НОВОГО ЗНАКОМОГО

Он потер бок вазы и предложил:
Ирак только молча кивнул.
– Е-5!
– А чем вы отличаетесь от них? – спросил уже более сам себя, чем своего нового знакомого, Серый и почесал в затылке. – Ростом, чем же еще, – ответил он тут же сам себе, поведя плечом.
К тому времени улеглись спать и матросы, и капитан Геофоб, и дежурный, который спать не должен был по определению, и царевичи остались стоять на корме в одиночестве. Казалось, с каждым дуновением ветра хмель выветривался из Трисея, как дым.
После истерического всплеска эмоций утром Сергий замкнулся в себе, и ни сочувствующий Мека, ни заботливая Мими, ни грустная Елена не могли пробить Вамаяссьскую стену отчуждения Волка, чтобы предложить разделить и облегчить его горе.
И Серый упал на тело друга, обнял его, как будто надеясь так передать ему кусочек своей жизни, и зарыдал.
– ...выбраться?
– Чего?
– И еще не все. Если уж ему так приспичило – Меганемнон мог бы уже тридцать раз жениться, обзавестись рогами и тридцать раз спокойно избавиться от изменщиц! А тут сидит, одну столько времени караулит...
– Эй, на судне! Давай концы!
– Ты убил Благодетеля? – как будто не расслышав, или не доверяя своим ушам, переспросил огранщик.
А интересно, видят ли остальные, как тяжело даются эти откровения дочери Ксенофоба? Это же так бросается в глаза... Она стала еще бледнее, дыхание поверхностное, прерывистое... Даже постарела прямо на глазах – ей уже можно тридцать дать!.. Да ей же плохо! Она просто устала!..
Остатки ромашки выпали из холодных пальцев Ивана, и с отчаянной улыбкой на лице он сделал первый решительный шаг в сторону медной смерти.
– Я так и думал! У кого?
– И как они мне помогут?
– Если заканчиваем в ноль, играем еще партию. И так – до победы.
– А ты доспехи не снимай!
– Счастливого пути! Рот закрой – муха залетит! – скоро донесся до него откуда-то с неба веселый голос взбалмошного незнакомца.
Где его уже с нетерпением поджидали.
– Мими! Преврати его! – выдернув стрелу, удерживающую плащ-крылья Горгоны, Волк рывком поднял ее на ноги. – Он тебя сейчас убьет!..
Ночная уловка удалась.
Вычислить местонахождение одного из оставшихся представителей этой древней расы, порабощенной еще самим калифом Сулейманом, им помог перед смертью отец.
– Музыка народная. Слова народные, – провозгласил Серый и взялся за Инструмент.
– А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!..
– Спокойно, Ванюша, спокойно, – нежно взял его за руку Волк. – Если ты сейчас умрешь от инфаркта, мне, ей-Богу, перед богами неудобно будет опять туда возвращаться...
– Я? – грудным голосом удивилась Монстера. – Какую записку? Ах, да. Записку... Да, я хотела посоветовать тебе, как справиться с завтрашним испытанием...
– Мы тебе нарисуем карту...
– Ну, так вот. Говорят, что это яблоко Филомея подарила Елене в качестве приданого. Значит, оно сейчас у нее.
– Замечательно! Как вас зовут?
Так он нашел дверной проем. Двери как таковой не было – был тяжелый плоский камень, приваленный снаружи, без отверстий и выступов. Попробовав толкнуть его, он почувствовал, что камень слегка дрогнул, но не более.
– Никак.
– Ну, это же моя родина... – снисходительно хмыкнул ковер. – Я тут все барханы как свои три тысячи кистей когда-то знал. Даже если триста лет пролетаешь по заграницам – дом не забудешь никогда... Помнится, однажды, когда я был еще маленьким ковриком, попали мы с моим хозяином в самый свирепый самум – только саксаул с тамариском, выдранные с корнем, над барханами вились, как тысяча шайтанов ... – углубился он в ностальгические воспоминания, плавно набирая высоту.
При известной доле фантазии и снисходительности рев, который они издали, можно было сравнить с мычанием. Потому, что теплоходные гудки в то время еще не были изобретены.
Иудав бережно, обеими руками, поднял с телеги кувшин и медленно и осторожно, как сапер – мину с прошедшей войны, понес его в дом.
– Какая-то блажь на тебя накатывает, милая, в последнее время. Вот уж не думал, что появление этого деревянного носорога вчера вечером так тебя разволнует...
Послышался звук удара, падающего тела, и еще одного удара, и еще, как будто застоявшаяся рьяная футбольная команда вышла на долгожданную тренировку с большой сеткой мячей.
– Я... не могу... больше... – треском разрывающихся сухожилий-ниток прохрипел Масдай.
– Ха! Мода! Я бы, например, лучше украшения носила!
– Ты что – был тут раньше, что ли, а?
Спичка погасла, поэт не пожалел – зажег еще одну, и Меганемнон, сидевший ближе всех, взял кувшин в руки и побулькал.
– День рождения!!!
И великан ли?..
– Ну, право же, я не знаю... Твое предложение так неожиданно... Так внезапно... Мне надо подумать...
– О, нет же, странник Иван. Джин – это... Это... Это я, – растеряно произнес голос. – Знаешь, мне никогда еще никому не приходилось объяснять, кто такие джины. Здесь, в Сулеймании и в сопредельных странах, каждый младенец знает, кто такой джин... Джин – это одно из магических существ, таких, как пэри...
– Ходи же, смертный, – со снисходительной усмешкой проговорила Хризоморфа.
– Ах, как летит время... Кто бы мог подумать... А где же мой писец? – вдруг встрепенулся поэт. – Я только сейчас вспомнил, что в Пасифии приказал ему садиться на корабль вперед меня и всю дорогу с тех пор его не видел... Наверное, он тоже мучался от качки... Ах, да вот же он! – ткнул дрожащим сухоньким пальцем Демофон в сторону Ивана. – Ну, где же ты запропал? Помоги мне идти... хм... все время забываю, как тебя звать... Тазепам?.. Моногам?..
И погубить гаттерийцев?
И был прав.
– Дурак, это у нее косички!
– Иван. Царевич. Приятно познакомиться.
Первым тишину осмелился нарушить Акефал.
Ах, чтоб тебя!!!
– Вперед! – воззвал царевич. – И да ведут нас боги Мирра!
– Подвезти?
И Волк почему-то ползком, как по тонкому льду, сжимая в правой руке меч, позмеился к тому концу, за который кряхтел, но держался упрямый великан.
– Благодарю тебя, о прекраснейшая из дев, – срывающимся голосом ответил стеллиандр, – за мое спасение...
– Это не простые шпионы, ваше величество, – вмешалась Елена. – Этот человек – мой бывший муж. Мы можем получить за него хороший выкуп или договориться о снятии осады. Объясните это вашему сыну, пожалуйста!
– Не тронь! Уходите!!!.. – и снова слезы хлынули из ее глаз, но в это раз это были слезы бессильной злости и отчаяния.
– М-да, действительно, чем-то даже здесь попахивает, – помахал ладонью перед сморщившимся носом Серый.
Масдай.
Толкавшие его к парапету стражники ахнули, сразу и безоглядно поверив одному, не самому надежному, но самому настырному чувству – зрению.
Все проклятые доски были уже перетащены, и теперь стеллийские виртуозы пилы и топора взялись за дело при свете факелов и костров.
– Кончилась...
Куда ни кинь взгляд – все или бестактно напоминало о сем доблестном муже, или в открытую кричало о нем.
– Делай, как я, Огранщик! – повернув на ходу голову, яростно рявкнул он. – Быстрей!
Из-за угла раздался лязг железа, топот десятка ног и отчаянный крик:
– Что?.. – Волк растеряно оглянулся, собрал воедино иссохшиеся мысли и просиял:
Это была капля, переполнившая чрезвычайно маленькое и мелкое блюдечко терпения ковра.
– Ешеньки-моешеньки!.. – ужаснулся Серый.
"Узнала!!!" – пропустило удар сердце Иванушки, а потом, как только общий смысл фразы дошел до него полностью, и вообще чуть не остановилось.
– В библиотеке...
– А сколько их у вас тут? Гидролит, малыш, к чему эта игра в загадки! Твой брат...
Сапоги.
– Стой, подлец!.. Не уйдешь!.. – несмотря на свое не слишком атлетическое телосложение и отсутствие оружия, Ахмет Гийядин Амн-аль-Хасс намного опередил свою тяжеловесную бронированную свиту и первым домчался до Елены.
– Кто-о?!
– Спасибо большое, – приложив руку к сердцу, поклонился супругам с пояс Сергий. – Ну, мы пошли. Прощайте.
– Ты что, забыл, как в него, этот покер, играть? – встревожилась Агапао.
– Из... Из... Хм-м... Ты прав... У вас же тут нет деревьев, наверное...
– Фарух, – подсказал юноша.
– Что это было?..
– Посторонись!.. – завопили откуда-то сзади, и вся толпа колыхнулась как тяжелая океанская волна, пытаясь одновременно не попасть под колеса парадной колесницы черного и красного дерева и рассмотреть как можно ближе того, кого они ждали здесь чуть не самого утра.
Зачем?
– Нет, что ты... Просто спрашиваю...
– Это я не тебе, ты лети себе давай, – раздраженно махнул ковру рукой Волк. – Извини, что прерываю тебя так, но только я сейчас вспомнил, когда ты упомянула золотое яблоко и Филомелу...
– Хм... Все это, конечно, очень любопытно, но что-то я так и не понял – при чем тут ваш сейчашний калиф? Ведь это не он, а его предок был любитель походить ночью в народ? – не открывая глаз, поинтересовался Серый.
– Заходи к нам в гости... в любое время... когда будешь в нашей стороне... – подозрительно засморкалась Мания.
– Я же говорила – не надо мне было ходить... – все вздыхала Мими.
– Ну и жлоб ты, царь, – умилился лукоморец. – Если бы не особые обстоятельства, бросил бы я тебя тут к твоей стеллийской родительнице и не пожалел...
– И ВОТ ЕСЛИ ЭТИХ ДВУХ СВЕРХНЕУДАЧНИКОВ ПОСАДИТЬ ИГРАТЬ МЕЖДУ СОБОЙ, ТО ОДНОМУ ИЗ НИХ НАКОНЕЦ-ТО ПОВЕЗЕТ!
– Стой! Ты куда! Ты же его до смерти напугаешь!!! – наученный горьким опытом, возопил отрок, но химерик даже не оглянулся.
– В нашем доме – никаких героев!
– Сколько угодно унести.
– Они горгоны.