НИКТО ЕЕ НЕ УБИРАЛ

Но один вопль, перекрывающий все звуки, внезапно ударил по барабанным перепонкам и понесся, удаляясь, вниз.
– Почему это не бывает? – удивилась Мими. – А вот я читала, что в одной далекой северной стране, уже не помню ее названия, у старого бога Суровой Прохлады есть внучка... внучка... Замороженный Дождь?.. А родителей у ней тоже отродясь не было! Так что, и вовсе это не неслыханное дело!..
– Тоже нормально. У моего друга золотые яблоки дома растут. А хорошую прислугу в наше время не так просто на...
– Но урок пошел впрок. И теперь наш добрый калиф тайно выходит в город не один – за ним в отдалении – метрах в трех – следует отряд бдительных стражников. И по строжайшему приказу великого визиря Фаттаха аль-Манаха они хватают всех и каждого, и не только тех, к кому подойдет его величество, но и того, кто всего лишь поимеет неосторожность повнимательнее взглянуть на него!
– Извините, пожалуйста, ваше высочество... Я тут все развалил... Я нечаянно... Я просто падал и оказался здесь наверху... Я сейчас все приберу...
В глаза ему сразу же ударил ослепительный золотой блеск фамильной реликвии царских семей двух стран.
– ...когда предлагали. А теперь – про...
Зал, как и в прошлый раз, был набит до отказа любопытствующими придворными, знатными горожанами, стражниками и просто разношерстым уличным людом, смогшим просочиться через кордоны охраны.
– Ну, я же говорил, что помню не совсем точно, – слегка сконфуженно напомнил ковер. – Да и было это более четырехсот лет назад... А мы ведь моложе не становимся... Сырость и моль делают свое разрушительное дело...
К конечной цели – как оказалось, это была роскошная загородная усадьба, обнесенная мраморной оградой с черными чугунными решетками, с большим домом, садом и двором – они прибыли после нескольких часов блужданий по городу по следам похитителя, когда было уже скорее ближе к рассвету, чем к закату. Но, несмотря на это, судя по устало фальшивящим взвизгам и хрипам каких-то туземных музыкальных инструментов, веселье за забором было в полном разгаре.
– И все?
– На Барбосских островах.
Зачем?
Ковер, кажется, обиделся, решил сначала промолчать, но потом ответил:
Человек на чинаре чихнул.
– Не провалится, клянусь Дифенбахием! – грузно подскочил на месте Тетравит.
– Джин-хранитель, семейный талисман. Он не продается, – быстро добавил он еще до того, как Семьбаб успел открыть рот.
– Царь Гаттерии Ксенофоб ожидает в тронном зале посланников Стеллы во главе с Язоном, царевичем Ванадским! – двери их зала распахнулись, и отряд стражи, вооруженной до зубов (в них были зажаты традиционные двуручные мечи), выстроился, образуя живой коридор.
– Пройдите один квартал вперед и два налево!
– Абсолютно! Она сорок лет лежала на этом месте, и никто ее не убирал – она только росла и покрывалась пылью со временем!..
Отойдя метров на сорок от перекрестка, где Ахмет Гийядин вдумчиво расспрашивал о жизни перепуганного вусмерть водоноса, они остановились, глубоко вдохнули, переглянулись, и тщательно срежиссированная отроком Сергием пьеса началась.
– Паллитра!!!
– Это был твой прощальный поцелуй? – слабо попытался пошутить Иванушка.
Джин осторожно вытряхнул подальше сухой древовидный стебель с зловещими трехсантиметровыми колючками, убедился в отсутствии молока на дне вазы, и они продолжили:
– Водопа-ад... – помимо воли умильно вырвалось у Волка, и блаженная улыбка растеклась по его лицу при этом волшебном мокром слове. – Ну, и что? Ты погибнешь?
И вдруг все стихло.
– Да погоди ты лопать-то!...
– Купишь сапоги на платформе! – яростно прошипел Волк и потащил заробевшую вдруг Елену за угол.
– ...сообщил мне, что он спроектировал и соорудил самую высокую в мире статую и пригласил меня на открытие, чтобы я описал ее в своей новой поэме и донес его деяние до восхищенных потомков! Но, по-моему, между нами говоря, не так уж она и велика – когда мы подплывали к Колоссу, я все глаза проглядел, и не смог увидеть даже намека на какое бы то ни было изваяние вообще, не говоре уже о его Родосе!
– Там, – и он ткнул пальцем за угол.
– Агамемнон? Замечательно! Налей-ка мне в кубок, Ярион, и себя не забывай! И телохранителям тоже! Чтобы все запомнили, какое чудо соорудил Термостат!
– Не подумай, что твое общество мне нравится больше, чем мое – тебе, – немного спокойнее, но намного высокопарнее стала она объяснять свой порыв. – Я жалею о том, что согласилась на великодушное предложение царевича Иона разделить с вами компанию, и я намереваюсь распрощаться с вами сразу же, как только встречу достойного претендента на мою руку и сердце. Я не создана для бродячей жизни, как вы, меня привлекают тихие радости семейной жизни – балы, охоты, пиры, и я не желаю...
Восток посветлел.
– С дороги!!!..
Старушки сквозь слезы захихикали, а Серый, пока не захлюпал носом сам и не признался во всех своих злокозненных намерениях, подхватил сумку и, помахав рукой, заспешил к выходу.
Козленок, радостно мекнув, потянулся к нему... и потянулся... и потянулся... и потянулся... и все тянулся... и тянулся... и тянулся... пока из травы не показался конец змеиного туловища, весело помахивающего львиным хвостом.
– Спасибо, хорошо, – удивленно отозвался Иванушка. – А что?
– Зерно выращивают наши земледельцы под светом панелей из особого камня – светофора. Днем он дает свет, а ночью гаснет, набираясь сил. Он очень редкий, и им выложены потолки только центральных улиц города и своды над полями. Иметь дома хоть кусочек такого камня – недостижимая мечта каждого Недостойного, – стыдливо признался Резец. – Но владеть им могут только Благодетели. Я это уже, по-моему, говорил...
– Да, конечно. У нас по нескольким уровням протекает река. В один из ее водопадов – в самый высокий – меня и должны были сбросить.
– Держи!..
– Да никто не собирается тебя бить, – мягко тронул его за плечо лукоморец. – Ты послушай меня, чудак ты человек. Я никакой не Благодетель, и не Неприкаянный, я вообще у вас тут впервые. Я искал подземную речку, спускался по старой лестнице, спускался, спускался, и вдруг провалился к тебе сюда. И теперь я хочу выбраться обратно, понял? Вернее, хотел, еще недавно, – зловеще пробормотал он себе под нос.
– Чево?.. – хватка Серого от изумления ослабла, и старик смог, ойкая, опуститься на землю.
То, что Иванушка издалека принял за новомодную стеллиандрскую штучку – стадион – экспортированную на гаттерийскую землю, при ближайшем рассмотрении оказалось заросшим бурьяном обширным пустырем, со всех сторон окруженным каменными трибунами для зрителей. Искатели златошерстного счастья наводняли раньше Гаттерию в таких количествах, что после пары инцидентов, когда медные быки потоптали заодно с пришельцам и половину зрителей, правивший тогда царь приказал сколотить трибуны из дерева, а затем, после десятка пожаров и введения платы за посещения любимого народного аттракциона, заменил его на более несгораемый материал.
– ЗДЕСЬ?!
Мгновенно человек обрушился бесформенной кучей на пол, закрыл руками голову и запричитал:
Но даже благодарное внимание имеет свои пределы.
– Постой! – преградил ему дорогу Хтон. – Вы это куда?
Других изменений, к счастью, пока не было.
– Нет, конечно!..
– ...Он понял, что это была не сказка! И тогда замечательнейшая идея пришла его величеству в его наипросвещеннейшую голову. "Надо начинать возрождать былое величие семьи с древних традиций", – решил он, и приказал своим портным сшить точно такой же наряд, какой, по преданию, носил сам Гарун аль-Марун, когда тайно выходил в город, чтобы, как и его великий предок, выходить по ночам за стены дворца и узнать, как живет его народ. Через неделю все было пошито придворными портными и сапожниками в лучшем виде – говорят, на тюбетейку не позарился бы даже самый отчаянный старьевщик, а сапоги не взял бы в руки и настоящий нищий, не говоря уже о самой важной детали – плаще...
Царевич вздохнул и закатил глаза. Кажется, полноценно общаться с этими людьми, не вызывая лавины дурацких вопросов, можно было только одним методом. Интересно, что бы сделал на его месте Волк?.. Конечно, без сомнения, использовал бы этот метод.
Воздух рядом с троном загустел, зашевелился – Иванушка мог бы поклясться, что еще мгновение назад там никого не было! – и навстречу им сделала шаг женщина в черном.
– Мимочка!!!..
– Ничего!..
– А, кстати, как ты могла? Я имею в виду, почему они все разные? Камень, гипс, бумага...
– Понятно. Ну, и как? Получается? Где Масдай? Ищи Масдая, ищи, хороший козелик!.. Масдая ищем!..
– Вот именно! И где ты все это время ходил, а?
Парнишка мгновенно выпрямился, но без запинки продолжил:
– Мими!!!.. – завопил он, что есть мочи.
– Ага! – довольная собственной прозорливостью, неверно истолковала паузу Монстера и взяла с кучи фруктов один банан.
– Так!
Пораженная горгона чуть не разжала объятий, но вовремя спохватилась, сконфузилась, покраснела еще больше, вспомнила, что во всех книжках девушки берут тайм-аут на обдумывание этого вопроса, и едва слышно пролепетала: "Да".
– Это не Каллофос!..
– Почему – "какого-то"? Это название инструмента, которым я работаю. Не вижу тут ничего непонятного.
– Не расстраивайся! Ты все увидишь завтра! И завтра это будет последнее, что ты увидишь!
– Именем Дифенбахия!..
Отрок прищурился.
Через пять минут удрученный Сергий вернулся в комнату. Караван-сарайщик Маджид не знал этого старьевщика, и вообще видел его в первый раз.
Потому, что они получали из них золото, почему же еще!
– Он еще бредит...
– Мими, сажай Масдая в сторонке и не сходи – мы сейчас же сматываемся! – раздался сверху божественный голос.
– Ты на что это намекаешь? – нахмурился царевич.
Оставалось только надеяться, что царевич еще не пришел в себя, и тогда его можно будет погрузить на Масдая, завести на него же коня – ох и ругани-то будет, но не в сапог же его совать!.. – и быстренько лечь на обратный курс. А там, когда оклемается сердешный, уже поздно будет. И забудется эта спесивая взбалмошная Ленка как страшный сон.
– Я Фарух. Купец. Начинающий...
– Мы тебе нарисуем карту...
Иван ранен!.. Ах, чтоб тебя...
– А что есть?
– ...А на нем вывеска – "Голова Горгоны"!..
И тут же все вспомнил.
– А большие крестики внизу?
– Не пугайся, это всего лишь внешняя оболочка моего мира в вашем мире. Он ничуть не хуже вашего – я могу сделать его таким, каким хочу. Я могу сделать его лучше!.. И если кто-то согласится занять там мое место на время, пока я буду находиться в мире людей, а после того, как мы с моей возлюбленной вернемся, согласится его покинуть... Но я знаю – никто не снизойдет до желаний какого-то там...
Нет...
– Что?.. – Волк растеряно оглянулся, собрал воедино иссохшиеся мысли и просиял:
– От мальчика слышу... – пробурчала взлохмаченная голова и скрылась обратно в траве.
Может, предательски отказавший опорно-двигательный аппарат.
– День рождения!
Даже Иванушке стало понятно, что в пяти шагах от него происходит что-то не то.
Огранщик упал на колени, схватил своими цепкими сильными пальцами руку Серого и отчаянно заглянул ему в глаза.
У Серого на лице было написано, что у него есть свое представление о том, что такое оскорбление, которое можно искупить только смертью, и даже, если вчитаться как следует, можно было узнать, какой смертью и чьей именно, но он пока промолчал.
– Мудрое решение, – издевательски склонил голову Ксенофоб.
Старичок захихикал.
– Дождалась, – торжествующе улыбнулся герой и взмахнул мечом.
Не веря своим глазам, Серый переворошил все кусты, заглянул под все ветки, камни и чуть ли не под все травинки, потом вышел обратно на дорогу, чтобы проверить, не ошибся ли он местом, хотя и без того знал, что не ошибся, что ветки, набросанные им поверх Масдая, раскиданы во все стороны, и что ковер бесследно пропал.
– А не потеряются? – засомневался отрок Сергий.
– Отдать мне все товары, если я тебя пощажу?
К вечеру буря все еще не утихла. Перетащив Масдая в соседний зал от всепроникающего и всёзабивающего песка, путники расположились в дальнем углу и зажгли лампу.
Из уст человека в ее адрес это звучало бы смешно, не будь этот человек нескольких сотен метров высотой, и не размахивай он перед собой курткой размером с арбузное поле.
– Ладно. Только у меня есть одно условие. Ты должен узнать его среди других. Ты будешь ходить по Сабвею, пока сам не найдешь...
– Послушай, приятель, – переставил он озадаченного сотоварища за шкирку туники на другое место, подальше от лукоморца. – Если Ион... Язон говорит, что он так спит, то значит не приставай.
Перед отправлением Мими, попросив Серого подождать внизу, вернулась в свое потайное сестроубежище и нектариносвятилище, в глубине души рассчитывая найти его разгромленным. Но все было цело, и даже плети дикого винограда были аккуратно повешены на место, прикрывая вход.