Н-НЕТ... НАСКОЛЬКО Я

Пришедший немного в себя Волк закрыл, наконец, рот и стал придумывать, что бы спросить ему.
– Две золотых монеты.
– Н-нет... Насколько я знаю... – нерешительно проговорил Иван, не понимая, к чему клонит волшебница.
Проклятые подлые боги Сабвея!..
– Угх... – наконец сморгнул он.
Джин хитро улыбнулся.
– Уф-ф-ф... – довольно выдохнул он и вытер рот тыльной стороной ладони. Теплая жидкость удовлетворенно булькнула у него в животе. – Гут. Спасибо большое.
Он им всем покажет, что может настоящее искусство.
– Е-4!
И отвернулся.
Теперь можно и подумать, что ж такое я натворил.
Трисей, мучительно нахмурясь, совершил умственное усилие, достойное героя, и через минуту выдал:
– Если ты украл чужую жену – поступай как порядочный человек! Защищайся! Делай вылазки, карательные экспедиции, назначай сражения, поливай осаждающих кипятком, бросай в них гнезда диких пчел, горящие бочки со смолой!.. Делай же что-нибудь!..
– Снаружи? В такой-то ураган?
– И его той же ночью ограбили и едва оставили в живых, – с удовлетворением проглотив мутную жидкость с сивушным запахом, покачал головой тот. – Мудрый великий визирь сейчас же провозгласил это ни чем иным, как государственной изменой! Вся городская стража, все осведомители были подняты на ноги!.. У-у!.. Были тут дела!.. Немало крови утекло и голов укатилось в тот месяц, но нападавших так и не нашли.
– Да много всяких разных, все и не перечислишь!.. Вот, Виктор, например – победитель. Андрей – побеждающий мужчин. Иннокентий – невинный... Да всякие, какие хочешь. Ты же, лучше, расскажи мне, Резец Огранщик, что тут у вас происходит. Кто такие эти ваши Благодетели, и почему тебя приговорили к смерти из-за какого-то дурацкого оскорбления.
– Чего не знаю?
Нужен был кто-то другой – огромный, сильный, всемогущий и послушный твоему приказу...
– Что сделать?.. – Иванушка запаниковал и сам. Провести века и тысячелетия на дне морском, пока его не выловит какой-нибудь глубоководный тральщик или ныряльщик-пионер, в его планы далеко не входило.
– Язон, ты готов? – прилаживая меч, поинтересовался Мелолит.
Пришлось искать ворота.
– Так бы и прилег... – с удовольствием растянулся на травке и Одессит.
– Не согласишься ли ты стать моей женой и войти в дом моего отца... если он когда-нибудь построит дом для себя? – отважно выпалил он.
Не дожидаясь, пока камень откатится полностью, Резец быстро вскочил на ноги и с протянутыми руками бросился к кому-то, кто стоял, по-видимому, во главе отряда.
– Просто говори им "вверх", "вниз", "вправо", "влево"...
– ...наш Гастроном вывеску свою, наверное, с нее писал!..
А вот это был конец.
– В красном сундуке на чердаке.
– Вперед! – воззвал царевич. – И да ведут нас боги Мирра!
– Никак, – обреченно покачал головой Виктор. – Мимо него могут пройти только Благодетели...
– Вот тебе и "ме"... – со вздохом поднялся он, подхватив мешок. – Ну, я пошел, к ужину не жди.
– Ах, так вы дерзить!.. Ну, я вам сейчас покажу!..
– Педилы? Я сказал, – недоуменно пожал плечами старик. – А что тут такого?
– Я люблю его!.. Люблю!.. Больше всего на свете!.. Больше жизни!.. А они смеются!.. Издеваются!.. – то и дело прорывалось через безутешные всхлипывания.
Лукоморец пожал плечами и повернулся разглядывать повара.
– М-да... А, может, простить?
А в самом центре были свалены в кучу диковинные фрукты, золотая и серебряная посуда, вычурные доспехи и оружие, пересыпанные мечущими даже при свете факелов искры драгоценностями и просторная клетка с тремя павлинами.
– Его величество Ксенофоб Первый пригласил благородных юношей из Стеллы, чтобы огласить следующее задание, – властный голос Монстеры прозвенел в зале, как брошенный на каменный пол меч, и все препирательства мгновенно прекратились.
– Клянусь, что в один прекрасный день я буду так же владеть мечом, как ты, о хитроумный Сергий Путешественник! – едва отдышавшись, торжественно пообещал сам себе потрясенный огранщик, выбираясь из-под маленького холмика маленьких тел.
– Да нет... – слегка нервно пожала плечами Мими. – Ничего особенного... Просто опять с сестрами поссорились... Как всегда... Подумаешь... И Я ИМ ТАКОГО НАГОВОРИЛА!.. ТАКОГО!.. И я теперь не знаю, как я вернусь домой... – и, без объявления войны, слезы хлынули из ее глаз даже не ручьями – реками, и она, уткнувшись в теплую шею химерика, отчаянно зарыдала.
– Да ты чего, дедуль, – озадаченно выплюнул косточки Волк, сбив на лету овода.
– А что мы делаем? – озадачено нахмурился купец, но быстро понял, что полный ужаса вопль адресовался не ему.
И Серый твердым шагом направился к собирающимся в дорогу купцам.
– Почему это? – удивился Серый.
– Мека, Мими, Ирак! Быстрее сюда! – закричал он сверху, пикируя в центр каменного круга.
– Пас, – снова сказала его жена.
Озадаченный Язон постучал согнутым пальцем по спине изваяния.
– М-мог б-бы и не вылив-вать... А мне от-дать... – Шарад укоризненно погрозил Серому дрожащим от усердной дегустации особого кактусового сока, полученного по весьма кстати вспомненному старинному кацтекскому рецепту, пальцем. – Ес-сли учесть, что это была п-пследняя вода в радиусе трехсот к-километров...
Воодушевленные таким образом космонавты и были переданы с рук на руки начальнику дворцовой прислуги для прокормления и расселения.
– Я должен?.. – удивленно переспросил Виктор, даже прекратив на мгновение задыхаться. – Да... Я должен знать... Но я не знаю!.. Я никогда не был... здесь... раньше!..
– Ярион, записывай!..
– А у меня спички есть, – вдруг вступил с разговор сам Демофон.
– Ну, так мы поможем! – вышел с предложением Гетеродин.
– Значит, если вы после всего этого тут все еще гости, вы можете в любой момент встать и уйти домой?
Белобрысый долговязый царевич и коренастый чернобородый сержант непроизвольно, на всякий случай, быстро оглядели друг друга, потом себя, потом выжидательно посмотрели на Демофона.
– От дурака слышу!
– Я...
– Ну, и как меня снимать будем? – прошелестел Масдай.
– Я сказал – десять теней за раз. Разберетесь – разбудите, – ворчливо бросил он, завернулся в плащ и мгновенно заснул.
Он хотел добавить, чтобы она скорее подгоняла ковер прямо сюда, пока сужающийся круг был еще достаточно велик, но не успел.
– Я?!.. Я никого не...
Правильно заметил классик: "Рожденный падать, летать не может."
Остальное происходило как во сне.
Над этим вопросом Серый задумался.
– Да. Хотя, по-моему, это знают все... В этот фонтан надо бросить золотую монету, если ты хочешь вернуться в Шатт-аль-Шейх еще раз.
Касим и Фарух караулили этот дом целый день. Касим специально с самого утра выбрал место на другом конце Шатт-аль-Шейха, где он был еще не так узнаваем, и присмотрел это загадочное жилище.
– ???!!!
И Серый вдруг понял, что стоит нарастопырку прямо посредине очистившейся дороги и как раз перед монаршей колесницей.
– Потому, что их очередь таскать доски из лагеря!
Колдунья недоуменно нахмурилась. Что-то здесь было явно не так.
Королевич Елисей мог бы гордиться им. И даже отрок Сергий, скорее всего, сказал бы, наверняка, что-нибудь хорошее...
– Как убьют?! Не дам!!!..
– И поспал бы... Да...
– Спускался? По лестнице? Но мы на верхнем ярусе, выше нас нет галерей, – робко прошептал Недостойный.
После долгого и колдобистого пути вниз перед ним, наконец, открылась черная река Винт – граница мира мертвых и мира живых, перейти которую можно было только в одном направлении.
– Ты еще скажи, что нет разницы между одним ночным горшком и общественной уборной!
– Что там?
– Какую свадьбу? С кем? – всполошилась Рия.
При известной доле фантазии и снисходительности рев, который они издали, можно было сравнить с мычанием. Потому, что теплоходные гудки в то время еще не были изобретены.
Иванушка, покачиваясь из стороны в сторону, как лунатик, подбежал к клубку, брошенному разгневанным героем на пол, и попытался пнуть его. Но почему-то промахнулся, покачнулся, взмахнул беспомощно руками и шлепнулся сам, ударившись при этом головой об стену.
– И учителя в них...
– ...копье. А во след ему неумолимо двигался грозный Дихлофос, и от одного вида его даже в самые отважные сердца противников вселялся страх...
– ...И не на жизнь, а на смерть стал биться с нашим драконом...
– Ну, во-первых, это было столетия назад, еще до того, как вода ушла из города, – смущенно стал оправдываться ковер. – Во-вторых, сейчас пол весь засыпан песком, а я точно не помню, где находился этот люк...
– Вот-вот! Ну, так вот. Об оракуле. Однажды одна городская сумасшедшая нечаянно забрела в Сифонную рощу и потеряла сознание. Когда ее на следующий день нашли родственники, зловония как не бывало, а женщина эта стала говорить пророчествами. Только их никто не понимал.
– Я готов, – твердо, насколько позволяло ему здоровье, заявил царевич. – Говори, что надо делать.
– Тогда подскажи мне, пожалуйста, где мне эту Медузу найти, – подытожил Серый, погладив нежно рукоять нового меча.
– Невольниц и невольников, белых из стран северных, холодных, где птицы замерзают на лету, и железо крошится, как глина, и черных, из стран южных, жарких, где вода в реках кипит, а песок под ногами плавится?..
Так шли они, потеряв счет времени, пока лукоморец не обратил внимания, что пол под ними перестал изображать из себя американскую горку, а ведет себя так, как нормальному полу и прилично – строго горизонтально следует в каком-то одном направлении, и стал больше похож на большую дорогу, противоположную обочину которой, правда, было не разглядеть.
К сожалению, с поваром и моряком, несмотря на заверения Серого о том, что злосчастный Гастроном не имел в виду ее косички, ничего не получилось. Как Медуза не старалась, оба островитянина оставались неподвижны и холодны. Единственным успехом, если это можно назвать так, было изменение обсидиана на черный мрамор.
– Не смей о ней так говорить! – взвился царевич. – Она – чистейшее благородное создание, самое доброе, самое нежное, самое прекрасное, что может быть на Земле!.. Она оказала нам честь, согласившись присоединиться к нам...
– Тоже нормально. У моего друга золотые яблоки дома растут. А хорошую прислугу в наше время не так просто на...
– Да отстань ты!.. – отмахнулся от него раздраженный воин.
– М-можно...
– Ты что – принюхиваешься, что ли? – удивился Волк. – Думаешь, ты собака?
– И кто его осадил?
Но, если быть кратким, все страдания его опять сводились к тому, что еще одна красна девица прошла мимо него так, как будто он был пустым местом. Причем настолько пустым, что любой, самый разреженный участок вакуума из дальнего космоса по сравнению с ним показался бы восточным базаром в выходной день. "Тенденция, однако..." – невесело думал Иванушка, ворочаясь бессонными ночами на смятом покрывале, и от жалости к себе, несчастному, щипало в носу и чесалось в глазах, и жизнь казалась, хоть и наполненной приключениями и друзьями, но, в то же время, как-то иезуитски лишенной смысла.
Но ни торговцы, ни слуги, ни ремесленники Ивана не видали.
– НЕТ!!!
...Была счастливая, улыбающаяся змеиная мордочка Меки, размером с маленький гроб.
– И считает, что ему крупно повезло...
Ладно, оставим религиозные вопросы теософам. Пока эти мерзкие твари были заняты пожиранием друг друга, надо было бежать отсюда со всех ног.
Пальцы, державшие пленника, непроизвольно разжались, и тут трилионцев поджидал второй шок.
– Спасибо, хорошо, – удивленно отозвался Иванушка. – А что?
– Где?
– Все на корабль!!! Это гнездо!!! Это яйцо птицы Рух!!! Она сейчас вернется, и мы все погибнем!!! – хватался за бритую голову старый моряк.
– А-а-а-а-а!!!..
– Как мы счастливы! Как мы рады! – всплеснул короткими ручками вдохновленный калиф. – Звезда удачи сияла над нами сегодня, когда мы выходили из нашего дворца делать добрые дела, и великий Сулейман вознаградил своего ничтожного слугу!.. Добро пожаловать в наше скромное жилище, мои дорогие гости! Проведете остаток ночи в малом дворце, утром начнем приготовления к свадьбе, а вечером справим торжества!
– Мое предложение – пойти купить ящериц...
Золотая шкура священного барана...