РОЖДАЛИСЬ НА ГАТТЕРИЙСКОЙ ЗЕМЛЕ

Тогда она поняла, что весь разгром ей придется производить своими силами, не ожидая помощи извне, и постаралась, как могла.
То, чего никто не предполагал.
– Играть?
– Ого! – вырвалось невольное восклицание у Трисея. – Хорошо устроились!
– Дурдом, – пробормотал Серый, растирая ладошками заспанную морду лица с отпечатавшимися на ней фальшивыми бриллиантами с вондерландского жабо. – Какая может быть химера в пять часов утра? Они что там – с ума посходили? Или "Лукоморских витязей" начитались? Придумать же такое надо... Полу-змея! Полу-лев! Сами они полу...
Пробраться ночью тайно в спальню?
Сорок первый размер.
Или издевательски.
Сон...
– Тс-с-с-с! – сделал страшные глаза Иван. – Молчи, несчастный!
– Ты куда?
– Эй, ты, холерик, вылазь, ухайдакали мы твоего родственника. Дорога свободна. Масдай, спускайся. Высадить этого пассажира надо, – и, не дожидаясь ответной реакции, Серый снова нырнул под свои самородки.
– Мими. А тебя?
Так рождались на гаттерийской земле самые невероятные легенды.
Царица хлопнула в ладоши, и туман вокруг них сгустился до невозможности, а когда через минуту рассеялся, то Сергий понял, что окружен со всех сторон сонмами печальных полупрозрачных людей, чьих бледных лиц было не различить, безжизненно колышущихся на ветру.
Что на его месте сделал бы сейчас Иван?
Женщины поймали взгляд друг друга, брат по оружию признал брата, несмотря на то, что оба они оказались сестрами, и идентичные лукавые улыбки скользнули по их губам.
И что-то забубнил ему прямо в ухо.
– А теперь давайте немного отдохнем и поугадываем числа! Какое бы число вы не загадали, мое будет всегда больше!
Стража мгновенно ощетинилась копьями.
Откуда-то из темноты донеслось тихое ржание иолкского царевича.
– Одессит! Золотая цепь с топазом! – отчаянный шепот из дальнего конца шатра.
– ...никакого вкуса...
– Могут. Только они и могут... – печально втянул голову в плечи абориген.
"Они нас побьют," – пришла откуда-то, да так и осталась в мозгу Волка зловещая уверенность.
Иванушка едва успел удивиться и исчез.
– Эй, хозяин, слышь, как там тебя...
– Но он убьет нас!
Он махнул рукой, и копья быстро опустились.
Толпа ахнула и подалась назад, едва не утащив за собой и героя, и злодея дня.
– А еще?
– Резец, конечно, – недоуменно пожал плечами Резец. – А Огранщик – ремесло. Имена всех Недостойных Подземного Царства состоят из имени и фамилии. А у вас, что, как-то по-другому?..
– Если... вы... его... не отцепите... скоро... я встану... вертикально... Центровка... нарушена... совсем...
Сказать, что первая моральная помощь была им себе оказана, значит покривить душой.
– О, спаситель мой, не оставляй меня – мне так страшно, так страшно! – очень натурально всхлипнула Елена, ухватив его за край знаменитого плаща. Калиф вскочил на ноги и торопливо помог подняться ей, и тут она, медленно приложила ладонь ко лбу и, простонав "Ах, мне дурно..." стала падать в обморок.
– Я так боюсь его... Я знаю – он все равно, рано или поздно, найдет меня и убьет... Он сумасшедший...
Надо хорошенько подумать... Что он мог выбросить в сносе?.. Пику или черву?.. Пику или черву?...
– И теперь я понял, зачем эти кацеки морочат людям головы с солью и лимонами. Потому, что после их текилы соль кажется просто сладкой, а лимон – приторным!
– Да здравствует!!!..
Похоже, поросенку под окном надоело валяться на одном месте, и он, шумно ломая стебли травы, решительно направился куда-то прочь.
– А затем, что подозреваю я, что отклонилась у нас не твоя Жгучая Смерть, а вор. Вместе с кувшином.
– Да, сестричка. Да.
– А ну-ка, ты первым говори!
Иван ранен!.. Ах, чтоб тебя...
– Давайте! – тут же согласился Одессит.
– А он не герой, – хитро заявила маленькая горгона. – Он – один из нас.
– Как куда? – с деланным удивлением переспросил Волк, выгадывая время и пытаясь сообразить, что еще может от него потребоваться. – Наверх, конечно же. Разве очаровательная Хризоморфа не сказала, что если я узнаю своего друга, то смогу его отсюда увести? Я выполнил ее условие.
Тоскливый взгляд Иванушки скользнул по бескрайнему блюду и непроизвольно остановился на бананах. "Эх, Сергий, Сергий... Пошто ж ты меня оставил..." – запершило в горле.
Он смутился, покраснел, вспотел, споткнулся и не помахал в ответ.
Стрела с натянутого лука смотрела Волку прямо между глаз.
– Нет, о, благородный путешественник. Ты в ясном уме, и я не плод твоего воображения.
– Масдай, какой ты нудный! Ты почти заставляешь меня пожалеть, что я оказался в твоей компании, а не с Ираком.
– Одессит, ты куда? – ухватил его за плечо Тетравит.
Кажется, прощать было несколько труднее, чем описал этот процесс Ликандр.
Оббежав валун, Серый остановился, как вкопанный, и мгновение даже раздумывал, не упасть ли в обморок ему самому.
– Нарцисс!..
– Ну? – покосился он через плечо.
– Записывай, Ярион! – энергично потер сухонькие ручки окончательно заинтересовавшийся Демофон.
– На свет, – решительно повторил он и исчез во тьме.
– ...Нет, ты представляешь, Ликандр, – возбужденно жестикулируя, вот уже десять минут рассказывал Язон, встретившись опять с новым знакомым у выхода, как они договаривались, вернее, как он договаривался, а Серый не успел увильнуть, – И тогда жрец оповестил меня, что сифия предсказала, что мой поход обязательно увенчается успехом! Ты слышишь – обязательно! Это значит, что я вернусь в свой родной Пасифий с золотым руном, и узурпатор отдаст мне трон моего отца! Я так рад, Ликандр, так рад! Как будто уже жезл власти в моих руках! Забыты годы скитаний и лишений! Я стану царем. Сифии никогда не ошибаются! А как обрадуется моя сестра!.. А моя мать! Она будет просто счастлива, узнав о таком благоприятном предсказании!.. Постой, что ж это я – все о себе, да о себе... Какой я эгоист! Каков же был ответ на твой вопрос? У тебя ведь, по-моему, пропал друг? Что тебе сказала сифия?
– Маджид, ваше высочество...
– Что происходит?! – перекрывая разбегающуюся кругами по людскому морю панику прозвучал сильный мужской голос. – Эй, кто там стоит на пути?
– Ах, да, извини, Яион... Пошли скорей. Видишь, мы заставляем нашего дорогого хозяина Одиссея нас ждать!
– Боги защищают их!..
– Только сначала нам надо найти золотое яблоко, – вдруг спохватился Иван. – Оно у тебя, часом, не завалялось?.. Говорили, что Париж...
Одессит довольный стоял на пригорке, скрестив руки на груди. Еще только время приближалось к обеду, а статуя была уже почти закончена. Последние штрихи приколачивались не спеша, но неотвратимо. Правда, среди тех, кто был не в курсе, что у самозваных скульпторов должен был получиться хомячок Родос, вышло небольшое разногласие, чуть не перешедшее в большую потасовку по поводу того, кто у них все-таки получился. Мнения варьировались от собаки до черепахи, но вперед вышел, предшествуемый непререкаемым авторитетом адъютантства у Одессита рядовой Хлорософ и разрешил все споры сказав, что это – коза. Одессит не стал их разубеждать. Какое это имело значение. Все равно завтра днем, после отъезда Демофона, это деревяное чудовище будет превращено в бараки, а все они оставят свой след в истории Стеллы как непобедимые герои, и со временем даже непосредственные участники этой нелепой осады забудут, как все было на самом деле, потому, что в книге будет написано совсем по-другому, и гораздо лучше, чем в жизни.
– Иди к ванадскому оракулу. Он все знает. Он скажет.
– Десятый год подряд в палатках на ветру продуваться! Дудки!
"Ешеньки-моешеньки, как сказал бы Сергий", – медленно схватился Иван за звенящую голову. – "Где же я теперь его найду..."
– Держу! Спасиба-а-а-а-а-а-а-а!!!..
Одним ударом тяжелой лапы Мека отбросил его на лестницу, и болванчик, с грохотом пересчитывая ступени, покатился вниз.
– О, как ты точен, мой герой... А твоя нетерпеливость меня просто пугает... – промурлыкал совсем рядом бархатный голос.
– Что это было? – уперев руки в боки, затребовал объяснений Семьбаб почему-то именно у Фаруха.
– Абсолютно нечестно!
– Замечательно! Как вас зовут?
– Не святотатствуй, – сурово оборвал его Демофон. – Если мой внук говорит, что это лошадь, если он делал лошадь, то, значит, лошадь у него и получилась.
Через минуту в душной темноте заскрипел разбуженный колодезный журавль.
Корабль бросил якорь и остановился. В полутьме недалеко от них маячил пустынный берег и то ли холмы, то ли лес на горизонте.
– Это совпадение! – выкрикнул с места самый недоверчивый зритель. – А, ну-ка, давай еще раз!
Серый набрал полную грудь воздуха.
Снизу раздался шершавый душераздирающий стон.
Из-за тонкой стены палатки раздалось взбешенное молчание человека, который не очень понял, осмеяли ли его перед всем военным советом, или сказали комплимент. Хотя, принимая во внимание, что прозвучало это из уст его давнего неприятеля Одессита...
– Химера!
– Сам ты – занавеска! – обиженно огрызнулся Масдай, повергнув бедного юношу в шок и на колени. – Сперва валится с неба, как мешок с кокосами, чуть не пробивает дыру – про грузоподъемность меня здесь кто-нибудь спросил? – а теперь еще и обзывается!
Воздух рядом с троном загустел, зашевелился – Иванушка мог бы поклясться, что еще мгновение назад там никого не было! – и навстречу им сделала шаг женщина в черном.
И что-то забубнил ему прямо в ухо.
– Это не лесть... Ты действительно... Такая... Необыкновенная... – в поисках нужных слов молодой человек, у которого в школе любимым предметом была физкультура, экстренно перетряхивал мозги, но ничего больше не выпадало подходящего, кроме:
Ваза была торжественно извлечена на свет божий и установлена на Масдая.
Кожура под ее пальцами лопнула, распавшись на четыре желтых полосы, и полные чувственные губы искусительницы плотоядно сомкнулись на беззащитной белой сердцевине.
Серый сжал пальцы, театральным жестом отвел правую руку в сторону и открыл ладонь левой – кроме дудки, на ней не было ничего.
– До первого встречного приличного царя! – выпалила зареванная красавица.
– А-А-А-А!!!..
– Но есть у нас и еще одна, недостойная нашего положения корыстная причина даровать тебе, ничтожному, жизнь.
И только теперь военачальник стеллиандров, проделав, по-видимости, гораздо более дальний путь, чем живая легенда Стеллы, сумел, наконец-то, прийти в себя.
– Удачного дня тебе, о добрый чужестранец, – прозвучал прямо в его больной голове, а, может, просто послышался, тихий почтительный голос.
– Он жив! Сердце еще бьется!
Через пять часов три сестры уже умели играть во все карточные игры, какие только Серый смог припомнить. В ход пошли даже "шантоньский дурак", "Акулина" и "верю-не верю".
Отец же мечтал вправить сыну мозги, чем и занимался часто и подолгу, с применением холодного оружия ремня.
– Уйди, отрок!.. Дай мне умереть в одиночестве!.. Мне теперь ничто не поможет!..
И не исключено, что оно на этих подушках и испустило свой последний вздох...
Так рождались на гаттерийской земле самые невероятные легенды.
– ...царь Ардос. Желаю тебе добраться до этой твоей священной реки Игрек в целости и невредимости. А нам пора. До свидания. Мы спешим.
И быть бы ему на вершине счастья, да только не давали покоя вчерашние слова Монстеры: "С этим испытанием я тебе помогу, а вот против дракона не подействуют ни моя хитрость, ни моя магия. Только говорят мне карты, что место твоей смерти не здесь, и время твое не пришло еще, и только поэтому знаю я, что пройдешь ты и это испытание, хоть и не ведомо мне, как и какой ценой. Но помни, Язон-царевич, что карты и ошибаться могут, даже у меня. Так что, берегись..."
Он упал совсем рядом, и поднявшаяся волна накренила корабль так, что с мачты сорвалось несколько матросов.
Гетеродин посмотрел вверх.
– Но он же... Ему же... Его же...
И встрепенулся, сконфуженно переводя взгляд с Ирака на Трисея и обратно.
– – Вон она!!!
"Ешеньки-моешеньки, как сказал бы Сергий", – медленно схватился Иван за звенящую голову. – "Где же я теперь его найду..."
Дракон, медленно ухмыльнувшись, стал заходить на второй круг.