МОЕГО ОТЦА

– ...Нет, ты представляешь, Ликандр, – возбужденно жестикулируя, вот уже десять минут рассказывал Язон, встретившись опять с новым знакомым у выхода, как они договаривались, вернее, как он договаривался, а Серый не успел увильнуть, – И тогда жрец оповестил меня, что сифия предсказала, что мой поход обязательно увенчается успехом! Ты слышишь – обязательно! Это значит, что я вернусь в свой родной Пасифий с золотым руном, и узурпатор отдаст мне трон моего отца! Я так рад, Ликандр, так рад! Как будто уже жезл власти в моих руках! Забыты годы скитаний и лишений! Я стану царем. Сифии никогда не ошибаются! А как обрадуется моя сестра!.. А моя мать! Она будет просто счастлива, узнав о таком благоприятном предсказании!.. Постой, что ж это я – все о себе, да о себе... Какой я эгоист! Каков же был ответ на твой вопрос? У тебя ведь, по-моему, пропал друг? Что тебе сказала сифия?
На пологих двускатных крышах (наверное, чтобы снег не задерживался) домов-дворцов-храмов или чего там это у них такое – гнездились несметные полчища голубей. С их количеством, наверное, могли сравниться только толпы людей, кипевшие внизу. Людские ручейки, зарождавшиеся в узких переулочках, впадали в человеческие речки, бурлившие в бело-розовых берегах улиц для того, чтобы минуты спустя оказаться в безбрежных многоголосых морях площадей и базаров. И горе тому разине, которого человеческая стихия выбрасывала в водовороты задних дворов или омуты тупиков – двуногие щуки не оставляли глупому карасю ни единого шанса.
– Ты вообще знаешь, что этому твоему Апельсину была нужна не ты, а твоя голова, чтобы править миром и превращать в камень других людей? И остальным, с позволения сказать, героям – тоже? Они ничем не лучше тебя, и, тем более, твоих сестер! И уж если разговор зашел об этом фрукте, то я уверен, что человек, который в ответ на признание в любви от такой симпатичной, доброй и искренней горгоночки, как ты, хочет отрезать ей голову, просто не достоин ее!
И, по ехидному мнению отрока Сергия, по меньшей мере, от одного лекарство будущего уже помогало точно.
– Болван!!! – в гневе взвизгнул старикан. – В золото стало превращаться все, к чему бы я ни прикасался!!! ВСЕ!!! Еда, животные, люди...
Ловко лавируя между статуями, лукоморец помчался к Масдаю.
– Подожди, я тебе помогу.
– На Барбосских островах.
– Да, да. Трилиона! – радостно подтвердил Одессит. – Именно Трилиона!
– Где мы?..
Увидев, что на свет Божий, помимо прочего, появились Иванушкины руки, они без лишних слов ухватили его и вытянули как легендарную репу-рекордсмена лукоморского ведуна Мичурина.
– А ты знаешь, попробуй, начни с собачки. Она же ничего про твои косички не говорила?
– А как же я верну их вам? – вдруг озадачился Волк. – Когда ведь еще сюда соберусь-доберусь – не ближний свет-то...
Кожа заменителя.
Ну, скажите, пожалуйста, какой дурак прячет в ТАКОЙ футляр ТАКОЙ кувшин?!..
– Зачем?
Единственно верное решение пришло мгновенно.
– Диффенбахию – громовержцу, златокудрому Полидору, искуснице – Ванаде... – начал перечислять Акефал, старательно загибая пальцы Сейсмохтона, чтоб никого ненароком не забыть.
– А откуда у вас тогда хлеб? – вдруг дошло до Серого.
"На завтрашнее утро приготовили..." – обреченно подумал Иван. "Покормят спозаранку – и вперед. Глаза горят, из ноздрей дым валит, медные бока раскалились докрасна, копытами землю роют – раздавят, и не заметят, как эти... как их..." – нужное сравнение Иванушка подобрать так и не смог, потому, что паровозов тоже еще не придумали.
Но узнать, что случилось с Какофоном, было в тот день не суждено.
И тут солдат как прорвало.
– Диффенбахию – громовержцу, златокудрому Полидору, искуснице – Ванаде... – начал перечислять Акефал, старательно загибая пальцы Сейсмохтона, чтоб никого ненароком не забыть.
– Да здравствует!!!..
Кр-ра-а?!
Лишь бы они не сокращались.
– Уй!.. Ай!.. Ой!.. – подтвердил тот.
– Да что случилось?.. – напуганный, помимо воли, Семьбаб развернулся и грузно затопал по трапу вверх. Фарух, нервно оглядываясь на неприветливую ранее, и ставшую открыто враждебной сейчас, гору, без промедления последовал за ним, едва не подталкивая купца в спину для увеличения скорости.
Как часто это бывает, предчувствия его не оправдались. За их квартирами не следили. Они просто были заперты снаружи. Единственной связью с внешним миром было окно, в которое смогла пролезть бы разве только кошка. Или кот.
– О!?.. – впечатлилась помимо воли Мими.
Но где же они? Еще не хватало, чтобы они объединились, решив, что одного маленького тощенького лукоморца им вполне может хватить на двоих!
– Так ты еще и читать умеешь? – не удержался Гагат, и пока Иудав, готовый лопнуть от возмущения приходил в себя, решил взять инициативу в свои руки и торжественно произнес:
Ну, не мясо, конечно, но хотя бы халва, или рахат-лукум...
– Естественно! – восторженно воскликнул он. – Знать, как запрягают каких-то быков – ниже достоинства настоящего бога!..
Если бы Иванушка не уронил бы Монстеру на пол, она бы назначила ему свидание и рассказала, как справиться с первым испытанием.
И Волк почему-то ползком, как по тонкому льду, сжимая в правой руке меч, позмеился к тому концу, за который кряхтел, но держался упрямый великан.
– Надолго ли? – с сомнением покачал головой Ирак.
Ваза была торжественно извлечена на свет божий и установлена на Масдая.
– Вот-вот! Кажется, это он. Иван. Как я и говорил.
– А ты откуда знаешь дорогу?
Заходя на восьмой круг.
– Я так боюсь его... Я знаю – он все равно, рано или поздно, найдет меня и убьет... Он сумасшедший...
Серый, небрежно прикрываясь рукой, зевнул во весь рот и подумал: "Я бы на месте портных просто взял то, что выбросили бы старьевщик с нищим, и дурью не маялся... И вообще, что-то дедок разговорился под утро-то... Может, и спать бы уже пора как-нибудь?.. Ленка, поди, уже часа три как дрыхнет...И Иванко, вон, притих... Намучался..."
– Строго на восток? – и, не выслушав ответ, Серый сорвался с места, но тут же вернулся к удивлению старика, и к своему собственному тоже – причем трудно было сказать, чье было больше.
– Таково предсказание сифии! – громко повторил он. – Да не усомнятся невежды! Следующий!..
– Да?.. Какая странная традиция... А тебя тогда, к примеру, как зовут?
Чего не сделаешь, чтобы поддержать авторитет всеведения перед молодежью!..
– Нет.
А в них – Иван.
– Нет... Его Филомея забрала... Сразу же...
– Держи!..
– Смотри, Ликандр!.. – то и дело доносилось до Волка сквозь шум и гам мегаполиса. – Вот это дом!.. Это же целый домище!.. Сколько там этажей!.. А какие окна!.. И колонны!..
– А он мне нравится!
– Пешка на а-6!
– Да ладно... Ничего мне не надо. Ты уже со мной расплатился – вон, самородки в куче лежат. Мне хватит. На первое время. И в сыновья, извини, к тебе не пойду – хотя спасибо, конечно, за предложение. Торопиться мне надо, видишь ли. Друга искать, с которым мы вместе к вам сюда прибыли. Пропал он. Даже не знаю, живой ли остался, или в море сгинул... Не обессудь, царь. Не до тебя.
– Согласишься ли ты войти в дом моего отца моей молодой невестой?
– Так "сколько угодно", или "унести"?
– На самом деле, о достопочтенный Демофон, под стенами этого злосчастного города разворачивались самые кровавые сражения, самые трагические драмы, самые драматические трагедии, которые только может вообразить бессильный человеческий разум...
– Мека!.. Ах ты, козелище!..
– Ну, ты же джин! Сделай же что-нибудь!!!
– Ой-й-й!!!..
Денежка выскользнула из дрогнувших пальцев Сергия и с едва слышным плюхом упала в фонтан.
– ...царь Ардос. Желаю тебе добраться до этой твоей священной реки Игрек в целости и невредимости. А нам пора. До свидания. Мы спешим.
– Я не знаю, пойдешь ли ты на такое ради какого-то незнакомого джина, даже не человека...
Они находились тут же, неподалеку, метрах в ста вверх по течению напротив скрипучей щелястой пристани – видно, течением его снесло немножко сильнее, чем он предполагал.
– Ага. Вот и они – герои далекой Стеллы, приплывшие, презрев препятствия и опасности, чтобы забрать то, что мы считаем своим по праву, – такими словами встретил их гаттерийский правитель.
Сказать, что Иван появился на свет белый в лучшем из своих настроений, значит было покривить душой.
Он сам был любителем поспать.
– Она думала, что мы тоже будем там работать!
– Какие бабуины? – опять не понял Сергий.
Где-то недалеко, у ворот, завыл в ритм песни на три душераздирающих голоса Гербер, и вся вселенская тоска, безнадежность и отчаяние слились в этом пронзительном четырехголосье человека и его друга.
– Увезти?
– Тогда в го.
"Они нас побьют," – пришла откуда-то, да так и осталась в мозгу Волка зловещая уверенность.
– Елену?..
– Ну, где же он? – подпрыгивая от нетерпения, младший брат – Иудав, дипломированный черный маг третьей степени, нырнул в кучу хлама на телеге.
– ...дурацкие косички...
– Нет!!! Мы так сломаем ветки! – ухватила его за руки Медуза.
У хлипких мостков стояла, приткнувшись носом в зеленоватую сваю, большая плоскодонка, а в ней, закутавшись в залатанный плащ, развалился толстый мрачный лодочник.
Уж только qip(квип) скачать.. – Корабли приближаются! Корабли приближаются!
– А ты кто?..
– Вон, возьми пергамент в ореховом шкафчике в углу.
Серый, небрежно прикрываясь рукой, зевнул во весь рот и подумал: "Я бы на месте портных просто взял то, что выбросили бы старьевщик с нищим, и дурью не маялся... И вообще, что-то дедок разговорился под утро-то... Может, и спать бы уже пора как-нибудь?.. Ленка, поди, уже часа три как дрыхнет...И Иванко, вон, притих... Намучался..."
– Ах, тянется... – пробормотал Серый, начинавший жалеть, что вообще завел разговор на эту тему.
– Они это заслужили. Привыкай, – пожал плечами Волк. – Потому что я намереваюсь выйти отсюда сам и вытащить на свет Божий ваш забитый, запуганный и замороченный народишко, хотите вы этого или нет!!! – и протянул лежащему руку. – Вставай! Мы уходим!
"Гора" у него угрожающе подросла.
Ах, победил. Герой, типа. Конкурент, значит.
– Пять, – спокойно подтвердила Хризоморфа. – И они не могут жульничать в карты. Они – богини карточных игр, молодой человек, и ваши подозрения в их адрес оскорбительны и беспочвенны.
– Пастухи? – засмеялась Мания. – Конечно же нет! Сейчас там у нас сеет картофель и пропалывает компост некий Нектарин, если ты его помнишь...
– Нет, ни в коем случае!..
– Ты издеваешься надо мной!? – взревел он. – За несколько веков не было еще ни разу, чтобы они не разнесли в клочья всякого, кто посягнет на нашу святыню! Всех! На клочки! На кусочки!..
– Сбылась мечта идиота, – захихикал Хлорософ.
– Это кто тут педила? – утирая мокрым рукавом с лица остатки моря неприветливо поинтересовался он. – От педилы слышу!
– Конечно, не на всех сразу...
Демофону, заботливо поддерживаемому под руки Трисеем и Ираком, не терпелось начинать, и Меганемнон решил не ждать, пока его пропавший товарищ по оружию соблаговолит отыскаться, и произнести приветственную речь самому, логично рассудив, что заслышав звуки музыки и пения Одессит, если он жив, прибежит сам. А если нет – то, тем более, ждать его не имеет смысла.
– ...и что Благодетели – обманщики?..
– Они, когда превращаются, всегда так говорят. Зачем богу, который превратился в смертного, чтобы его не узнали, признаваться в том, что он – бог? И если вы не боги, – сын архитектора хитро взглянул на лукоморцев, – то как летит по воздуху эта чудесная портьера, а?
В ответ на подозрительное принюхивание Серого ученый муж поспешно объяснил, что целыми днями, каждую минуту, свободную от приема больных и смешивания снадобий, занимается изобретением лекарства века – средства, которое избавило бы благодарное человечество от всех болезней. И, естественно, как настоящий профессионал, все, что выходит из перегонного куба, должен сначала испробовать на себе.
То, от чего зависело все.
Услышав хруст гальки под ногами Серого, девочка подняла глаза и доверчиво посмотрела на него.
– Нет. Это убийство.
– Могут. Только они и могут... – печально втянул голову в плечи абориген.