С СОЛОМОЙ, САКСАУЛ

Может быть, к счастью для Ардоса, вопреки "Теории военной науки побеждать" Шарлеманя Четырнадцатого – его настольной книге – в кои-то веки поле брани оказалось за меньшинством.
– И хорошие у вас тут урожаи? – деловито поинтересовался Волк.
Уже вторую неделю, как ходил, крался и ползал он кругами вокруг дома сестер-грайий, и все без толку. Коварный план, предложенный оракулом за очень нехилую плату – захватить единственное на троих око грайий при передачи от одной сестры к другой и угрозами выведать, как найти их родственниц – горгон никак не срабатывал. Проклятые бабки просто не желали передавать свой дурацкий глаз – им постоянно пользовалась одна и та же старуха! Попытка же организовать антиграйийские волнения в деревне привели лишь к тому, что теперь ему приходилось скрываться не только от самих грайий, но и от всех поселян и питаться тем, что тайком утаскивал из их подношений грайям.
– Эй, ты! Девочка с мышиными хвостиками! Тут не захо...
– Самум – это кирпич такой из навоза с соломой, саксаул – старожил, значит; тамариск – это такое мифическое животное, превращающее взглядом в камень, а шайтан – это местный трактир... Полностью называется – "кафе-шайтан"... В нем аборигены кофе пьют... Это такой чай, только противный... – прерывистым хриплым шепотом, но от этого не менее авторитетно пояснил Иванушка – скромный знаток всемирной географии и страноведения.
– Да-да. Вот, посмотри вокруг – разве тебе не нравится?
– Н-нет... – Иван слегка отодвинулся.
– Должны были быть здесь пять минут назад, ваше величество... – скукожился под его тяжелым взглядом здоровяк.
Конечно, он пробовал и просто спрашивать, где тут, мол, у вас живут Горгоны, но, так как каждый раз ответ состоял из взмаха руки в неопределенном направлении и нового названия, такую практику он тоже вскоре прекратил, и теперь, кроме "Где тут у вас можно купить пожрать?" и "Горгоны здесь живут?", глупых вопросов не задавал.
– Что случилось? – грозно нахмурился Ксенофоб. – Где быки?
– Ха, вот умора!
Стража мгновенно ощетинилась копьями.
Под ногами великолепной восьмерки, скучившейся вместе и самозабвенно махавшей руками ликующему народу, при каждой кочке раздраженно потрескивала и прогибалась доска.
Львиная голова, издав оглушительный рев, стала подниматься на толстом змеином туловище вверх, нехорошо поглядывая на только что прибывший воздушный десант.
– Вам нравятся эти птички?
– А смотри – вон, балконы у них окаменевшие великаны держат!.. Как тот, из сада Десперад!.. Неужто это сестричкина работа? Никогда от них о таком не слышала... Не мудрено тогда, что великаны теперь так редко попадаются! А рядом лошади каменные! И химеры!
Сначала Серый старался лавировать между тенями, но их было так много, что минут через пятнадцать он забросил почтение к мертвым подальше и стал проходить прямо через осмотренные уже призраки, чтобы увидеть новые, незнакомые и знакомые в одно и то же время – все на одно скорбное бестелесное лицо, черты которого невозможно было ни отличить, ни запомнить.
Кулак разжался. Дудка осталась неподвижна.
– Ардос.
Ковер мягко опустился рядом с норой. Через пять минут Волк с плененным, но не смирившимся химериком в руках уже выбирался наружу.
– Тогда я, может, смогу помочь? Я знаю, где живет знаменитый лекарь Апокалепсий, и если вы полетите на этом вашем волшебном гобелене, вы там будете через несколько часов. Но нельзя терять ни минуты! – несколько нервно добавил говорящий.
– За спиной!
– Я? – грудным голосом удивилась Монстера. – Какую записку? Ах, да. Записку... Да, я хотела посоветовать тебе, как справиться с завтрашним испытанием...
– В смысле? – недопонял Волк.
Глаз ее, не мигая, смотрел скучающе куда-то над головой Серого, а левая рука была приложена к сердцу.
– Что ковры летают, я знал. Что они болтают, я понял. Но что они еще и по библиотекам ходят!..
– Дождалась, – торжествующе улыбнулся герой и взмахнул мечом.
– Минозавр!!! – выкрикнул юноша, и, если бы Иван не ухватил его за ноги, в мгновение ока перемахнул бы за борт.
Как завороженный, наблюдал он за феерическим зрелищем встречи.
Он бессильно опустился на колени, закрыл голову руками и стал смотреть короткометражный документальный фильм под названием "Моя жизнь".
Монстера была не в силах говорить, и только изредка всхлипывала, вытирая самой маленькой из подушек расплывшуюся тушь.
Чу!.. Что это? Какой-то шум у ворот?..
– Поужинай с нами!
– А если этот – Каллофос?
– С какой радости? – искренне удивился Волк. – Ты хочешь, чтобы Я наверняка простудился, обморозился, и У МЕНЯ пропал голос?
– Мне!..
– ЧТО?!
– У него!
Повсюду – даже в фонтане – валялись и плавали ее бывшие составляющие.
Вторая попытка джина принесла путешественникам фунт табака, который и был ровным слоем рассыпан по Масдаю по его же просьбе – "От моли хорошо".
– А, гости пожаловали! – откуда-то из глубины кухни, отделенной белой глиняной стеной от зала, выплыл улыбающийся толстяк с большим ножом в покрытой чем-то вонючим и склизким руке. – Чего заказывать будем?
– Правильно! Они нас ни во что не ставят! – Три тысячи человек ожидают их уже десять лет – а им хоть бы что!..
– На здоровье! Поехали направо.
– Я первый спросил.
– Тень моего друга Ивана из Лукоморья. Был по недоразумению убит сегодня утром, – без запинки отрапортовал Волк.
– От морской болезни еще никто не умирал, – твердо отвергла эту версию Мими.
Озадаченный Язон постучал согнутым пальцем по спине изваяния.
– Ой!.. Ах-х... А-ау!.. Уй... А-а-а!..
Были только он, она и бескрайнее синее небо.
– Ведут! Ведут!
Под гогот сотоварищей неудавшийся артист, сокрушенно размахивая руками, удалился на место.
– Надолго ли? – с сомнением покачал головой Ирак.
Они могли прозвучать весьма многозначительно.
Причиной его смерти, однако, послужило не это.
Один из бесчисленных входов в Сабвей, как подсказали заинтригованные горгоны, находился на соседнем острове – Деймосе, в двух часах лету от Фобоса.
– Нет, – решительно оборвал ход мыслей в этом направлении Серый. – Если бы и могла, то не стала бы. Собакам вообще безразличны человеческие прически. Научно доказанная гипотенуза! – важно поднял палец Волк.
Над головой ошарашенных трилионцев просвистело нечто, огромное, прямоугольное, сыплющее стрелами и унеслось в район бассейна. А с неба на них свалился сгусток стали и ярости.
– Он говорит, что мы уже идем!
– Есть!!!
– А я говорю, провалится, – не унимался Сопромат.
Воровато оглядываясь и прислушиваясь (профессия обязывала), старший юноша, мягко ступая по белому песку двора, быстро приблизился к входной двери и припал к замку.
– А по тому и узнали. Потому, что какие же это пророчества, если их все понимают? И к тому же ее брат стал нам их растолковывать, и его за это назначили верховным жрецом в новом храме Полидора, который мы на свои средства построили в этой роще. И чтобы получить ответ на свой вопрос, проситель должен принести в жертву Полидору какое-нибудь животное. Это я к тому, что если ты хочешь идти к Сифии, то сначала не забудь заглянуть на рынок.
К сожалению, с поваром и моряком, несмотря на заверения Серого о том, что злосчастный Гастроном не имел в виду ее косички, ничего не получилось. Как Медуза не старалась, оба островитянина оставались неподвижны и холодны. Единственным успехом, если это можно назвать так, было изменение обсидиана на черный мрамор.
Старушка издала яростный вопль.
– Я понял! Но и Трисей тоже со мной согласился! Ну, вот смотри, как мы догадались...
– Тогда они остаются здесь! Желание именинника – закон. Я бы не хотел никому испортить день рождения. Я на такое не способен. Скажите мне откровенно, похож я на человека, который может испортить кому-либо его день рожденья?
– А почему ты назвал царя Миноса чудищем? – полюбопытствовал Иванушка, отчасти надеясь перевести мысли стеллиандра на что-нибудь другое.
Шок.
– Если гора не идет к Сулейману, то гора идет подальше! – торжествующе, дрожащим голосом объявил Иудав и пошел к окну раздергивать шторы, по дороге, как бы невзначай в темноте, наступив упавшему Гагату на пальцы.
– Скорее!!!.. – отчаянно затряс Серый за плечо бледную, на грани нервного срыва, Медузу.
Иванушка успел заболеть.
Что-то кисло подсказывало Иванушке, что то, что сейчас с ним произойдет, даже его воображение наплодить было не в состоянии. Но все равно, вместо того, чтобы развернуться и убежать, уплестись или просто уползти, если на большее и скорейшее сил не хватит, пока есть время, он, как зачарованный, оставался сидеть на обломках большущего тележного колеса и не спеша беседовать сам с собой.
И вопрос этот был адресован не Масдаю.
И Елена Прекрасная?
– Мы – посланники далекой Стеллы, и прибыли сюда, чтобы увезти золотое руно на родину наших предков! – поспешно выступил вперед Язон.
Снизу, с лестницы, перекрывая звон меди и стоны умирающих, донесся яростный рев:
– Тень моего друга Ивана из Лукоморья. Был по недоразумению убит сегодня утром, – без запинки отрапортовал Волк.
– Ты жив, Трисей! И мой клубок с тобой! Он все-таки помог тебе выбраться! О, Боги Мирра, слава вам, слава! Но почему ты привязал нить так далеко от входа? Я уже начинала беспокоиться – уж не случилось ли с тобой чего... А что с Минозавром? Ты победил его? Пойдем скорее на корабль – а не то мой отец хватится меня, и если он узнает, что я помогла тебе выбраться из этого ужасного лабиринта, то он меня просто убьет на месте! Хвала богам, что сейчас ночь!..
– Ликандр!!! Ты меня не узнаешь?!.. – царь всплеснул руками.
Плащ распахнулся и соскользнул с ее плеч, и в атаку вступила тяжелая артиллерия легких полупрозрачных одеяний... А местами – их отсутствия...
Третья пригвоздила плащ неподвижной Медузы к песку.
– Но никто еще не возвращался!
– Тебе очень больно? – склонился он над Геноцидом.
Как часто это бывает, предчувствия его не оправдались. За их квартирами не следили. Они просто были заперты снаружи. Единственной связью с внешним миром было окно, в которое смогла пролезть бы разве только кошка. Или кот.
Хоть Серый и успел перехватить ее в последний момент, но все равно было уже слишком поздно. От удара об единственные в комнате десять квадратных сантиметров пола, не занятых подушками, она треснула, и остатки липкой сладкой жидкости веселым ручейком закапали на руки лукоморца.
Первым порывом Серого было расхохотаться, но он заметил при свете факела выражение лица старика, и смех костью застрял у него в горле.
– Это он!
Праздный наблюдатель, каковых поблизости было в изобилии, мог бы лицезреть в этот момент на лице сержанта целый калейдоскоп самого обширного ассортимента чувств с тех пор, как человеческие чувства вообще были изобретены.
– На Барбосских островах.
Печально звякая о каждую ступеньку, докатилось до первого этажа и окончило свои дни покореженное и оплавленное золотое блюдо.
Едва волочивший явно отказывающие ему в услуге перемещения ноги огранщик наткнулся на него, и с облегчением на нем повис.
Так рождались на гаттерийской земле самые невероятные легенды.
Перевозчик душ.
– Он там!
– Это, наверное, дворец какой-нибудь, – любезно пояснил Волк.
Зал, как и в прошлый раз, был набит до отказа любопытствующими придворными, знатными горожанами, стражниками и просто разношерстым уличным людом, смогшим просочиться через кордоны охраны.
– Они путешественники!
У одного из них меч сам по себе вынырнул из ножен и воткнулся в плечо одного из солдат, державшего второго лазутчика, после чего сам же выдернулся и, скользнув по панцирю, ранил в шею другого солдата.
– Синтезаторе!..
– Исполняйте, – не стал вдаваться в тонкости местного придворного этикета лукоморец, а просто бросил ему поводья, а сам быстрым шагом, чуть не бегом, направился в их с Иваном комнату, на всякий случай морально готовясь к самому худшему – крикам, ссоре, драке, лекции...
Медуза опомнилась, сморгнула, страшно смутилась и растеряно приняла человеческое обличие.
Первая попытка привела его к пожарищу в мастерской медника. Вторая – к кузнице. Третья – еще к одной. Равно как и четвертая, и пятая, и шестая, и седьмая...
– Ну, я же говорил, что помню не совсем точно, – слегка сконфуженно напомнил ковер. – Да и было это более четырехсот лет назад... А мы ведь моложе не становимся... Сырость и моль делают свое разрушительное дело...
– Через полчаса будем в порту! – пробасил капитан Криптофор, отрываясь от своего универсального прибора кораблевождения – подзорной трубы. – Нас уже заметили и ждут!