МОЕ ПРЕДПОЛОЖЕНИЕ! КСТАТИ

– Ты их оденешь – и они превратятся в золотые. Так?
– Я убил четырех маленьких вооруженных уродов, которые били и собирались убить одного безоружного человека, вся вина которого лишь в том, что он родился в этой крысиной дыре. Что не понятно? Или тебе не хочется жить?
– Пошли! – дернул его за рукав Волк.
Каждый раз после такой размолвки Серого мучила совесть. "Нет, все-таки так дальше нельзя, это не выход – так вот грызться друг с другом из-за какой-то капризной тридцатилетней тетки. Возомнила о себе, что попало... Ах-ах, я красавица... Не пылите... Коза кривоногая. И что в ней Иван нашел? И все остальные?.. Может, когда она всем представляется: "Я – Елена Прекрасная", они чувствуют себя обязанными восхищаться ею? Из боязни, что если они скажут, что в ней нет ничего особенного, то над ними смеяться начнут, как над невеждами?.. Другого логического объяснения данному феномену, как выразился бы Иван, придумать трудно... М-да... Иван... Чудушко в перышках... А, может, я к ней напрасно так нехорошо отношусь?.. Может, можно еще что-нибудь исправить? Может, с ней поговорить как-нибудь?.. По-человечески так... За жизнь... Поинтересоваться чем... А то ведь вон какая ерунда с Иваном получается... Не нравится мне все это..."
– Ваше общество вызывает у меня начальные симптомы идиосинкразии, – недолго подумав, наконец, выдал он литературный аналог того, что Сергий, без сомнения, сказал бы по этому поводу. – И вы слышали, что я сказал.
Денежка выскользнула из дрогнувших пальцев Сергия и с едва слышным плюхом упала в фонтан.
– Тогда они остаются здесь! Желание именинника – закон. Я бы не хотел никому испортить день рождения. Я на такое не способен. Скажите мне откровенно, похож я на человека, который может испортить кому-либо его день рожденья?
– Мы... Мы... Мы полюбили твою сестру – да расцветает ее красота вечно, подобно нежной розе в прохладном саду! – с первого взгляда... И мы готовы жениться на ней хоть сию же минуту – ибо сама жизнь наша теряет свою прелесть, если рядом не будет этой горной газели с глазами, подобными двум черным бриллиантам!.. Но если тебе не надо денег, алмазов, рубинов, изумрудов, янтаря... – и калиф украдкой, с вопросом и надеждой глянул на отрока Сергия. – ...золотых изделий, богато изукрашенных драгоценными каменьями и серебряной сканью, парчи, бархата, шелка, пряностей, караванов верблюдов, груженых различными товарами...
– Куда делась река у горожан сверху четыреста лет назад. Она ушла глубоко под землю. Нашла там себе новое русло.
– Одиссею? Сказал. Но это было всего лишь мое предположение! Кстати, почему не видно Одиссея? Правда, за последнее время мы, кажется, ни с кем так часто не виделись, как с ним, и он мне, по чести, говоря, порядком поднадоел, но он нам очень помог в сборе информации, и выпить с ним пару-тройку тостов я чувствую себя просто обязанным. Так где же он сейчас?
– Как скажешь, хозяин.
– Сейчас мы разведем костер, посушим тебя, а утром пойдешь домой и все наладится, – не особенно рассчитывая быть услышанным, приговаривал отрок Сергий, затаскивая маленькую горгону на крутой карниз.
– Я могу быть любого роста, какого только пожелаю, – сурово нахмурился джин. – Сейчас я не хочу, чтобы на нас обратили внимание, о наблюдательный юноша. Итак, на чем я остановился?
Результат был неизбежен, как гравитация. Даже (или тем более?) после пяти попыток. Единственным чудом было то, что его рука еще держалась на Богом отведенном ей месте, хотя даже при свете факелов было видно, как на левом запястье начинает расцветать знатный синяк.
Но Серый с детства помнил предупреждения старого знахаря Минздрава, что курение опасно для нашего здоровья, и предоставил пыхтеть и булькать мутным зельем захмелевшему от свалившегося на него в лице своенравной стеллийки счастью Ахмету Гийядину и его гостям. Сам же, ни на секунду не забывая о простуженном Иване, брошенном ими в какой-то пыльной вонючей дыре, именуемой то ли колонна-амбаром, то ли пелотон-чуланом, на милость прислуги, при первой же возможности, прихватив выторгованные призы, помчался к своему недееспособному другу.
– Это почему?
– Ну, да. Во время урагана два дня назад. До ваших мест, может, тоже долетал он, может, помнишь.
– Нет... Я не могу их превратить... – испуганно, но упрямо затрясла лохматой головой горгона. – Столько человек!.. Столько... столько много... Я не могу!.. Нет!..
Нехорошее чувство предчувствие холодным пауком шевельнулось в душе Серого.
Откуда-то издалека донеслись звуки, как будто кто-то с балкона вытрясал гигантское одеяло.
– Елена!.. Ты где?.. Елена!..
Пришедший немного в себя Волк закрыл, наконец, рот и стал придумывать, что бы спросить ему.
– Тогда я предлагаю позвать судей, которые бы следили за тем, чтобы игра велась честно!
Раненые и убитые валялись повсюду, и к своему ужасу Иванушка узнал среди них некоторых членов команды "Космо" и героев.
По конструкторскому замыслу это должна была быть балалайка.
– Ты друга моего не видал здесь нигде?
– В смысле? – недопонял Волк.
– Одиссею? Сказал. Но это было всего лишь мое предположение! Кстати, почему не видно Одиссея? Правда, за последнее время мы, кажется, ни с кем так часто не виделись, как с ним, и он мне, по чести, говоря, порядком поднадоел, но он нам очень помог в сборе информации, и выпить с ним пару-тройку тостов я чувствую себя просто обязанным. Так где же он сейчас?
– Как договаривались, теперь вы должны заплатить караван-сарайщику за комнату, где я буду спать остаток ночи, – напомнил он, убирая баночки, мешочки, пузырьки и коробочки с тщательно выведенной на них тушью надписью "Смертельно для жизни" в сумку и доставая оттуда пергамент и перо. – Сейчас я еще выпишу вам один рецепт... Это средство будет бороться с лихорадкой... – перо быстро заскрипело по пергаменту, энергично брызгая чернилами на всех присутствующих в комнате, включая Масдая. – Сейчас у меня нет с собой всего необходимого, поэтому завтра обратишься к любому знахарю – хозяин подскажет, куда пойти – тот тебе все смешает и приготовит... Но не вздумай идти искать его среди ночи, юноша – твой товарищ проживет до утра, хуже ему уже не будет, а вот ты можешь стать добычей наших грабителей! Или еще того хуже – встретить калифа, да прославится его благородное имя в веках!.. – поспешил предостеречь клиента Абдухасан Абурахман, увидев, что Волк, вскочив на ноги, уже протянул руку за рецептом.
– ...выбраться?
Безумная, как Канатчикова дача и Кащенко вместе взятые.
– Вернись и скажи!.. – голос Волка истекал ядом. – Куда теперь?..
Серый провел по нему рукой и подумал про орехи.
– А теперь – внимание! – он поставил поднос на ковер и накрыл его скинутым плащом. – Сейчас я скажу волшебные слова... А, кстати, что у нас тут сегодня за праздник?
От такой постановки вопроса Серый остановился.
И она, не разбирая под ногами дороги, бросилась вниз, захлебываясь от рыданий.
Титаническими усилиями отделив в полной темноте одно тело от другого, оглушенные, но не протрезвевшие, триумфаторы пытались осознать свое новое положение.
Жидкость в запотевшем кувшине незамедлительно хлюпнула, сообщив, что сосуд почти полон, а на улице сегодня жара, и сразу же стеллиандрам захотелось пить.
– В атаку!!! Трусы!!! – надрывался Антипод.
– Почему "почти"?
Он потер бок вазы и предложил:
– А, кстати, как ты могла? Я имею в виду, почему они все разные? Камень, гипс, бумага...
– Как нет? – нахмурился Геофоб. – А вторая пара, которую мы всегда храним в ящике из-под канатов? Или его тоже смыло...
Гости притихли.
Потом гордо выпрямился, отряхнул пыль со штанов и, склонив голову чуть на бок, спросил слабо барахтающегося в придорожной пыли тощего старика:
– Я могу быть любого роста, какого только пожелаю, – сурово нахмурился джин. – Сейчас я не хочу, чтобы на нас обратили внимание, о наблюдательный юноша. Итак, на чем я остановился?
– Перестань!!!.. Перестань немедленно!!!.. – неблагодарная аудитория и здесь не дала ему закончить.
– Естественно! – восторженно воскликнул он. – Знать, как запрягают каких-то быков – ниже достоинства настоящего бога!..
– Да проще простого! – воскликнула грайя. – Только скажи им "домой" – и они мигом умчатся сюда сами. Это – самая быстрая пара за много лет! Чистопородные!
– Кончай трепаться! Как бабы!.. Цепочкой строй-ся!
Внутри было пусто.
– Ты вообще знаешь, что этому твоему Апельсину была нужна не ты, а твоя голова, чтобы править миром и превращать в камень других людей? И остальным, с позволения сказать, героям – тоже? Они ничем не лучше тебя, и, тем более, твоих сестер! И уж если разговор зашел об этом фрукте, то я уверен, что человек, который в ответ на признание в любви от такой симпатичной, доброй и искренней горгоночки, как ты, хочет отрезать ей голову, просто не достоин ее!
И отвернулся.
– Ты его не убьешь. Поверь мне.
– Ярион, записывай!..
– Десять лет, говоришь?.. – покачал головой Демофон, как будто очнувшись ото сна. – И были ли под стенами сего славного города достойные его битвы?
– Вся наша рота тебя обожает!
– Это что?
– Да, это правда! Твой белобр... белокурый царевич, безусловно, очень мил, внимателен и красноречив, и я ему многим обязана, но если ты думаешь, что это мой идеал мужчины – ты ошибаешься. Его среди вас нет.
– Давайте! – тут же согласился Одессит.
– Кто-о?!
– Ага, ты читал их! – встрепенулся старичок. – А как тебе понравилась моя последняя поэма – "Покорение Гликозиды?" – Я ее как раз недавно купил и читаю! Это настоящий эпический шедевр!.. Подпишите мне ее, пожалуйста!
На морщинистой серой коже не оставалось даже царапины.
– Маленько на... что? – не поняла Мими.
Так рождались на гаттерийской земле самые невероятные легенды.
И нахмурившийся от напряженного мышления Серый вспомнил неожиданный бросок Меки, его извивающийся черный чешуйчатый хвост, переходящий в ль... переходящий в... переходящий...
– Тогда ты тоже исчезнешь, как и другие галлюцинации, и я опять останусь совсем один... А мне страшно... Скоро за мной должны прийти, чтобы отвести на казнь. Да, я знаю, я действительно преступник, я очень виноват перед Благодетелями, и я заслуживаю самой ужасной смерти, после того, что я про них сказал... Но я все равно боюсь...
– Он был пьян, – твердо оборвал его Иванушка. – И от вашей отравы еще не отошел. Кстати, зачем понадобилось нам подливать в вино эту гадость? Если бы вы попросили, мы бы и сами пошли с вами сражаться с этим Минозавром... Ну, или поддерживать тебя ободряющими криками... – поправил он себя, представив на незамутненную голову монстра, побежденного стеллиандром.
– Ну так вот. Мы порекомендуем тебя...
– Что, ты меня запутать хочешь?
– Мне!..
– Давайте будем кричать и звать на помощь! – предложил Гетеродин.
– Тогда я предлагаю позвать судей, которые бы следили за тем, чтобы игра велась честно!
Вычислить местонахождение одного из оставшихся представителей этой древней расы, порабощенной еще самим калифом Сулейманом, им помог перед смертью отец.
– Что?!
– Но это неправильно!.. – было все, что смог вымолвить Иван.
Серый смерил его взглядом и презрительно хмыкнул.
– Да что за предназначение такое, о котором вы все толкуете?.. – не выдержало Волчье любопытство.
– О-о-о!.. Начинается!.. – в картинном отчаянии хватаясь за голову, простонала ее сестра. – Хочется-перехочется!
– Я Фарух. Купец. Начинающий...
Гости притихли.
– Что случилось? – грозно нахмурился Ксенофоб. – Где быки?
Лукоморец быстро подошел к стеллиандрам и, обхватив за плечи Трисея и Ирака, тихо заговорил:
– Что-о?! – задохнулся он.
Причем, в очень маленькое.
– Нет... Я не могу их превратить... – испуганно, но упрямо затрясла лохматой головой горгона. – Столько человек!.. Столько... столько много... Я не могу!.. Нет!..
– Я же сказала: третий – лишний!
– Ну, хватит вам! Приготовились разгружать!
Сорок первый размер.
Дракона не было видно.
И в ответ услышал безысходное:
Минут через двадцать, когда злонравная скотина успокоилась, царевич осмелился спуститься во двор и осмотреться.
– Повезло Минозавру – раз, и все!
– Понял, – без задержки изменил курс ковер на сто восемьдесят градусов.