ПРОХОДЯ МИМО ЧЕРНОЙ БАШНИ

На запястье правой руки царевич почувствовал холодные пальцы гаттерийки.
– Это я! Любимый мой... Милый!.. Спустись же ко мне!.. Я тебя так ждала!.. – Мими вскочила и умоляюще протянула к своему кумиру руки.
Печально звякая о каждую ступеньку, докатилось до первого этажа и окончило свои дни покореженное и оплавленное золотое блюдо.
– Но урок пошел впрок. И теперь наш добрый калиф тайно выходит в город не один – за ним в отдалении – метрах в трех – следует отряд бдительных стражников. И по строжайшему приказу великого визиря Фаттаха аль-Манаха они хватают всех и каждого, и не только тех, к кому подойдет его величество, но и того, кто всего лишь поимеет неосторожность повнимательнее взглянуть на него!
– Так "сколько угодно", или "унести"?
– Одессит! Золотая цепь с топазом! – отчаянный шепот из дальнего конца шатра.
Со все нарастающим успехом Волк выступал с этим фокусом еще шесть раз. Пока ему самому не надоело.
– Воздух, по-моему, влажный...
– Что ты понял?
– Вся наша рота тебя обожает!
– Еще одна юная натуралистка на мою голову!..
– Мое ничтожное имя недостойно того, чтобы коснуться слуха Благодетеля, – быстро и испуганно выпалил тот.
– Но есть у нас и еще одна, недостойная нашего положения корыстная причина даровать тебе, ничтожному, жизнь.
Серый закрутил головой, стараясь засечь, откуда исходит угроза быть перееханым, и, на всякий случай, покрепче схватил горгону за запястье.
– Хм-м?.. – Волк на мгновение задумался, произнес "Ноготки!" и потер уже начинающий блестеть бочок вазы.
В воротах стояли два солдата с большими круглыми щитами и длинными копьями.
Впрочем, судьба их была печальна в своей предсказуемости.
– Гут! – Волк взял клетку с павлинами, многозначительно поставил ее перед хозяином и вернулся к подносу. – Значит, этот фокус посвящается ему!
– Да ты не бойся – она съедобная! Даже вкусная! Вот, смотри, – и Волк отправил себе в рот одновременно парочку и сочно ими зачавкал.
"Гадская ящерица," – выругался сквозь зубы Иванушка, пытаясь одной трясущейся рукой развернуть бумажку, на которую еще вечером выписал заклинания трех волшебников, а другой стянуть сапог, – "Могла бы и не заметить... Ну ведь зачем нужна ей эта дурацкая шкура, а?! Ладно, план "А" провалился. План "Б"... Криббль, Краббле, Круббле!"
– Не волнуйся, мы обе грамотные!
– Ну, откуда же я знаю! Может, если они у тебя превращаются, если ты на них злишься... Может, чтобы наоборот, тогда их пожалеть надо?
– А он мне нравится!
От такого подхода к вопросу отрок Сергий чуть с лестницы не свалился, но вовремя ухватился за грайю.
– Я говорю, имя твое как?
Публика охнула и как будто слегка протрезвела.
– И что, часто он выходит благодетельствовать в народ, этот ваш заботливый правитель? – задумчиво поинтересовался он.
– Не согласишься ли ты стать моей женой и войти в дом моего отца... если он когда-нибудь построит дом для себя? – отважно выпалил он.
– Ну, темнота... Перчаток, говорю. Это такие носки на руки. Они же рукавички. Они же варежки. Ну?..
– Где он? – в который раз обежав все три этажа и выглянув на улицу, спросили братья друг друга, встретившись у останков вора, обнаруженного первым.
– Вот и назовись, – поддержал его Какофон.
– ...нельзя им верить!!! Благодетели обманывали нас!!! Там, наверху, есть вода!!! Только далеко!!!.. Но мы ее найдем!!! Недостойные больше не гости!!! Мы должны вернуться домой!!! И наши имена должны быть славными!!! Я больше не Резец!!! Резец – это инструмент с режущей кромкой и твердосплавной наплавкой!!! Я – не инструмент!!! Я – человек!!! Ничуть не хуже Благодетелей!!! Они никакие нам не Благодетели!!! Меня зовут Виктор!!! Это значит "Победитель"!!! И у меня теперь есть меч!!! И лампа из светофора!!! Вот, смотрите!!!.. Мы – такие же, как они!.. И мы поднимемся наверх!!!.. Там все разрушено и занесено песком, и невозможно жить... Там нечего есть!.. И вода далеко-далеко!.. Но там мы будем свободны!!!.. Долой!!!..
– Тогда в го.
– Хорошо, – набычился Серый. – Давай свою задачу.
Тоскливый взгляд Иванушки скользнул по бескрайнему блюду и непроизвольно остановился на бананах. "Эх, Сергий, Сергий... Пошто ж ты меня оставил..." – запершило в горле.
– Волк.
– Просто день сегодня замечательный! – широко улыбнулся батакийский герой и радостно взмахнул рукой.
– Вот-вот, неразумный юноша, я тоже так думал. Но только оказалось, что свечи, как ты изволил выразиться, они или свечи, или золотые. И с хрустальным вазами – то же самое, между прочим.
– Колдун, однако...
– Ну тогда, пока вы думаете, я спою вам еще одну свою любимую, – дружелюбно сообщил Серый. – Музыка народная. Слова народные. "Во субботу день ненастный". В Стелле исполняется впервые, – торжественно, как конферансье на правительственном юбилее, объявил он и, не откладывая дело в долгий ящик, вступил:
– Д-да н-не очень... День пешком...
– В растениях довольно много воды, как показывает опыт, и, если они не ядовитые, то на содержащейся в них жидкости можно прожить, пока не кончится самум и мы не найдем колодец.
– Исполняйте, – не стал вдаваться в тонкости местного придворного этикета лукоморец, а просто бросил ему поводья, а сам быстрым шагом, чуть не бегом, направился в их с Иваном комнату, на всякий случай морально готовясь к самому худшему – крикам, ссоре, драке, лекции...
– Ваше величество, – принцесса положила ему на плечо свою тонкую смуглую руку и быстро зашептала что-то.
Казалось, даже сама мысль о том, что его кумиру, анонимному божеству, сошедшему на неустроенную, не достойную касания его ног землю, может быть иначе, кроме как очень хорошо, была святотатством. Но та же самая мысль, высказанная вслух самим божеством, уже подрывала устои его незыблемого еще мгновение назад мироздания. Кит нырнул, бегемоты разбежались, земной блин, кувыркаясь, полетел в крынку с Млечным Путем.
– Я понял! – провозгласил он, проделав все это еще пару раз. – Я понял!
– У меня есть выбор?
Какая страсть!.. Какая любовь!.. Какие муки претерпевала несчастная Изоглосса ради того, чтобы встретиться с возлюбленным на краю могилы и вместе принять смерть от мстительной руки ревнивого царя Анакретона!..
Абдухасан Абурахман зыркнул на него из-под кустистых седых бровей, но ничего не сказав, осуждающе вздохнул и продолжил:
Потом гордо выпрямился, отряхнул пыль со штанов и, склонив голову чуть на бок, спросил слабо барахтающегося в придорожной пыли тощего старика:
– Ну, и что? – упорствовал в непонятливости отрок Сергий.
– Пер... Стой. У вас что – перчаток не знают?
– Дай мне убить его!!! – оттолкнул брата Иудав, и из пальцев его вылетел черный шар.
Где я?
– К Сифии?
– Где быки? – раздраженно спросил он у разряженного гаттерийца – наверное, начальника апидрома.
И был бы, скорее всего, прав.
– Волшебные?.. Они крылатые.
Покой...
– Что??!!
– За бортом ничто не могло выжить в этом хаосе, – согласился с ним капитан. – Но зато теперь они, благородные юноши из богатых семей Иолка, несомненно вкушают нектар и амброзию из рук изумрудноволосых дочерей Нерея, а это значит...
– А с кем я, собственно, разговариваю?
– Не знаю, – нехотя пожал плечами царевич, которому и самому Одессит нравился не слишком. – Вон к нам идет царь Меганемнон. Давайте, лучше, с ним выпьем.
А-а-а-ах!!!...
Куда теперь? Налево? Направо? Прямо? А, может, дома нет никого? По грибы ушли? Ладно, пошли направо – начало осмотра...
– Кто бы мог подумать... – мрачно пробормотал Волк и опустил руку.
– Да!!! Это значит, что мы пробьем путь к свободе, если понадобится!!!
Кожа заменителя.
Молодой мускулистый здоровяк, первым спросивший, кто они, стоял, в мучительном раздумье наморщив лоб, к таким упражнениям, явно непривычный. Когда Ирак, минут через сорок, дошел до раннего детства своего отца, мыслитель, тоже, наконец-то, пришел к какому-то выводу и тихонько вытащил из круга стеллиандров, как всегда, падких до историй с продолжением, пожилого моряка в сиреневой тунике.
– Мека-мека-мека-мека!.. – позвал Волк, но был это глас вопиющего в пустыне.
– Понятно... – неуверенно отозвалась Мими. – Я попробую... Кхм... Представила... Так... "Ай, да фиг с тобой." Так. Но "мышиные хвостики" – так их еще никто не называл... И какое он право имел!.. На свои патлы нечесаные посмотрел бы!!!.. Да что он вообще понимает!..
– Простить?
– Пять, – спокойно подтвердила Хризоморфа. – И они не могут жульничать в карты. Они – богини карточных игр, молодой человек, и ваши подозрения в их адрес оскорбительны и беспочвенны.
– У добродетельного Гастрократа!
– О, прости меня, ничтожного, великодушный отрок, чье милосердие бескрайне, как Вселенная, а мудрость...
– И что он про них узнает?
– ...усь!..
– Ну, да... А что тут такого? Яблоки для того и существуют, чтобы их есть!
Джин осторожно вытряхнул подальше сухой древовидный стебель с зловещими трехсантиметровыми колючками, убедился в отсутствии молока на дне вазы, и они продолжили:
Он осторожно приложился губами к огнедышащему лбу друга и констатировал факт:
Знакомое похрапывание, дрожью отдающееся во всем теле...
Нелепость подобного заявления вытащила из состояния блаженства даже Ивана.
– Тимуровцы. Люди из войска хана Тимура. Один мой друг рассказывал, был такой в ваших землях не так давно. А, может, до сих пор жив. Его гвардейцы так пошутить любили. Например, у трактирщика, бывало, спросят, любые ли он деньги берет. Тот, естественно, и рад. А они расплачиваются за обед ракушками вместо нормальных денег. Тот начинает возмущаться, а они ему – что на эти ракушки где-нибудь в Узамбаре слона купить можно... Или придут под вечер к рыбаку и спросят: "Сети нужны?" А у того есть, он и ответит, что нет. А утром смотрит – сетей и нету...
Закидав Масдая ветками какого-то дерева с черными противными на вкус ягодами в укромном местечке подальше от дороги, Серый решительно пресек попытку Меки последовать за ним, строго погрозив ему пальцем и сказав волшебное слово "сидеть", а сам отправился в город искать пресловутого ванадского оракула, кем бы тот ни оказался, чтобы во что бы то ни стало выяснить, где сейчас находится его друг Иван-царевич, а также, заодно уж, и где искать это глупое золотое яблоко, если на то дело пошло.
– Будет славен!!!..
Перед глазами все поплыло, закрутилось, желудок моментально изверг свое содержимое кому-то на ноги, а сознание, вероятно смущенное таким поворотом событий, поспешило тут же покинуть его до лучших времен, сделав вид, что они не знакомы.
Проходя мимо Черной башни – при свете дня было ясно и несведущему в топографии Мзиури, что хоть черных башен в городе и много, но Черная башня была одна – Иван поднял глаза к единственному окошку под самой крышей, открытому настежь.
– Тетушки!!! – восторженно взвизгнула Мими и очертя голову кинулась обниматься.
Нет.
Но сейчас на карту было поставлено все, и времени на сантименты не было.
– Так. Надо. Понял?
– И выгоднее, и воруют меньше, и в случае чего от разбойников есть чем отбиться, – глубокомысленно подтвердил Волк.
– Залез под груду золотых валунов, – опровергая постулат, что на риторические вопросы ответов не бывает, подсказал ковер. – И сейчас там ползает и щекочется.
– Конечно, нет!..
– Кончилась...
– Для меня великая честь – спасти такого мужественного воина, как ты...
– Хотеть поступать так же, как они поступили со мной? – стараясь осознать эту новую для него истину, Фарух пробормотал ее себе под нос. – То есть, я должен хотеть выбросить ЕГО...
– А пассажира-то мне когда ссаживать? – часа через два вдруг невзначай поинтересовался он.
– Кто такой Трисей? – спросила Рия.
– Ха! Ну, давай тогда в шахматы.