ЖЕ, СТРАННИК ИВАН. ДЖИН

– Стой!!! Перестань!!! – завизжал с неба истеричный женский голос.
Фигура лукоморца налилась мощью и угрозой и аварийным балконом нависла над незадачливыми колдунами. Тени сгустились, испуганно забившись в угол. Черные свечи вспыхнули как факелы и вмиг погасли, шипя и брызгаясь, превращая простую вонь в зловоние.
Нет, если история, конечно, того заслуживала, то есть, была очень занимательная и не очень длинная, то послушать, безусловно, можно было бы... Но СТАРИННУЮ историю... Которая, к тому же, еще и ТЯНЕТСЯ... После недели изнурительного пути, ссор и переживаний... А, может, лучше потом как-нибудь?..
– Почему я? Мы все. Трисей, раз он тут когда-то был, поведет нас к воротам. Пока ночь, мы имеем шанс выбраться. Я не знаю, что мы будем делать здесь днем.
– Опять, наверно, одни бананы в шоколаде...
Серый тщательно считал повороты, чтобы не сбиться. Но этого можно было и не делать.
– Потерпи, Масдаенька!.. Мы что-нибудь сейчас придумаем!..
– Тимуровцы. Люди из войска хана Тимура. Один мой друг рассказывал, был такой в ваших землях не так давно. А, может, до сих пор жив. Его гвардейцы так пошутить любили. Например, у трактирщика, бывало, спросят, любые ли он деньги берет. Тот, естественно, и рад. А они расплачиваются за обед ракушками вместо нормальных денег. Тот начинает возмущаться, а они ему – что на эти ракушки где-нибудь в Узамбаре слона купить можно... Или придут под вечер к рыбаку и спросят: "Сети нужны?" А у того есть, он и ответит, что нет. А утром смотрит – сетей и нету...
Ничего.
– Масдай, ты все слышал?
– Стой!!! – Волк ухватил его за исчезающий змеиный хвост, а Медуза заскользившего в бездну Волка – за щиколотки.
– Ладно, полетели, – буркнул Серый, плюхаясь рядом с трехметровым химериным телом.
– Ну, я п-признаюсь, вкус несколько сиписи... писифи... сипсифичен... – не слишком послушным языком пробормотал джин, – но от этого еще никто... не умирал. Если, к-конечно, в напиток не подмешивали ккой-нибудь... хроший... яд.
– И голова у вас не кружится?
Командир сотни Криофил Твердолобый решительно направил свои стопы к самому большому кораблю, на носу которого стояли и, судя по всему, готовились к высадке какие-то люди.
– Сколько ты хочешь за свою сестру?
Вот миниатюра на пряжке – Нектарин, побеждающий Политаза. Там чеканка на умывальнике – Нектарин, выигрывающий чемпионат Мирра по гонкам на колесницах. Здесь вышивка крестиком на пододеяльнике – Нектарин, сражающийся со стоголовымим сторукими стоногими великанами. Трилогия сканью на жаровнях – Нектарин, усмиряющий бешеного вола из Эритреи...
– Н-ну, да-а... А ты разве должен быть невидимым? – слегка озадачено поинтересовался арестант.
– Сделайте... что... нибудь!.. – передний край ковра снова начал опасно задираться вверх.
В ответ на подозрительное принюхивание Серого ученый муж поспешно объяснил, что целыми днями, каждую минуту, свободную от приема больных и смешивания снадобий, занимается изобретением лекарства века – средства, которое избавило бы благодарное человечество от всех болезней. И, естественно, как настоящий профессионал, все, что выходит из перегонного куба, должен сначала испробовать на себе.
– За наше здоровье, – согласился Одессит и пригубил вино.
– А я иду туда, куда пойдет мой командир, – быстро заявил Хлорософ.
Певцом?..
– Салипод!
– Ладно-ладно, – отмахнулся Серый, и поддав пинка для предания энергичности вдруг заупиравшемуся бяшке, пошел за своим провожатым.
– Имя? – недоверчиво переспросил Серый. – Которое это из них – имя?
– Боги...
– Эй, на судне! Давай концы!
– А что тут у нас происходит? – откуда-то снизу раздался веселый дребезжащий голос.
– Да, конечно! – встрепенулся заключенный.
– Нет. Калиф остался доволен. Находя нуждающегося в его помощи человека, он просто отрывал от подкладки драгоценный камень и отдавал его бедняку!
Это и решило спор.
Впрочем, чего еще можно было ожидать от его судьбы-злодейки, угрюмо размышлял он...
– Ну, если я ничего не путаю, то вон там, впереди и справа, должен быть длинный остров, а на нем большая деревня, которую местные жители почему-то называют мегаполисом. Там, по-моему, должна быть какая-то харчевня... Только я там никогда не была...
– Ион! То есть, Язон!..
– Это я не тебе, ты лети себе давай, – раздраженно махнул ковру рукой Волк. – Извини, что прерываю тебя так, но только я сейчас вспомнил, когда ты упомянула золотое яблоко и Филомелу...
Пока стеллиандры, мучимые бессильной злостью и похмельем призывали гнев всех известных и неизвестных богов на голову подлеца Семафора, Иванушка обошел по периметру все лошадиное чрево, ощупывая стены и пол. Ни дверцы, ни люка, ни просто лаза нигде не оказалось.
После первого поворота и тот неяркий свет, что просачивался через распахнутый люк, пропал, и Серый зажег лампу. Она чадила, коптила и освещала не дорогу, а свой носик и ручку. В общем и целом, засветив ее, Волк почувствовал, что вокруг стало гораздо темнее.
Тяжелая дубовая дверь с гулким ударом захлопнулась за ними.
– Вот и хорошо.
– Старинного. О фонтане.
Вдруг все вокруг затихло.
– А стражники – они Благодетели, или Недостойные?
Он махнул рукой, и копья быстро опустились.
Ой, не нравится мне все это... Чем бы ни кончилось – все не слава Богу... И что я тут делаю?..
Подумав немного, он затолкал остатки лимона в рот.
Ну кто же мог знать, что этот вчерашний смертник, еще несколько минут назад голову боящийся поднять без разрешения, запрыгнет на эту каменюку – кто только такие махины посреди улицы оставляет! – и начнет агитацию за светлое будущее!..
– Он за!.. За!..
– Почему это? – недобро усмехнулся Трисей.
– Что? – не сразу вернулся царевич в реальность из своего частного маленького мирка недобрых предчувствий, тяжелых ожиданий и просто тихого ужаса, где он отрешенно прощался с жизнью на тот случай, если его наивная маленькая хитрость не сработает, и позже он это сделать не успеет.
Когда Иван проснулся, через длинную и довольно узкую щель высоко над головой просвечивало звездное небо. Звезд было немного, но были они выпуклыми и блестящими, как начищенные пуговицы лукоморских гвардейцев.
– Ну, тогда давайте посмотрим город, раз уж мы тут оказались, – весело предложил старичок. – Так сказать, проведем экскурсию.
Ведь даже малые дети в Гаттерии знают, что ночью начинается и властвует безраздельно страшная болезнь кариес.
– Она исковеркала мне жизнь, – прорычал он. – Поначалу, сгоряча, я призвал союз женихов, собрал армию и приплыл сюда. Тогда это казалось единственно верным решением, и я не отступал. Теперь, когда я просидел у этого треклятого города десять лет, у меня осталось только два выхода – убить ее или погибнуть самому.
– Уф-ф-ф... – довольно выдохнул он и вытер рот тыльной стороной ладони. Теплая жидкость удовлетворенно булькнула у него в животе. – Гут. Спасибо большое.
– Это тебе не каменщик после гашиша! Это не так работает! Он же магическое существо, он должен быть готовым исполнять желания в любой момент, ученый болван! Так написано!
Заклинание сапогов-самогудов вспомнилось само собой и, сбросив сковывающую движения овчину на причал, Иванушка ставшим уже привычным жестом содрал с ноги сапог и выпалил: "Круббле-Краббле-Криббль!"
– А она и разразилась, – подтвердила Мими. – Там, за стенами сада. Тут мы ее не ощущаем, но если бы попробовали вылететь сейчас назад, то почувствовали бы всю ее ярость!..
– Тянем!!! Раз! Два! Взяли!!! – Волк ухватился за один угол, горгона – за другой, и под заполошный треск ломающихся веток Масдай волной обрушился на землю, накрыв собой их обоих, а заодно и крутившегося под ногами химерика.
– Снаружи? В такой-то ураган?
– Что?
Серый пожал плечами:
– Я и говорю, обе...
– О, нет же, странник Иван. Джин – это... Это... Это я, – растеряно произнес голос. – Знаешь, мне никогда еще никому не приходилось объяснять, кто такие джины. Здесь, в Сулеймании и в сопредельных странах, каждый младенец знает, кто такой джин... Джин – это одно из магических существ, таких, как пэри...
– За наше здоровье, стеллиандры!
Женщина вздрогнула и закрыла лицо руками.
– Ты не помнишь, Мания, где они?
Проснулся он от того, что знакомые голоса со всех сторон выкликали его имя.
Фарух мечтал быть купцом, и никем иным.
– Значит, ты тоже герой?
А гаттерийский дракон, круживший заполошно в безоблачном небе, вдруг пронзительно затрубил.
– Земля! – закричал самый зоркий из моряков. – Через час мы будем там!
Отчего же так жутко взревел великан перед тем, как упасть?
Наверное, в отличие от временно потерявшего рассудок, рассудительность и ориентацию в пространстве огранщика, они знали, куда ведет этот коридор.
– Да здравствует!!!..
Лекарь был стар, тощ, заспан и слегка нетрезв, что, частично, возможно, объяснялось его именем – Абдухасан Абурахман аль-Кохоль.
Его назвали Мекушкой и прелестью.
– Гребни-серьги-кольца! Хочется – не колется!..
Царь, Иванушка и Ирак решили спрятаться в солярии на крыше дворца, куда, по обычаю, днем часто приходили женщины царского рода и под полотняными навесами пили прохладительные напитки и глазели сверху на городскую жизнь.
Усевшись за один из четырех столов, который был поближе к выходу, Серый позвал хозяина, и только тут обратил внимание на состояние бедной горгоны.
– Ананасы?
Довольный Меганемнон подошел к старику и почтительно спросил:
– Семь бубей! – объявил он.
– Ну, Мания, не будь такой жестокой. На кифаре она играет не так уж и плохо...
– Это мы должны благодарить тебя, Ликандр. Это не ты у нас, а мы у тебя в долгу. Ты со своими играми помог найти нам наше предназначение.
– Прощай! – голос волшебницы сорвался, и она, закрыв лицо руками, красной молнией вылетела в окно и исчезла у всех на глазах, как будто ее и не было.
Иван вспомнил про волшебные сапоги, и с твердостью ответил:
– Спасибо!
Или тварей?...
Первое, что сделал Серый, ступив на территорию Ванадия – украл у ротозея-лоточника большой расписной платок для горгоны.
Волк ухватился за передний край ковра что было сил и проорал:
Волк тоже об этом подумал.
– Девушкам-красавицам украшенья нравятся! Подходи, торгуйся, душка – уступлю, поди, полушку!..
Возможно, не в последнюю очередь из-за своей мечтательности они и оставались на этой скамье гораздо дольше положенного остальным ученикам – сначала на дополнительные занятия, а, когда и этого оказывалось мало – на второй год.
– Спасибо!
– Какая разница!!!
"Я бы разорвал их живыми на мелкие кусочки, начиная с ног..."
– Сам ты – занавеска! – обиженно огрызнулся Масдай, повергнув бедного юношу в шок и на колени. – Сперва валится с неба, как мешок с кокосами, чуть не пробивает дыру – про грузоподъемность меня здесь кто-нибудь спросил? – а теперь еще и обзывается!
– Да я их все время жалею... Когда успокоюсь... Просто до слез жалко!..
Но было слишком поздно.
– Недостойный не имеет права подвергать сомнению действия Благодетеля, – наконец изрек он.
– У тебя?! Откуда?!..
Осталось совсем чуть-чуть.
Гаттерия не отпускала.
– Очень хорошо, любезный Одиссей! Приятно с тобой познакомиться! А теперь проводи меня к Термостату – мальчик, наверное, уже заждался! Он тебе даст хорошие чаевые... Да, и все хотел сказать – какие тут у вас, на Колоссе, кудрявые девчонки! – и он проникновенно ущипнул за пятую точку Хлорософа.
– Да, ладно, уж... – великодушно взмахнул рукой Серый. – Главное, что нашли. Вот, сейчас и посмотрим, что там осталось от знаменитых родников за четыреста лет... Может, хоть болотце какое-нибудь... Хоть лужи... Ну, Ребус, давай – раз-два – взяли!..
И только искатели приключений остались стоять с раскрытыми ртами, не зная, жертвы ли они массовой галлюцинации или часть драконьего меню.
– Послушай, дед, эй, дедуль! Ты там потерял чего, что ли? – осторожно тронул он за тощее плечо старика. – Деньги, что ли? Так дам я тебе денег, не убивайся ты так из-за ерунды какой-то! Сколько тебе надо?
Зал, как и в прошлый раз, был набит до отказа любопытствующими придворными, знатными горожанами, стражниками и просто разношерстым уличным людом, смогшим просочиться через кордоны охраны.