СИРЕНЕВОЙ ТУНИКЕ

– Подыхать-то никому не хочется!..
И в разорванный строй пронырнула Медуза, очень взъерошенная и взволнованная.
Царевна, изогнув крутое бедро, присела с краю, щелкнула пальцами, и со стола прямо к ней подплыло и зависло в метре от пола огромное золотое блюдо с фруктами.
Один мощный взмах крыльев – и Медуза перемахнула через выставку военной скульптуры и оказалась прямо перед Антиподом.
Потратив полчаса времени, три мотка тетивы, лист пергамента и медный ковш для умывания, Серый смастерил нечто, по форме напоминающее домру, а по звучанию – старую электрогитару.
– А ты представляешь, откуда она берет свое начало?
Метрах в десяти от их зеленого уголка, у парапета, стояли спиной к ним длинноволосый кудрявый мужчина в короткой сиреневой тунике и темноволосая босоногая женщина в розовом гиматии, или как там у них еще назывались эти крашеные простыни для тела.
– Нет уж!
И все это лежало на Масдае.
Любопытный, восторженный Мека, юный друг природы вообще и всего живого – в частности, несмотря на прошлые случаи все также не понимающий, как можно не любить такого замечательного, такого веселого и дружелюбного зверя, как он, уже скрылся за валуном, чтобы скорее подружиться с кем-нибудь, пока еще о таком счастье и не мечтающем.
Ну, да ничего! Когда он при помощи головы Горгоны завоюет мир, такие траты будут вспоминаться как милые пустяки! Он будет богат... Сказочно богат!.. И по одному его капризу, по легчайшему мановению руки десятки... нет, сотни рабов будут бросаться, чтобы...
– Я первый умер – значит, мне первому и переправляться! – расталкивал локтями тени в воинских доспеха юноша в короткой сиреневой тунике, казавшейся в тусклом свете подземного царства нестиранной со дня изобретения туник как таковых.
– Хм-м... Когда его товарищи сегодня утром сказали, что у него каменное сердце, я не думал, что это распространится по всему организму так быстро... Как горгона над ним пролетела...
– Пас, – снова сказала его жена.
– Если ты украл чужую жену – поступай как порядочный человек! Защищайся! Делай вылазки, карательные экспедиции, назначай сражения, поливай осаждающих кипятком, бросай в них гнезда диких пчел, горящие бочки со смолой!.. Делай же что-нибудь!..
– Согласен! – тут же выпалил калиф. – Еще что?
– Так сходит ведь...
– Какому сыну шакала, обиженному разумом, пришла в его булавочную головку мысль разбить яйцо?!..
Толкавшие его к парапету стражники ахнули, сразу и безоглядно поверив одному, не самому надежному, но самому настырному чувству – зрению.
– Имя? – недоверчиво переспросил Серый. – Которое это из них – имя?
– Поистине, благословенна будет эта ясноглазая ночь в веках и тысячелетиях...
– Ну, если у них работа такая... – пожал плечами Иванушка. – Я не знаю...
Сейчас он начинал понимать, что все его злоключения начались с того самого далекого дня в детстве, когда верблюд из какого-то каравана чуть не наступил на него. Веселый караванщик с крашеной хной бородой поднял его на руки, и, чтобы он не ревел, прокатил на своем верблюде два раза мимо дома. И тогда маленький Фарух понял, кем хочет быть, когда вырастет.
– А чего его искать... Убежит он, что ли... Если и убежит, то только туда, где его уж никто не догонит...
А кому тогда? – завертел он головой, и сразу увидел:
– Нет!!!
"Бумс," – прошептал он еле слышно на ухо капитану, но надеждам его не суждено было сбыться – проснулись все.
– Что, ты меня запутать хочешь?
– Они волшебные?
– Что пока одни пойдут сибаритствовать, другим придется валяться в пыли и паутине в обществе подозрительных мутантов...
Стояла чудесная теплая летняя ночь, похожая на все остальные чудесные теплые летние ночи в Стелле, конечно, кроме чудесных теплых осенних, зимних и весенних ночей, и, возможно, поэтому участники вечеринки решили предаться чревоугодию, пьянству и другим порокам под открытым небом. По крайней мере, те из них, которые еще подавали признаки разумной жизни. Или вообще хоть какой-нибудь жизни как таковой.
Струя жидкого пламени ударила в камень над головой Иванушки, и огненный капли разлетелись, поджигая сухую редкую траву.
– Э-НОХ-ЛА!!! Э-НОХ-ЛА!!! Э-НОХ-ЛА!!! Э...
– Ну, ты же живешь уже сколько там сотен лет, и конца-края этому не видно. Значит, ты бессмертная, как твои сестры! Так?
Но Резец, похоже, все еще находился в шоке, но не от побоев, а от происшедшего на его ночного видения глазах убийства.
– Пошли! – дернул его за рукав Волк.
– Почти полный, – с удовлетворением сообщил он обществу.
Обойдя по кругу всю компанию, сосуд, наконец, опустел.
– Ты говоришь, у вас там, в долине, статуями торговать выгоднее, чем драгоценностями?
Только вверху, на высоте трех человеческих ростов, ровно горели крупные звезды.
Или подарила бы книжку "Триста вопросов про фермерство, которые вы хотели задать, но не решались."
– Что, всю кучу? – попытался было поторговаться Ардос, но, увидев выражение лица незнакомца, без лишних слов подскочил к осыпи и провел по ней руками.
– Не провалится, клянусь Дифенбахием! – грузно подскочил на месте Тетравит.
– О фонтане?..
Неясное очертание фигуры Виктора остановилось впереди.
– Я счастлив, – проникновенно промолвил он. – Ни я, ни мои воины никогда не забудут встречи с таким прославленным, гениальным творцом, любимцем муз, как вы, досточтимый Демофон. Увидеть вас, общаться с вами – все равно, что припасть к живительному источнику вечной мудрости!.. Приезжайте к нам еще... лет через десять... и клянусь, вы не узнаете этого места!
– По пустыне? Пешком? Ты сам говоришь, что вокруг на триста километров нет ни капли влаги!.. Ведь так?.. – Отвергавший по инерции изо всех своих сил идею переселения Резец вдруг понял, что в глубине души он с замиранием ждет, что его нежданный гость легко отметет все препятствия и докажет, что Недостойные и в самом деле могут уйти из-под земли когда и куда захотят.
– Меня зовут Шарад, – представился голос.
– Маменькин сынок!
– До дна! – шепотом взревели гуляки. – За Иона!..
– Не встану. Рассказывать я и так могу. Отец мой – знаменитый зодчий Удал. Были мы с ним на острове Мин – он возводил лабиринт для чудовища царя Миноса, а я ему помогал. Но после окончания...
Мека заполз вовнутрь и высунул наружу голову. Вокруг его шеи, так, чтобы было видно только ее шерстистую часть, Волк тихонько обвязал веревку и взял мешок на руки. Идиллическая картина, тысячелетиями заставляющая художников хвататься за кисти, туристов – за фотоаппараты, а родителей – за ремень: мальчик с любимым козленком очень поздним вечером возвращается домой.
Всех, кроме одного.
Во-первых, где находилось это "сюда", оставалось тайной за семью печатями, девятью пломбами и крупной надписью красными чернилами "Строго секретно". Причем, похоже, не только для них двоих, но и для стеллиандров тоже, потому, что за все это время, кроме вызывающе-непуганых перепелок, которых Серый сбивал камнями себе на пропитание, в этих дурацких горах на них не натыкалась ни одна живая душа.
– Хм-м?.. – Волк на мгновение задумался, произнес "Ноготки!" и потер уже начинающий блестеть бочок вазы.
– Цветок арбуза? – высказал предположение джин.
– А, ну да... Медуза Горгона – отвратительное, мерзкое чудовище. У нее медное тело, железные крылья, а вместо волос на голове – ядовитые змеи! Один ее взгляд превращает все живое в камень! Их три сестры – три Горгоны. Старшая – Голотурия, средняя – Актиния, и Медуза – младшая сестра. Старшие сестры бессмертные, смертная одна Медуза.
– Значит, если вы после всего этого тут все еще гости, вы можете в любой момент встать и уйти домой?
– Я никого убивать не собираюсь!
Из груди, из самого сердца, у него торчала рукоятка лукоморского меча.
– Вот что, как тебя там...
Хлорософ сделал большие глаза и тоненько ойкнул.
– Ну что, кто победил? – прошелестел ковер, поднимаясь в воздух.
Вторая неделя плавания на "Космо" подходила к концу. Позади оставались сражения с телебоями, приключения на плавучей скале эдонов, гостеприимство бебриков и пятидневная задержка на безымянном острове посреди бездонного моря, где правила обольстительноокая волшебница Паллитра.
– Да!.. Но мы все преодолеем, когда будем свободны!!! Мы – мастера!..
Тоннель, в котором они оказались, при ближайшем рассмотрении оказался и не тоннелем вовсе, а чем-то вроде естественной расселины, причудливо изгибающейся в разных направлениях во всех трех измерениях, и поэтому через десять минут пути товарищи по несчастью уже решительно не могли сказать, спустились ли они вниз, или, наоборот, поднимаются кверху.
Отрок Сергий снова подскочил к тому месту, где только что лежал Ардос и стал что-то высматривать и выщупывать.
И тут, как гром с ясного неба, раздалось грозное:
– Постой! У какого старика?
Такелажные работы классно Набрав полную охапку елок-палок, Серый уже собирался подниматься по крутой тропинке обратно, как вдруг услышал доносящиеся из-за большого камня метрах в ста от него непонятные звуки. Как будто какая-то зверюшка то ли скулила, то ли повизгивала.
Через восемьдесят три ступеньки земля под его ногами без предупреждения разверзлась, и после непродолжительного, но богатого мыслями и чувствами полета, он упал на что-то твердое и теплое.
– Мека!
– Ну, направо, так направо. Хотя, откровенно говоря, я было подумал, что ты захочешь спросить, где мы находимся у того старика, – пожал кистями ковер и заложил вираж.
– Извините, но с вами вместе пойду я, – раздался у него за спиной незнакомый голос.
– Да.
Волк выступил на "бис".
– Хм. Смотря на чем.
А в них – Иван.
– Слепота – не слепота, а сторож мгновенно будет здесь!
Атмосфера, царившая в среде космонавтов после аудиенции и до самого отхода ко сну, напоминала Иванушке, скорее, о сне вечном, и к простому просмотру цветных широкоформатных грез не располагала.
– Друзья мои, – тихо и внятно произнес он. – Я, конечно, не хочу вас пугать, но наклонитесь и потрогайте то, что у вас под ногами, сами.
– Маджид, ваше высочество...
Пробуждение его было ужасным.
– Послушай, дед, эй, дедуль! Ты там потерял чего, что ли? – осторожно тронул он за тощее плечо старика. – Деньги, что ли? Так дам я тебе денег, не убивайся ты так из-за ерунды какой-то! Сколько тебе надо?
Снизу, с лестницы, перекрывая звон меди и стоны умирающих, донесся яростный рев:
Или с золотистым зверем наверху, если уж на то пошло.
– Достопочтенный Демофон, – и бережно, но настойчиво Одессит подхватил старичка под локоток и повернул лицом в сторону лагеря стеллиандров. – Пойдемте со мной – я уверен, что царь Меганемнон будет просто счастлив познакомиться с вами и принять вас в нашем скромном обиталище.
– Нет.
– И тогда он рассердился и наложил на нас троих заклятье, – продолжила Мания.
Строй ускорил шаг.