В ВИДУ: БОЛЬШЕ ОДНОГО

– Это туда, строго на юг, – махнула рукой горгона. – Только имей в виду: больше одного яблока за свою жизнь смертный сорвать не может.
Серый смерил его взглядом и презрительно хмыкнул.
Трах!
– Нет, я же говорю, что возвращаясь на землю, огля...
– Постойте! Что за шум? – раздвигая стену воинов взглядом, в круг вошел высокий статный старик в длинной белой тоге.
– Это страшное чудовище!
Магия.
– Ну, ни х-х... Ну, и х-х... Х-х-х... химера!.. – только и смог произнести Волк, отталкивая рукой дружелюбную головку с едва пробивающимися рожками, пытающуюся сжевать его волосы. – Предупреждать надо!..
Серого как палкой по голове ударили.
– Нет!!! Пусть лучше он меня убьет...
– Ну? – покосился он через плечо.
Сапог выпал из ослабевших пальцев Иванушки.
– А кто тут обижает нашу Мимочку?! – уже второй раз за утро с небес донесся трубный глас.
– А сколько их у вас тут? Гидролит, малыш, к чему эта игра в загадки! Твой брат...
И тут у него закружилась голова.
– Но я представляла его себе более... стройным, что ли?.. – осторожно проговорила Елена.
– Ты можешь не вернуться!
Со стен, как всегда, полетела пыль, клочья штукатурки и кусочки глины.
– Штурма не было, – успокаивающе зашептал ему на ухо царевич.
Последовавшая за сим конфузом суматоха скомкала вторую часть приема – оглашение задания на завтра, но и из пары злобно брошенных Ксенофобом фраз Иван понял, что его ждет.
Волк посолил лимон, отхлебнул из кружки и выплюнул.
– Вы... Так это... Так значит... Эта записка...
За ним последовали кучей все остальные карты.
– Уж лучше стебли арбуза, – отрезал хмуро Волк.
И к концу первого дня путешествия она стала уже серьезно жалеть, что вообще согласилась на его предложение покинуть родину.
– Снаружи? В такой-то ураган?
– Могут. Только они и могут... – печально втянул голову в плечи абориген.
Они могли прозвучать весьма многозначительно.
– Я здесь! – чуть не растоптав пристроившегося в укромном темном уголке за палаткой Иванушку, примчался адъютант командующего. – Сегодня обойди весь лагерь, отбери всех людей, владеющих топором и пилой, и пусть завтра, с самого раннего утра, они начнут сколачивать из всех имеющихся у нас досок статую... Чего там? Муравьеда?
– Ну? – покосился он через плечо.
– А ты меня не обманешь? – подозрительно зыркнул царь на Серого.
– Не выдумывай! Как может не хотеться есть?
Его бросило в холод.
Инструктаж, проведенный Мими, не пропал даром.
Куда ни кинь взгляд – все или бестактно напоминало о сем доблестном муже, или в открытую кричало о нем.
– Что?..
И вдруг все стихло.
Жидкость в запотевшем кувшине незамедлительно хлюпнула, сообщив, что сосуд почти полон, а на улице сегодня жара, и сразу же стеллиандрам захотелось пить.
И долго еще потом начинающие альпинисты и незадачливые пастухи, попадающие на этот карниз, будут качать головами и, удивляясь, придумывать легенды и мифы о том, откуда тут в голой твердой скале появился такой глубокий отпечаток задней части небольшой человеческой фигуры...
– А когда придут, тогда что?
– Птица Рух летит!!!
Когда наутро Серый проснулся, первое, что он увидел – серьезное лицо маленькой горгоны, склонившейся над ним.
– Я...
– Видим, не слепые.
Где-то внизу, упав на колени и закрыв руками голову, валялся молодой купец Фарух.
– Кхм... Извини... Я не хотел... так вот... Погорячился. Но у меня друг пропал. Иваном звать, – опустился рядом и Волк.
Пробуждение его было ужасным.
Они велели ему принести голову Медузы Горгоны.
Просочиться к нему на улице через охрану?
Кольцо было немо.
– Правильно! Они нас ни во что не ставят! – Три тысячи человек ожидают их уже десять лет – а им хоть бы что!..
– Магнолия!..
– Для меня великая честь – спасти такого мужественного воина, как ты...
– Ну, право же, я не знаю... Твое предложение так неожиданно... Так внезапно... Мне надо подумать...
– А от них-то какая польза? Я утром уже пробовал смотреть – на том месте, где должна быть эта область, большое пятно то ли от крови, то ли от кетчупа. Так что, лучше пусть Автомант погадает.
Ворота на противоположном конце поля распахнулись, и знаменитых быков увидели теперь уже все.
– Нам не нужны их вонючие стеллийские деньги. И если мы убьем Меганемнона, то осада исчезнет сама собой. Сбросьте их с крыши.
– С края уйди, дурак! – рявкнул Масдай, но было поздно.
– Он умер!..
– За тех, кого с нами нет!..
– Не хочу.
– Мы напишем тебе рекомендательное письмо.
Тяжелые камни с грохотом покатились по узкому проходу вниз, и рев невидимого пока монстра перешел в вой, а потом и в визг, становившийся с каждой минутой все глуше, что наводило на мысль о том, что увидеть его нам так будет и не суждено.
– В карты!
– А скажи, капитан, всегда ли так быстро меняется погода в этих местах? – проговорил он, в который раз с детским удивлением окидывая взглядом лазурный небосвод и зеленую воду моря.
– Откуда ты знаешь, что я что-то ищу?
Но было уже поздно.
– Ирис?..
– Кто там?
"Внутренний объем подпространства хранения переполнен," – приятно перекрывая торжествующий рев дракона, прозвучал из голенища слегка гнусавый женский голос. – "Приложение выполнило недопустимую операцию и будет закрыто без сохранения всех размещенных объектов."
Мир остановился на своих направляющих.
И, в третьих, этим "кем-то" (второе пари!) наверняка был этот болтливый Иран. Или Бутан. Или как его там. Впрочем, он тоже пропал, и это был единственный крошечный плюсик во всей этой гнусной истории с исчезновениями.
– И-и... Эх!.. – наотмашь рубанул он по грубым пальцам, каждый толщиной с батон копченой колбасы. – Эх!.. Эх!.. Ах, ты!..
– Есть, о благороднейший из юношей! – просветлел, наконец, он лицом. – Мы бы, конечно, предпочли подарить ее своей невесте в день свадьбы, но если ты так хочешь – она твоя.
– Опять!.. Фу-у-у!..
– За Меганемнона!
– Тогда пойдем с ними вместе, Ион! – горячо зашептал ему в ухо Ирак. – Зачем тебе этот сумасшедший женоубийца? Пусть идет навстречу своей погибели! Скорее закончится осада!.. И вообще – ты же не за этим сюда приехал!
Царь, Иванушка и Ирак решили спрятаться в солярии на крыше дворца, куда, по обычаю, днем часто приходили женщины царского рода и под полотняными навесами пили прохладительные напитки и глазели сверху на городскую жизнь.
– Дедушка нам рассказывал один красивый древний миф о вечной борьбе циклона и антициклона, и как они целыми фронтами без устали сражаются друг с другом, пока один из них не одолеет другого... Но это суеверие, сказка для маленьких. На самом деле все знают, что это гневается Дифенбахий, верховный бог Мирра, и стучит своим посохом о твердь небесную.
Где я?
– Так сходит ведь...
– Как убьют?! Не дам!!!..
– Не провалится, клянусь Дифенбахием! – грузно подскочил на месте Тетравит.
– Не боимся. Людей жалко.
Через час под его чутким руководством Мания выигрывала у Агапао уже пятую партию подряд. К обоюдному восторгу проигравшая старушка залазила под рахитичный столик и кукарекала, с грохотом переворачивая при этом все, что находилось в пределах досягаемости ее коротких ручек и ножек.
– Наверное, только люди с крайнего севера знают, что женщин надо убеждать не мечом, а лаской, – игриво улыбнулась мужу Паллитра.
– У того. Который отдыхал там под оливой. Ну, да хозяин – барин, и вообще, какое мое дело, и так куда-нибудь да попадем...