимочка!!!..
– Так это я и пытаюсь рассказать тебе уже полчаса!!! – горячо воскликнул Серый, но от экспрессивных жестов воздержался. – Нет воды только в этой пустыне, а километрах в трехстах отсюда есть оазис с колодцами, а еще дальше – другие города, и вода там течет рекой, и можно пить, сколько хочешь, или даже купаться...
Касим давно слышал рассказы о том, что один купец слышал в каком-то караван-сарае, как погонщик верблюдов из другого каравана рассказывал кузнецу, как брат его жены своими глазами видел человека, который говорил с дервишем, который как-то подслушал разговор водоноса и гадальщика о том, что младший брат чайханщика в безлунную полночь видел, как из дома какого-то алхимика выбрасывали оплавленные и покореженные остатки разных металлов.
– Да ты не бойся – она съедобная! Даже вкусная! Вот, смотри, – и Волк отправил себе в рот одновременно парочку и сочно ими зачавкал.
Ярко-зеленое полотно с аляповатыми цветами, павлинами и бабочками привело ее в состояние тихого ступора. А после того, как Волк еще и собственноручно повязал его на голову Мими в стиле "В полном разгаре страда деревенская", и она увидела свое отражение в мутном медном карманном зеркальце, и ее воображение в красках сообщило ей, как она должно быть выглядит в широкоформатном цветном варианте, она охнула и схватилась за сердце.
– Не перекисшее, и сахар в норме, – с важным видом знатока похвалил Хлорософ.
Усталое, но довольное солнце не спеша приближалось к горизонту, когда голодный и чрезвычайно злой Серый увидел прямо по курсу еще один остров.
– Нет?..
Она захлопнула фолиант, прижала его к груди и, зажмурив глаза, представила: это не Изоглосса, а она сама, переодетая мальчиком, пробирается в темницу, и не к Гегемону, а к Нектарину, и говорит ему: "...Боги послали мне знак – зяблик запел у колодца. Вестник он добрых вестей – план мой побега удастся...". А Нектарин ей в ответ: "Слово я дал умереть – боги свидетели были, клятва моя нерушима, должен я завтра принять смерти простое объятье..."
– Хорошо, хорошо! – поспешно замахала руками царица. – Я приглашу сюда тени всех, кто умер за последние два... нет, три дня. Узнаешь его – считай, условие мое выполнено. Согласен?
– Какие бабуины? – опять не понял Сергий.
– Лемминга?..
– Я посмотрел на тебя, придурка...
– Ну, да...
Кольцо было немо.
– Послушай, Язон, у тебя никогда не было брата с таким же именем?.. Или другого родственника?..
– ???!!!
– Почему это именно моей сотне?
– Постой! У какого старика?
Весть о прибытии под стены Триллиона корифея стеллийской литературы, похоже, успела оббежать лагерь и подняла на ноги все войско побыстрее приглашения на обед.
Нужен был кто-то другой – огромный, сильный, всемогущий и послушный твоему приказу...