ЭТА?.. ЭТА?.. А, МОЖЕТ, ЭТА?

Он сам был любителем поспать.
Химерик (ибо это был именно он) виновато понурил белобрысую голову с подросшими явно за эти несколько дней рожками и попытался поджать хвост.
Но и это обнадеживало.
– Хм-м?.. – Волк на мгновение задумался, произнес "Ноготки!" и потер уже начинающий блестеть бочок вазы.
Водяная лилия была не такой уж и водянистой, и отдавала болотиной.
– Хотя бы приблизительно! Нам надо сориентироваться, пока толпа приотстала. Слышишь, их вопли не так хорошо слышны. Тоже, поди, повыдохлись, как и ты, – снисходительно усмехнулся лукоморец.
– Согласен! – тут же выпалил калиф. – Еще что?
– Но уважаемый Демофон! – смуглые мускулистые ручищи осторожно обхватили птичьи лапки поэта, и тот на мгновение примолк.
– Она?..
За много столетий ему первый раз приходилось объяснять одно и тоже очевидное явление два раза за два дня.
– Вот-вот! Кажется, это он. Иван. Как я и говорил.
Хризоморфа хмыкнула:
– Его внук.
Втроем они бережно перенесли раненого на Масдая, женщина в розовом поспешно уселась рядом, стараясь расположиться как можно дальше от умильно поглядывающего на нее химерика, и ковер ласточкой взвился вверх, сопровождаемый, как президентский самолет – истребителями, почетным эскортом из двух ухмыляющихся горгон.
И на глазах у обоих охотников за головами кожа ее потемнела, заблестела медью, плащ за спиной превратился в мощные перепончатые крылья, а узамбарские косички зашевелились, зашипели и заиграли воронеными чешуйками.
– Ешь...
– ...шесть пик – сталинград!..
– Чего ты орешь?! Я что, глухой?!..
– С дороги!!!..
– Мека!
– Тогда подскажи мне, пожалуйста, где мне эту Медузу найти, – подытожил Серый, погладив нежно рукоять нового меча.
– И боги забрали у вас двух человек...
– Ну, ни х-х... Ну, и х-х... Х-х-х... химера!.. – только и смог произнести Волк, отталкивая рукой дружелюбную головку с едва пробивающимися рожками, пытающуюся сжевать его волосы. – Предупреждать надо!..
– Как? – недоверчиво поинтересовался Волк.
– Молчу, молчу...
– Слушай, смертный, – ласково обратился к нему Волк, нежно заглядывая в глаза, и Ирак понял, что с этого момента слово "смертный" могло приобрести очень много совершенно ненужных наречий, таких, как "определенно", "внезапно" или "чрезвычайно болезненно".
– Я так и подумал, – удовлетворенно хмыкнул Апокалепсий. – Такие нелепые педилы могут быть только за границей...
– Так предупредили же тебя, – кисло заметил Масдай. – И незачем было так орать.
– Что бы я без тебя делал, – только и смог вымолвить на это Иван.
Нехорошее чувство предчувствие холодным пауком шевельнулось в душе Серого.
– Мне сразу вы все не понравились! Особенно ты! Жди от вас...
– В библиотеке...
– Е-4!
– Ну, вот видишь, – слегка нервно пожал плечами Волк. – Они же за тебя беспокоиться будут. Искать тебя. Может, даже сейчас ищут.
Лукоморец зажег лампу, и слабый огонек резанул по глазам сильнее прожектора.
– Язон!.. Какой Язон? Язон спит! Сам дурак!
Где-то внизу, упав на колени и закрыв руками голову, валялся молодой купец Фарух.
И тут Волку в голову пришла одна оригинальная идея.
В первую же ночь лавку его обокрали.
– Ну, Ион, не будь ребенком...
Эта сентенция смогла если не разговорить Недостойного, то, по крайней мере, запрудить несвязный поток его слов.
– Нет, Ирак. Убивать женщин – неправильно. И я надеюсь его в этом убедить.
– Наверное, отличает...
– Ну?..
Подумав немного, он затолкал остатки лимона в рот.
Как всегда в затруднительных случаях, то есть, просто всегда, Иван решил прибегнуть к испытанному средству – "Приключениям лукоморских витязей". Мысленно бегло перелистав роман, он нашел огромное количество примеров, когда кто-либо неизвестный, желая сообщить кому-нибудь кое-что секретное, писал подобную записку, незаметно подкидывал ее нужному человеку, призраку или чудовищу, а потом под глухой бой часов, омерзительный скрип кладбищенских ворот или зловещие раскаты грома шептал тому на ухо (или на то, что под этим названием было известно) ужасные тайны.
Эта?.. Эта?.. Эта?.. А, может, эта?.. Нет, вроде, та, пятая по счету, чернее была... Или седьмая?.. А вон там, направо, еще две, и их я, вроде, пока не видел... Может, там?.. А, может, она черная в переносном смысле, и это просто как фигура речи троп, когда неприятным предметам или явлениям...
– Елена! – выскочил из-за поворота Волк и, не сбавляя скорости, вынимая из ножен меч, понесся прямо к ней. – Оставьте мою сестру, негодяи!
– А, кстати, Ликандр, смотри, как забавно – еще месяц назад я никогда не слыхал такого имени, как твое, а сегодня знаю уже о двух людях с таким именем!
Эта?.. Эта?.. Эта?.. А, может, эта?.. Нет, вроде, та, пятая по счету, чернее была... Или седьмая?.. А вон там, направо, еще две, и их я, вроде, пока не видел... Может, там?.. А, может, она черная в переносном смысле, и это просто как фигура речи троп, когда неприятным предметам или явлениям...
– Да, – вызывающе ответил юноша. – Я из Амальгамы.
– А, кстати, Ликандр, смотри, как забавно – еще месяц назад я никогда не слыхал такого имени, как твое, а сегодня знаю уже о двух людях с таким именем!
Через час под его чутким руководством Мания выигрывала у Агапао уже пятую партию подряд. К обоюдному восторгу проигравшая старушка залазила под рахитичный столик и кукарекала, с грохотом переворачивая при этом все, что находилось в пределах досягаемости ее коротких ручек и ножек.
– Ты знаешь, Язон, почему еще задолго до приближения к драконьей скале замолкла толпа? А почему среди дворцовой челяди нет палача? – голос Ксенофоба источал кипящую ненависть и приторный яд. – А почему вот уже несколько сотен лет мы даже не утруждаем себя тем, чтобы получше перепрятать нашу национальную реликвию, ты тоже не знаешь?..
А-а-а-ах!!!...
– Ха-ха!.. Он бросил тебя!.. – злорадно завыл Серый и ударил несколько раз кулаком в ладонь.
Свою новую знакомую он полюбил.
"Да еще и вот это!.." – сердито подумал Волк и уже собрался было засучивать парчовые рукава, чтобы достать ее со дна, как услышал за спиной издевательский смешок.
– Как?! Вы уже улетаете?! И не останетесь на нашу свадьбу?! – Мими обеспокоено всплеснула руками.
– Я уже спрашивал, – многозначительно отозвался царевич.
– Не спеши, Ликандр! – придержала его за рукав Агапао.
– Не нашел...
Он сплюнул раз пять, приблизительно столько же раз пожелал, чтобы в тот вечер, когда они с Еленой Прекрасной ушли охотиться на калифа, он перепутал свои сапоги с Ивановыми, и вежливо вернул хлеб владельцу.
– С дороги!!! – заорал на него возница, и лошади встали на дыбы. – Зашибу!!!..
– Ты что тут делаешь? – грозно прохрипел он, усиливая давление коленом в чью-то грудь.
– Штурма не было, – успокаивающе зашептал ему на ухо царевич.
– Ты их оденешь – и они превратятся в золотые. Так?
– Больше ничего не получается...
– Во! – показал здоровяк волосатый кулак размером с голову Волка.
Вторая попытка джина принесла путешественникам фунт табака, который и был ровным слоем рассыпан по Масдаю по его же просьбе – "От моли хорошо".
Меганемнон замешкался, и ему на помощь отважно пришел радостный Хлорософ:
– Не знаю... Попробую...
"Бумс," – торопливо шепнул Иван и натянул на себя побольше успевшее куда-то отползти шкурное одеяло.
Может, он ошибся?..
– Почему? У тебя дома кто есть?
– Я без предоплаты не вожу, – любезно сообщил Семьбаб.
– Это совпадение! – выкрикнул с места самый недоверчивый зритель. – А, ну-ка, давай еще раз!
И Фарух пошел на поклон к соседу Касиму – приятелю по мальчишеским играм, у которого всегда необъяснимым образом водились деньжата. Он занял тридцать золотых, закупил товар, взял в аренду лавку на базаре и стал торговать.
– Кто тебе рассказал?
Но узнать, что случилось с Какофоном, было в тот день не суждено.
Перевозчик душ.
Теперь, когда Виктор об этом упомянул, Серый тоже смог различить тяжелый стук – как будто где-то неподалеку по каменному руслу текла каменная река.
Фарух замер, задержал дыхание, закрыл глаза, и, если бы смог, остановил бы и чехарду мыслей в голове, из опасения, что, даже подумав ОБ ЭТОМ, он может спугнуть тот самый шанс, который дается смертному раз в жизни, да и то исключительно в старых преданиях.
Волк тоже услышал скрежет камня о камень, быстро погасил лампу, не забыв перед этим зажмуриться, и растворился в темноте.
Так создавалась история.
– Э-э-эй!!! Меч отдай!!! – у Серого всю радость от победы как рукой сдуло, как сказал бы почетный филолог Мюхенвальдского университета Шарлемань Семнадцатый. – Меч отдай, холера!.. Химера!..
– Язон, ты готов? – прилаживая меч, поинтересовался Мелолит.
– За четвертый поворот. Надо же это чудо домой вернуть.
По гроб жизни Волк был благодарен сам себе, что успел выдернуть из-под рук Шарада вазу до того, как он потер ее.
– Дура!.. – потащил он упирающуюся девчонку за собой.
Быстрый проход по первому этажу с перерыванием сундуков, шкафов и полок, забитых странными и непонятными предметами, с периодическим подпиныванием совсем впавшего в ступор Фаруха не дал ничего, кроме уверенности в профессии владельцев дома. "Наверное, они прячут свое золото в подвале," – решил сообразительный воришка, но, поскольку люк, ведущий в подземную часть дома, был заперт на большой негостеприимный замок, Касим решил сначала пройти по второму и третьему этажам в поисках чего-нибудь легко собираемого и столь же легко продаваемого на рынке.
– Нет!!! Мы так сломаем ветки! – ухватила его за руки Медуза.
– А когда придут, тогда что?